Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Затерянные в истории. Война с людьми. "Белый-маленький-похожий"...

В общем, удалось ему. Чуток, разве что, поднапрячься пришлось.
Но об уходе в лес можно было не помышлять. «Индеец» был внимателен, даже, можно сказать, настороже. Правда, судя по тому, что он всё же больше «сканировал» лес, чем Сашку, сторож больше был обеспокоен угрозой именно оттуда, снаружи.
В общем, ни побег к партизанам, ни налёт «партизан» - если они там вообще были, Сашкины новые друзья - не получились. Оставалось возвращаться в лапы местного «гестапо», размышляя о том, почему вдруг так переменился к нему здешний «Мюллер». «Штирлитц! А вас я попрошу остаться… ещё на одну минуту». Перевербовать, что ли, хочет?
Загадка разъяснилась ещё через три дня. Когда Сашу, с разбитыми ногами, но державшегося, довели до… не поймёшь, то ли лагеря, то ли деревни «индейцев». Стойбище. Пусть будет стойбище, раз уж они – «индейцы».
Стойбище представляло собою стоящие по кругу то ли вигвамы, то ли чумы, то ли юрты. В количестве двадцати пяти, сосчитал Сашка. Стояли они двумя неправильными кругами. Посредине между ними была обозначена площадка, на которой горел костёр. А по краям этой площадки, между чумами-юртами, треугольником расположились ещё три – две обычного размера и одна большая. Одна или один? Сашка не знал. Он всегда путал, как называются эти жилые сооружения. Юрта – у казахов. У кочевников. Она вроде такая полукруглая. То есть круглая в плане, полукруглая в рост. А чум? Вигвамы он видел в фильмах про индейцев. Этакие пирамидки из прямых кольев, обтянутых кожей. То, что здесь – крайне похоже. Вот только не кожа тут, а шкуры. И колья не у всех – некоторые собраны именно в полукруглом формате. Точнее, не у некоторых, а у вождя. В чей чум мальчика и ввели, откинув полог и выгнав из него какую-то мелюзгу и двух женщин. Вот тут он и приметил, из чего собраны хоромы здешнего военачальника. Из костей. Точнее, из рёбер какого-то огромного животного. Поскольку динозавров здесь быть не могло, значит, речь шла либо о мамонте, либо о каком-нибудь шерстистом носороге. Правда, последних он тут не видел. Но мало ли? Может, они где ещё водились.
В общем, пусть будут чумы, решил Сашка, коротая время возле очага с двумя воинами. Явно охрана, оставленная вождём, ушедшим куда-то по своим важным делам.
За время пути отношения его с «индейцами» теплее не стали. С ним были корректны, но и только. Глаз не сводили, в туалет – под конвоем, на трудных участках пути – пару раз перебирались через речки, один раз миновали горный кряж – помогали, даже переносили на плечах. Но не более. Кормили хорошо, как сами ели. И не поймёшь, кем его считали – пленником, добычей, которую надо доставить целой, или неким иноземным послом. С которым надо блюсти какую-то там конвенцию, но в общение лучше не вступать.
Единственный, кто позволял себе разговаривать с мальчиком то во время пути, то на привалах, был сам вождь. Разговором, конечно, это назвать было трудно, но в попытках установить понятийный контакт Сашка получил некий словесный запас из местного языка.
Язык был сложный. Нет, слова были понятны. То есть говорить с этими было легче, чем со «своими». С неандертальцами. Звуки были практически русскими. Уж во всяком случае не нужно было идиотским образом заворачивать язык вокруг зубов, произнося это дурацкое «the». Так что понимать и произносить по-местному «идти», «спать», «солнце», «лес» Сашка научился быстро. А вот с грамматикой было сложнее. Оказывается, простое слово «идти» тут можно было поставить едва ли не в три десятка форм, и все они будут обозначать разные вещи. Тут были вариации для «я иду», «я иду быстро», «я иду крадучись» и так далее. Или: «я шёл только что», «я шёл вчера», «я шёл два дня назад», «я шёл давно» - причём ещё и с обозначением направления: «я шёл только что туда» - в смысле «я уходил». Или, соответственно, «возвращался». В общем, в паршивом английском грамматика Сашке не нравилась никогда, а тут, похоже, ребята мыслили ещё более извилисто, нежели эти тухлые англичане.
Но тем не менее до уровня простого понимания – с использованием жестикуляции, конечно, - дойти удалось. Фразы для местных наверняка звучали чудовищно. Что-то вроде: «Я идти дерево зад». Но если хочешь понять – поймёшь. Да и вождь свою лексику упрощал до предела.
И выяснил Сашка следующее.
Вождя звали Яли.
Кстати, сам он, услышав имя «Саша», некоторое время просидел молча, с новым интересом разглядывая собеседника. А затем старался этого имени никогда не произносить, обходясь некими косвенными понятиями. Спросит, например: «Куда-из пришёл-давно молодой-похожий-уламр?»
Да, что такое «уламр» тут же и выяснилось. Так называли себя эти люди. Вот только непонятно было, имели они в виду только себя или же людей вообще. В смысле – существ одного их с Сашкой биологического облика. В отличие от неандертальцев, которых эти… «уламры» называли «аннува». Называли, кстати, со страхом и презрением.
Ладно, неважно. Важно, что удалось понять две вещи. Между здешними людьми и неандертальцами шла война. Долгая. Насколько долгая, понять ещё было невозможно – не овладел Сашка здешними мерами времени. Но долгая. Прежний вождь ещё её вёл. Потому они и Рога убили. Они вообще всех аннува убивают. Не место им потому что здесь. Чужие они и плохие. Едят детей. И всё нечистое едят. Зверей отпугивают. Мешают охотиться. Вон троих наших убили, звери (это Сашка так перевёл для себя с очевидной интонацией сказанное слово).
Ни фига себе, в общем, какие новости открываются про хороших ребят! Сашка-то пожил с ними, походил, видел, что они на самом деле добрые… В отличие от вас, уламриков фиговых, кстати. А то по вам не видно. Вон бойцы твои – что ни привал, драку затевали. За кусок мяса. Да всерьёз! Правда, потом каким-то образом мирились – Сашка не улавливал тут нюансов. Но было похоже на то, как в школе новичков проверяют. Как его Штырчик проверял. Придерутся к чему-нибудь несущественному и давай на драку провоцировать. Проверяют, чего ты стоишь. Но они-то потом, после выяснения, нормально друг к другу относятся. Мужчины померились силами, поняли, что достойны взаимного уважения… Со Штырчиком вон даже друзьями стали. Жаль, что не дошёл он тогда до Антона, не успел. Тут бы с ним многое куда легче было…
А эти не так. Всё время друг перед другом пыжатся. Нет, всеобщей вражду нету. Обстановка не позволяет, да и охота общая. Но ежели вождь лично не выдаст каждому кусок – кто-нибудь обязательно задерётся. Выясняют, что ли, кто более достоин? И каждый день, каждую минуту готовы прощупать, кто как за своё место в иерархии держится? Похоже на то, но… Опасался Сашка судить окончательно. Не знал тут ещё ничего практически. А потому просто наблюдал. И копил.
Но с этим же обстоятельством оказалась связана и вторая важная вещь. Касающаяся Сашки. Когда воины обнаружили в лесу «маленького-похожего-уламр», а следам выяснили, что он «шёл-только-что» в компании с «охотники-аннува», то эти обстоятельства вызвали у них естественные подозрения. Поэтому Сашку им пришлось задержать до выяснения. Но когда выяснилось, что он именно только «похож-уламр», а на деле оказался иного языка, иного поведения и даже иной кожи – тут пришлось думать.
Вообще, Сашка в самом деле заметил, что его белая кожа – загорелая, впрочем, но для этих светло-коричневых всё равно иная – вызывает неподдельный интерес. Смешанный со страхом. Некоторая дрожинка чувствовалась в воинах, когда они имели дело с мальчиком. Даже у тех, кто его охранял, было. Но понять это было пока невозможно.
В общем, «белый-похожий-уламр», который вёл себя не по понятиям, был и подозрителен, и, возможно, опасен. Только он, великий вождь Яли, потому и позволял себе беседовать с ним. Ибо, по понятиям уламров, был похож он, Сашка, на… духа их предков! Ибо все уламры после смерти отправляются в поля небесной охоты, где становятся светлокожими.
Почему светлокожими – это с имеющимся словарным запасом выяснить, конечно, было невозможно. Но от самой картины Сашка натурально, что называется, просел. Фига-се! Как там, в каком-то кино? – «вот духом ещё не приходилось быть»!
Но гордиться, как выяснилось, было нечем. Дух духом – а те тоже бывают разные. Хоть ты трижды предок – а вдруг ты злой предок? (Сашка тут же вспомнил, как постоянно выясняют между собою отношения здешние воины). Тогда, с одной стороны, хорошо бы задобрить тебя или добиться твоего расположения. С другой, если этого не удастся, тогда тебя надо убить. Нет, ничего личного – чисто в целях нейтрализации.
Дело в том, что существует проблема. Если воины отправляются на охоту – они запросто сами могут стать добычей. Ну, или жертвой обстоятельств. Хотя есть и такие звери, которые человека перекусят как куриную косточку. А ежели идти воевать аннува, то тут есть шанс самому стать их добычей. Сколько раз было, когда, уже возвращаясь с головами врагов после удачной битвы, уламры оставляли чужой засаде свои собственные головы.
С головами? – неприятно поразился Сашка. Про себя, впрочем.
Вот. А духи местные тоже не просты, продолжал объяснять причины задержания мальчика вождь Яли. Они лишают своего расположения племя, которое теряет своих людей в битвах с аннува. И, соответственно, возвращают это свое расположение после успешно проведенного акта отмщения.
Потому вдруг и переменился вождь в своих настроениях, что принял Сашку за одного из таких вот духов. Он, правда, не понимал, за что пала на него эта немилость – вроде бы никаких проступков ни он, ни его охотники не совершили. Но факт был налицо: три трупа соплеменников, сама смерть которых была сигналом. Вот только сигналом чего? Этого вождь понять не мог. А потому на всякий случай решил зла не плодить: мальчика-духа освободить от пут и постараться заручиться его поддержкой в погоне за неандертальцами. А затем довести до деревни, где и передать с рук на руки старому колдуну. Пускай тот и разбирается со всей этой духовной катавасией… И решает, задобрить ли «маленького-белого-похожего-уламр» или нейтрализовать другим способом…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments