Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Труп в активе - лучший компромат

- Борис Семёнович, - проговорил Виктор в трубку. – Серебряков. Да, тот самый. У меня к вам срочный разговор. Но не телефонный. Можете меня принять? Прямо сейчас. Я бы подъехал с моим новым финансовым директором. Если вкратце, то появились обстоятельства, заставляющие вернуться к тому разговору в РСПП…
Не отказал банкир. Не мог не клюнуть. Виктор ни словом, ни интонацией не подал вида, что в курсе происшедшего с его женой. Радуется, небось, старый спрут, ручки потирает. Серебряков сам на поклон идёт, на сделку!
Поартачился, правда, для виду, что, дескать, дела. Но на прямой вопрос: «Так вы хотите, чтобы мой бизнес уже завтра достался не вам, а немцам, которым моя бывшая жена мои долги продала?» - ответил, как планировалось: «Давайте ко мне в офис. На Новокузнецкой».
Рванули сразу. Времени терять было нельзя. Лишь Тихон по пути позвонил кому-то, назвал адрес, сказал несколько загадочных слов и умолк. На повороте с Пятницкой на Вишняковский приказал притормозить. Тут же в машину сели два крупных, но неприметных бугая. «Типа охрана», - пояснил Викторов друг. Один из бугаёв передал Тихону папку, второй пакет, из которого тут же были извлечены очки и накладные усики с бородкой. Несмотря на напряжённость ситуации, Серебряков хмыкнул: этот театральный реквизит преобразил приятеля полностью. Теперь это был интеллигент высшей пробы, серьёзный и вдумчивый финансовый директор.
Виктор позвонил банкиру:
- Мы на подъезде. Фамилии охране нужны? С нами двое. Тоже охрана, да. Оружие?
Тихон кивнул.
- Есть. Не вопрос, сдадут. Они могут вообще не заходить, только до дверей проводят. Хорошо.
У входа в офис – точнее, это был представительский особняк, один из этих прелестных двухэтажных реликтов старой Москвы – их встретили тоже двое. Один представился заместителем Владимирского, другой – начальником службы охраны. Извиняющимся тоном – впрочем, довольно фальшивым – последний попросил показать содержимое сумки и папки, что были на руках посетителей. Один из охранников в это время проверил их металлодетектором. Сопровождающим Виктора и Тихона «охранникам» было предложено, как и договорились, сдать оружие. Что те сделали безропотно. Впрочем, им предстояло всё равно ожидать в холле.
Визитёры же с сопровождающими поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице. Окна были задрапированы роскошными занавесями, на стенах висели картины – и явно не на Крымской набережной приобретённые. Роскошно жил банкир Владимирский. Не сравнить с простым кабинетом Серебрякова в двухэтажном складском строении на Шоссе Энтузиастов.
Владимирский встретил их, как родных. Радушие лилось из него таким потоком, что, казалось, он с трудом удерживается, чтобы не обнять своего недавнего врага. Впрочем, опытный глаз Серебрякова различил напряжение, которого банкиру до конца скрыть не удавалось. Но оно было и понятно: при такой игре с высочайшими ставками, что повёл этот хорёк, полную безмятежность не смог бы сыграть и народный артист. Виктор лишь надеялся, что самому ему удаётся достаточно убедительно скрыть свои истинные чувства и намерения. Впрочем, ему можно было казаться напряжённым – в его-то нынешнем состоянии, которое и разыгрывалось перед Владимирским…
Расположились в креслах. Лишь начальник службы охраны встал в дверях. Серебряков уловил мимолётную кислость на лице Тихона – тот, видно, рассчитывал, что охранник окажется поближе.
По-прежнему излучая доброжелательность высшего порядка, Владимирский предложил традиционные чай или кофе. Пока ждали, когда секретарша принесёт заказанное, обменивались ничего не значащими фразами про погоду, про замечательный офис банкира, про дела в «большой» экономике. Против воли Виктор не мог не восхищаться самообладанием врага: тот вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто не он только что распорядился выкрасть Настю, чтобы окончательно добить не только бизнес Серебрякова, но и его самого.
Наконец, когда всё стояло на столе, Владимирский предложил перейти к основной теме встречи.
- Да, вы правы, - согласился Виктор. – Вот о чём я хотел поговорить. И договориться. Вы, наверное, знаете, что моя жена…
- Простите, Виктор Николаевич, - перебил его Тихон в блестяще получавшемся у него образе этакого исполнительного менеджера высшего звена. – Я только отключу телефон… чтобы не мешал.
- Так вот, - продолжил Серебряков, пока Тихон доставал свой мобильный и нажимал на кнопку отключения. – Вы знаете, наверное, что моя жена начала собственный бизнес. Причём…
- Ой! – громко воскликнул Тихон, пытаясь поймать чашку – хорошего фарфора, как уже успел профессионально заметить Виктор, - что случайно задел локтем, выкладывая телефон на край стола.
Чашка на его окрик внимания не обратила и самоубийственно спланировала со стола на лощёный старинный паркет. Тихон бросился за ней. Не успел. Поскользнулся на осколках, разлетающихся в пролитой жидкости, и сам упал, нелепо дёргая ногами и пытаясь одновременно отползти от угрожающей брюкам луже на полу. Наконец, ему далось встать не четвереньки и затем подняться на ноги… но тут почему-то упал начальник охраны Владимирского. Причём упал крайне неудачно – слышно было, как голова его с треском соприкоснулась с паркетом. Лишь левая нога дёрнулась… и человек замер в неподвижности.
Никто даже не успел отреагировать на это происшествие. Второй человек Владимирского – он был представлен помощником со странной фамилией Загалатий – лишь начал приподниматься с кресла в намерении то ли помочь незадачливому гостю, то ли отодвинуться от летящих брызг кофе. Но так и замер в полуприсяде, а затем вновь откинулся в кресле, когда неожиданно быстро появившийся возле него Тихон плавным движением в грудину отбросил его назад в сидячее положение. Ощущения помощника радостными, вероятно, не были – он согнулся в кресле и судорожно пытался то ли вдохнуть, то ли закашляться.
Владимирский двинуться вообще не успел. Трудно дёрнуться, когда шею твою сжимают чужие пальцы, а у самого глаза хищно маячит узкий, как шило, стилет, который только что был обыкновенной ручкой.
- Тихо, кабанчик, - яростно прошептал Виктор, сдавливая горло врага ещё сильнее. – Не шевелись и молчи. Иначе до самого конца жизни будешь смотреть на мир одним глазом. Короткой жизни, - уточнил он. И, наклонившись через лысину банкира, заглянул тому в лицо.
Выражение которого трудно было назвать восторженным. Зато ошеломлённым – в полной мере.
Тихон уже стоял рядом. В руке его был вовсе не отключённый, как оказалось, телефон.
- Порядок, - сказал он негромко в трубку. – Приступаем к опросу.
И кивнул Виктору.
- К опоросу, понял, хряк? – проговорил Виктор всё так же яростно-напряжённо. Хватку на горле Владимирского, впрочем, ослабил. А то тот начал задыхаться и синеть. Ещё кондратий хватит, а он не нужен. Нужна информация. – И ты будешь на все вопросы отвечать быстро, искренне и с большой готовностью к сотрудничеству. Вплоть до самопожертвования. Ты меня понял, урод? Если понял, кивни. Только медленно, а то насадишься глазиком на остриё…
Владимирский осторожно кивнул.
- Вопрос первый. Где моя жена?
- Какая жена?
Кулак с зажатой в нём ручкой-стилетом с размаху врезал Владимирскому по правому уху.
Банкир взвизгнул.
- Ответ неудовлетворительный, - сказал Серебряков. – Повторяю вопрос…
- Погоди, - остановил его Тихон. – Сейчас мы его оформим так, что он соловьём запоёт. Эй ты, - обратился он к Загалатию. – Отошёл? Идём-ка, поможешь мне.
Тот ощерился и произнёс матерное слово.
- Ответ неверный, - почти повторил слова Виктора Тихон и врезал ногой по голени помощника. Тот взвился, но рот его уже был зажат, и вместо вопля страдания наружу вырвалось лишь мычание. Попытка сопротивляться была пересечена дополнительным ударом в пах.
Загалатий погрузился в самые немилосердные ощущения.
- Больно, правда? – почти ласково проговорил Тихон. – А той девочке было ещё больнее. Ты ведь помнишь о ней, не так ли?
Оппонент не прореагировал.
- Помнишь, помнишь, я знаю, - пропел Тихон. – Только думаешь, что деньги решают всё. И ту проблему тоже решили. Но ты ошибаешься. Восстановили дело то. И следователь, которого ты так щедро подмазал, сильно раскаялся. И раскаяние своё бездеятельным оставлять не стал. Во всём сознался. И показания на тебя дал. Показания девочки мы тоже восстановили. Так что очень много зависит теперь от твоей готовности сотрудничать с нами, а не с этим уже фактически дохлым хряком, - кивнул он на Владимирского.
Поразительно, как мгновенно умеют бледнеть авторитетные банкиры!
- Ты меня понял, чмо? – всё так же спокойно, чуть ли не индифферентно спросил Тихон. – И альтернативы у тебя нет, вот что главное. Либо ты сейчас не дёргаешься и делаешь, что тебе велят. А потом даёшь правильные показания. Либо сюда приезжают рексы из прокуратуры, тебя вяжут и отправляют посидеть до опознания личности в одно правильное место. Вот только когда тебя опознают, личностью ты уже не будешь. А вот он и его друзья-подельники будут знать, кто дал следствию показания об их делишках. Так что как ни крути, дружочек, по всем вариантам амба тебе настаёт. И вытащить из этого крындеца могу тебя только я. Но, конечно, не бесплатно. Ты ж у нас тоже бизнесмен, законы знаешь. А такая услуга, как та, что я тебе сейчас могу оказать, стоит дорого. Очень. Ты согласен?
Всё ещё мучающийся от боли помощник что-то промычал. Непонятное, но по интонации явно согласное.
- Вот и ладушки, - подытожил Тихон. – Оплата начинается прямо сейчас. Ты нам поможешь закрыть этого козлика, - снова мотнул он головой в сторону Владимирского. – За это я окажу тебе содействие в твоём деле. Ты понял?
Загалатий мучительно кивнул.
- Ты готов?
Ещё кивок.
- Вот и ладненько, - удовлетворённо заключил Тихон. - А то знаем мы эти дела. С Темзы у них выдачи нет. Нет, родимчик, ты у нас сейчас сделаешь так, чтобы тебя никакой лондонский суд не отмазал. Ну-ка, ты! – скомандовал он Загалатию. – Подойди сюда! А теперь врежь своему хозяину от души. Как ты ту девочку тогда избивал.
Помощник повиновался. Удар получился, правда, так себе. Зато и Владимирский увернуться не мог. В уголке губы его появилась кровь.
- Итак, повторяю вопрос, - наклонился Тихон над банкиром, на всякий случай держа Загалатия за шиворот. – Где жена этого человека?
Владимирский судорожно скривил рот, переводя округлившиеся глаза с одного на другого. За его спиной нависал над затылком Серебряков, то сжимая, то отпуская пальцы на его горле.
- Я… Я… Не знаю… - промямлил олигарх. – Я не понимаю… о чём речь…
- Костя, вдарь его сильнее, - скомандовал Тихон.
Тот исполнил приказ. Голова банкира откинулась назад, затем дёрнулась вперёд, так что Виктор был вынужден отвести свой нож, чтобы и на самом деле не высадить глаз человеку.
- Я, правда, ничего… Ничего не знаю, - почти взрыдал Владимирский. – Если б я знал, я бы сказал. Правда! Я не знаю…
Тихон задумался. Внимательно посмотрел на помощника банкира.
- А ты? Что ты знаешь о похищении Анастасии Серебряковой?
Тот удивился. Кажется по-настоящему:
- Её похитили? Нет, через меня не проходило. Не знаю, правда! Может, Логовенко? – он мотнул головой в сторону всё ещё неподвижного начальника службы безопасности.
- В таком случае, этот жирдяй должен знать, - заключил Тихон. – Видимо, придётся им заняться всерьёз.
Он обернулся к Владимирскому.
- Что тебе отрезать первое, козёл? Ухо? Носик? Может, чего пониже? Чтобы молодой жене с тобой скучно стало? Виктор, давай-ка отодвинь его от стола. Сейчас мы займёмся полевой хирургией…
- Стойте, - прохрипел банкир. – Я скажу…
- Вот и умничка! – обрадовался Тихон. – Выкладывай!
Виктор ослабил хватку на горле готового исповедаться олигарха.
- Я этого не делал, - заявил тот. – Но я, кажется, догадываюсь. Это моя жена. Лариса. Они что-то не поделили с… вашей женой, - поднял он глаза на Виктора. – И она хотела отомстить. Я видел, как они о чём-то сговаривались с Логовенко, - он скосил глаза к телу, лежащему у двери. – Но он мне сказал, что она у него просто попросила охранников для поездки на какое-то мероприятие. А я – нет. Я не…
Исповедь прервал мелодия из телефона Виктора. Он мгновенно выхватил трубку, перехватив нож в ту руку, что сжимала горло врага. Легче тому не стало: теперь бритвенной остроты лезвие упиралось ему в сонную артерию.
- Виктор, - прозвучало в мобильнике, - это я. Твою жену похитили, Мы с нею вместе. Записывай адрес…
* * *
Немедленно рвануться с места Серебрякову помешал Тихон.
- Стой! – велел тот, правильно уловив намерение Виктора. – Что?
- Нашлась! – выдохнул Виктор. – У Песчаной площади. Надо срочно…
- Погоди, - распорядился его друг. – Сначала надо тут всё зачистить. А то мы тут, видишь, немного наследили. Да и люди есть, у которых к этому, - он кивнул на Владимирского, - вопросы остались... А наследство его многим пригодится. А мне с них – процентик малый…
Виктор увидел, как мгновенно увлажнился затылок банкира. Оказаться во власти наёмного киллера… Это не самому таких нанимать.
Между тем Тихон обернулся к помощнику олигарха:
- Где у твоего хозяина оружие? Должно быть здесь, я знаю.
- В… - сглотнул тот. – В сейфе.
- Ключи?
- В кармане у него.
- Хорошо. Теперь ты поможешь мне
Теперь ты медленно, не делая резких и в конечном итоге таких болезненных движений, берёшь у него эти ключи и открываешь мне сейф. И без фокусов, я ведь рядом.
Помощник, страдая, доковылял до сейфа. Что-то Тишка задумал острое, с опаской подумал Серебряков. Но в бою надо драться бок о бок с соратником, а не анализировать, что тот задумал. Это Виктор понял ещё в Карабахе. А тут был именно бой. И против них с Тихоном были враги. Лютые. Куда хуже тех, что резали друг друга в горах от отчаяния и неверно понятого национального освобождения.
Тихон загородил сейф, загородился собственной спиной, что-то там делал. Но глазом, чувствовалось, косил в комнату, контролируя окружающее.
Затем резко обернулся к Загалатию. Глаза его были острыми, как два скальпеля.
Загалатий задрожал и стал медленно отступать. Тихон схватил его за шиворот. В другой руке был пистолет, заботливо обёрнутый одноразовой салфеткой.
- Не трепещи, мальчик, - проговорил Ященко. – Смерть не так страшна, как ты думаешь. Пук! – и ты тама, - он криво ощерился. – Так что не пукай тута…
Он выпустил воротник Загалатия.
- Слушай и запоминай свои показания, - сменив тон, деловито, с ужасающей вескостью, проговорил Тихон. – От того, насколько правильно ты это запомнишь и расскажешь жизнь твоя зависеть и будет. Понял? Понял?! – рявкнул он.
Сломленный Загалатий мелко закивал.
- Серебряков со своим помощником пришли к вам, чтобы спросить, не имеет ли отношения твой хозяин к похищению жены Серебрякова. Ты об этом ничего не знал, а банкир твой всё захотел спихнуть на начальника службы безопасности. Пока всё сходится, не так ли?
Загалатий снова кивнул. Под рукою Виктора замер Владимирский.
- Тогда между ними возникла ссора, - продолжал Тихон. – Дошло до рукоприкладства, и начальник охраны ударил твоего босса по лицу… Не волнуйся, сейчас всё тоже совпадёт. Помоги-ка мне…
Вдвоём с повиновавшимся ему, как бандерлог удаву Каа, Загалатием они подтащили бесчувственное тело Логовенко к креслу, в котором сжимался банкир.
- Рот открой, - велел ему Тихон.
- Зачем? – на автомате спросил Владиминский.
Вместо ответа получил несильный тычок дулом пистолета по зубам.
По идее, тут бы ему зубы замкнуть намертво – пистолет по соседству с ними навевает слишком однозначные ассоциации. Но то же наличие смертоносного оружия так близко от собственного организма весьма неоднозначно влияет на процесс мышления.
Банкир открыл рот.
Тут же Тихон схватил за запястье безвольную руку начальника охраны и нанёс ею удар тому по зубам.
Удар, конечно, не получился – какой уж там бокс тыльной стороною ладони бессознательного боксёра. Но цели Тихон добился: на костяшках пальцев Логовенко получилась характерная ссадина. Порез от зубов.
Виктор не мог не восхищаться, как ловко получилось сотворить это у его друга.
- По-прежнему совпадает, правда, Костя? Теперь ты, - скомандовал Тихон уже Серебрякову. – Давай поменяемся. Ты вместе с этим придерживай этого кабана, а я пока займусь нашим большим другом.
Казалось, он загипнотизировал всех. Виктору показалось, что не только ему, но и самим Владимирскому и Загалатию интересно посмотреть, что задумал этот страшный человек.
Тихон меж тем плавно переместился к банкиру, вложил в его вялую руку пистолет, поднял её, положил палец своей жертвы на спусковой крючок.
Виктор всё ещё ничего не понимал. Как, похоже, и другие.
Тихон быстро выпрямился и основанием ладони плавно, но с импульсом пнул Владимирского по затылку.
Железным молотом обвалился выстрел.
- Ложись, - истошно завопил Тишка. – Он сейчас тут всех перестреляет!
Наверное, не столько от выстрела, сколько от этого заполошного вопля все попадали на пол. И прежде всего – Логовенко, снова приложившийся о паркет многострадальным затылком.
Распахнулась дверь, в комнату влетела секретарша. Оценив картину – четверо мужиков лежат на полу, причём грудь одного быстро намокает красным, а ещё один, главный, сидит с пистолетом в руке и наводит оружие, кажется, прямо на неё, - женщина завизжала. Едва ли не в ультразвуковом диапазоне.
- На пол, дуррра! – яростно прорычал Тихон. – Он же тебя пристрелит!
И стал лихорадочно, как казалось, набирать номер на трубке.
По лестнице уже грохотали берцы – на звук выстрела бежала охрана. Дверь едва не вылетела с петель, в комнату ворвались вместе охранники банкира и его гостей. Замерли на мгновение в дверях…
- Скорее! – жалобно прокричал в трубку Тихон. – Здесь стрельба, убийство…
И тут Владимирский ещё раз нажал на спуск…
* * *
- Ничего личного, как говорится, - пояснил Тихон уже в машине, когда они, оставив свои данные прибывшему наряду, неслись по направлению к Песчаной площади вслед за завывающей сиреной милицейской машиной. – Получив нежданный удар сзади, неизбежно должен он был выстрелить. А выстрелив раз, обязан был выстрелить и в другой. Реакция у него должна была быть такая. Только патрон я ему один оставил, чего он не знал…
Ну, а дальше мои однозначно действовали. Один – тебя прикрывать, другой – на нападавшего бросаться. Местные охранники не могли не помочь. Хоть и против своего. Школа-то одна. Сначала нейтрализуй того, кто с оружием, а затем уж разбирайся…
В общем, нормально всё. Удобно он себе офис организовал. Прямо рядом с прокуратурой. Менты местные тупые, в бытовухе копошатся. А тут кабанчик наш – оба – сразу в нужные руки попали. А через часок их вовсе в «контору» заберут – по подследственности главных грехов банкирчика…
- Теперь бы Настю… - пробормотал Серебряков, почти его не слушая. Он выжимал из машины максимум возможного на изогнутых улицах. Если бы не обстоятельства, такой ездой можно было бы только насладиться. Особенно, когда летели по осевой на Большом Каменном – сколь раз стоял здесь Виктор едва ли не часами, злобно чертыхаясь на «избранных», что проносятся по специально выделенной для них полосе…
- Не боись, - успокоил его Тихон. – Туда уже СОБР выдвигается. Они обученные, им это – семечки. Если правда то, что его баба всё организовала, то на исполнителей она бандюков обычных нашла. Не иначе. О серьёзных уже информация прошла бы. Не девяностые. А эти только при слове СОБР обкакаются…
Как-то из его уст это забавно прозвучало. По-детски. По-детсадовски.
- Не, им не до сопротивления будет, - продолжал Ященко. – Им бы лишние пару годков себе не примотать. Так что мы доедем, те уже тёпленькие на полу лежать будут. В позе звезды. Попинываемой…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments