Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - покорители славян. Глава 4. Кто такие русы? 4.1.1. Археологические источники

Для того чтобы лучше представить себе культурный, экономический и военный потенциал этносов – или пра-этносов, как угодно, - населявших территории будущей Руси, весьма интересно взглянуть на то, как они жили. В конце концов, космический корабль запускают Россия или Америка. Но не Съерра-Леоне. И когда будущие археологи откопают Байконур, они, конечно, поначалу припишут его кочевнической культуре кайсак-киргизов. Но при более детальном рассмотрении они, надеюсь, обнаружат невозможность производства ракетного двигателя РД-275 даже в очень большой юрте и непригодность в качестве топлива для него овечьих кизяков. И придётся допустить им смелую научную гипотезу, что что Байконур был созданием иной, не местной культуры. Но и местной – в том числе. Ибо логикой самого наличия Байконура предполагается, что она была частью общей культуры с той, другой.
Так давайте и посмотрим, чем занимались разные люди на территории будущей Руси, чтобы понять, кто из них был на что способен. Ибо способности ведут к возможностям, возможности – к действиям, действия – к результатам.
А результаты – к следам в земле.
Но начнём с конца. Вернее, с окончания эпохи не идентифицированных пока нами русов. И с начала эпохи доподлинно древнерусской. Когда ярые воины Святослава, сына Игоря, подписывавшего государственные акты от имени «рода русского», рванули на себя лоскутное одеяло стран и народов.
В том, что Святославовы бойцы – русы, не сомневается, кажется, никто. А главное – не сомневаются те, кто с ними рукопашествовал, вёл переговоры, общался. Кто с ними рядом жил, ел-пил, веселился, по девкам сладким иноземным набеги устраивал. Кто их изучал. Кто их в бой водил.
Вот некто «Продолжатель Феофана» пишет об отвоевании Кипра у арабов при императоре Романе (959 – 963 гг.)

…Приготовив всё это, он приказал начальникам тагм и фем, армянам, росам, славянам и фракийцам наступать на крепость. … И после короткого сражения наши взяли город.


Обратим внимание: «наши»! Пусть росы оказались на Кипре и в распоряжении византийских военачальников после договорённостей с княгиней Ольгой (русские правители тогда с удовольствием приторговывали своими вооружёнными силами, но хоть не разрушали их), а ещё 15 лет назад совершали набеги на Константинополь, но теперь это – «наши»!
А что значит: «наши» в армии?
Это значит:
- общий язык - по крайней мере на уровне командиров, ибо надо понимать приказы;
- знание, какого рода и из какой страны боец, - ибо происхождение немало говорило в ту эпоху о боевых качествах и возможностях воина;
- постоянное общение – потому что даже разделённые на национаольные подразделения солдаты не дураки по поьянствовать, и помериться силами друг с другом.
Словом, знали византийцы русов не только как врагов, но и как своих.
Кстати, приметили? – росы для них такие же не славяне, как не армяне или не фракийцы.
И вот во времена Святослава, когда союзнические отношения вновь сменились войною, византийский хронист Лев Диакон в подробностях описывает почти удавшуюся попытку русов отвеовать для себя Болгарию. И заодно описывает русов.
Например:

Росы, стяжавшие среди соседних народов славу постоянных победителей в боях, считали, что их постигнет ужасное бедствие, если они потерпят постыдное поражение от ромеев, и дрались, напрягая все силы.

Росы, которыми руководило их врожденное зверство и бешенство, в яростном порыве устремлялись, ревя как одержимые, на ромеев, а ромеи наступали, используя свой опыт и военное искусство.

Они не могли выдержать действия снарядов, которые со свистом проносились над ними: каждый день от ударов камней, выбрасываемых [машинами], погибало множество скифов.


Не теоретик пишет, явно. Или сам видел, или записывал за непосредственными участниками событий.
Кроме того, он знает имена и биографии вождей противника, знаком с воинскими и погребальными обычаями русов, информирован об их положении и размышлениях:

…Ромеи превратили на Евксинском [Понте] в пепел огромный флот Ингора, отца Сфендослава…


Был между скифами Икмор, храбрый муж гигантского роста, [первый] после Сфендослава предводитель войска, которого почитали по достоинству вторым среди них. Окружённый отрядом приближённых к нему воинов, он яростно устремился против ромеев и поразил многих из них.

…Когда наступила ночь и засиял полный круг луны, скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили несколько грудных младенцев, а также петухов, топя их в водах Истра. Говорят, что скифы почитают таинства эллинов, приносят по языческому обряду жертвы и совершают возлияния по умершим, научившись этому то ли у своих философов Анахарсиса и Замолксиса, то ли у соратников Ахилла.

Сам Сфендослав, израненный стрелами, потерявший много крови, едва не попал в плен; его спасло лишь наступление ночи. Говорят, что в этой битве полегло пятнадцать тысяч пятьсот скифов, подобрали двадцать тысяч щитов и очень много мечей.
Всю ночь провел Сфендослав в гневе и печали, сожалея о гибели своего войска. Но видя, что ничего уже нельзя предпринять против несокрушимого всеоружия [ромеев], он счел долгом разумного полководца не падать духом под тяжестью неблагоприятных обстоятельств и приложить все усилия для спасения своих воинов. Поэтому он отрядил на рассвете послов к императору Иоанну…


Таким образом, мы можем твёрдо заключить: греки знали, что они воюют с русами, знали, кто такие русы, и были в состоянии вполне компетентно судить о них.
Мы же можем благодаря этому компетентно судить и быть уверенными в том, что войско Святослава состояло из русов (хотя наверняка и не из них одних).
И вот на одного из таких вот Святославовых русов мы можем теперь взглянуть через чёткие очки археологии.
Вот что обнаружили совсем недавно – в 2006 году – в одном из захоронений у Шестовиц под Черниговом.

…в яму была впущена срубная конструкция, сложенная из брёвен, диаметром 10—15 см «в обло» с остатком, причём концы нижних венцов на несколько сантиметров вошли в стены погребальной ямы и отпечатались в них.

Прошу отметить: срубная конструкция могилы.

В юго-восточной части ямы (в ногах у хозяина) лежал на животе с подогнутыми ногами, головой на северо-восток скелет взнузданного коня. На черепе сохранилась кожаная узда, богато украшенная десятками бронзовых бляшек различной формы, часть которых, судя по всему, была инкрустирована серебряной проволокой, а во рту — железные удила.
В центре камеры расчищен достаточно большой (длина 102 см) железный меч в истлевших деревянных ножнах, украшенный бронзовым наконечником с изображением извивающегося дракона в древнескандинавском стиле. Справа (к востоку) от меча лежал круглый деревянный щит, обтянутый какой-то богатой тканью, от которого сохранились только следы да отпечаток многоцветной позументной ленты на грунте.


Пометим ещё: меч скандинавский, а вот коняжка… Тоже, в общем, был и такой обычай, но на границе Степи возле Чернигова это явный признак смещения ценностных ориентаций. Даже если захоронен был скандинав, то здесь ему дороже был конь степей, нежели конь моря…

…всё, что сохранилось от самого умершего: остатки черепа, от которого обнаружено лишь несколько мелких обломков костей, в меховой шапке, украшенной сверху серебряным колпачком. В головах покойного был положен длинный боевой железный нож-скрамасакс с деревянной рукоятью, в украшенных роскошным прорезным орнаментом бронзовых ножнах, а у рукояти скрамасакса — парадный точильный брусок-оселок с отверстием для привешивания к поясу.

И опять: меховая шапка может быть чьей угодно, а вот скрамасакс – оружие явно европейское.

В северной части камеры, на дне, лежало грудой несколько предметов: кожаное седло, украшенное многочисленными бронзовыми бляшками и решмами (бляшки-погремушки) с привешенными к нему железными стременами с выгнутой подножкой; два плохо сохранившихся железных котла (или котёл и сковорода под ним) и большой ритон (сосуд для питья) из турьего рога, украшенного по поверхности накладками из тонкого серебряного листа, а по горловине — серебряной же пластиной, орнаментированной простым прорезным орнаментом в виде «городков».
В северо-восточном углу камеры найден длинный железный наконечник копья, втулка которого была обтянута тонкой серебряной пластиной: а на верхней части древка закреплено около десятка обойм из такого же листового серебра. По-видимому, они служили для закрепления на древке флажка или штандарта.


Не простой воин. Командир. Даже воевода. Это воеводское дело – под своим штандартом своих воев собирать и в бой вести. Об этом же говорят и археологи, что вели раскопки, - В.Коваленко, А.Моця и Ю.Сытый:

Кем же был этот воин из Шестовицы? Большинство предметов говорят о его принадлежности к дружинному сословию, причём, судя по богатству вооружения, к его верхушке, а наличие в могиле турьих рогов-ритонов позволяют предполагать, что он мог выполнять и жреческие функции. Однако такое сочетание функций могло быть только у вождя-жреца («хёвдинга» скандинавской мифологии), предводителя (или одного из предводителей) шестовицкой дружины. В пользу этого свидетельствует и парадное копьё с серебряной втулкой и закреплённым серебряными же накладками флажком-штандартом, чтобы во время боя воины его отряда всегда могли знать, где их вождь, и следовать за ним.


Это не одно такое погребение. Подобное раскопано также и в кургане № 42: снова камерная гробница, снова мужчина в сидячем положении, лицом на северо-запад, снова конь, снова женщина. Рядом - меч типа Х, который датируется серединой Х века. Что характерно – тоже скандинавский -

с бронзовым навершием и рукоятью и наконечником ножен, украшенным композицией «Один с воронами».


Оба погребения, по мнению учёных, относятся к середине Х столетия. То есть к той самой эпохе князя Святослава, с которой началась у нас речь. Мы ещё будем возвращаться к Шестовицкому комплексу, но пока стоит сделать маленький предварительный вывод: при Святославе в некрополе явно высокого воинского статуса захоронены высокопоставленные люди, в чьих вещах явно смешиваются скандинавские и местные элементы. И девушек на тот свет они явно не из Скандинавии выписали. Так что хоть и захоронены эти граждане по норманнскому обычаю в срубе, на деле они уже демонстрируют признаки древнерусской дружинной культуры.
Являются русскими, иначе говоря.
Об этом же говорит и то место, возле которого они захоронены.
Некрополь у Шестовиц, по общему убеждению специалистов, неразрывно связан с городищем под названием Коровель.
Оно располагалось к югу от Шестовиц, на узком и длинном мысу при впадении в Десную реки Жердовы. Городище хорошо укреплено тремя полосами заграждений из рва, валов и частоколов.
Начало его функционирования археологи относят к концу IХ века. При этом появляется оно непосредственно после пожара, уничтожившего стоявший на этом месте славянский посёлок.
А конец 800-х годов, как мы уже видели, - примечательное время для данной местности. Венгры, печенеги, Хазария, Византия, «мировая война» в Степи. И… появление русов Олега. Не только согласно летописи, хронологии которой для той эпохи трудно доверять. Но и согласно археологии.
Кто из этих славных богатырей спалил деревеньку, теперь уж не установить. Но по результатам свой опорный пункт на её месте выстроили русы.
И выстроили так, что с самого начала в нём сочетались местные – в данном случае, славяно-северские элементы – и взятые из… скрежетнём зубами – Скандинавии:

…На посаде уже в это время функционировали и стационарные жилые усадьбы, с типично славянскими полуземляночными жилищами квадратной формы с глинобитными печами и большими наземными с открытыми очагами, известными в Скандинавии.


Но – ещё раз подчеркнём несмотря на то, что археологи отмечают в шестовицких курганах –

- высокий уровень концентрации находок круга дружинных древностей, и среди них — значительное количество вещей северного происхождения –

- на самом деле –

- многообразие погребального обряда могильника ясно говорит об интернациональном составе оставившего его населения. Здесь представлены выходцы с Днепровского Правобережья (погребения по обряду ингумации) и Левобережья (трупосожжения на стороне), из Скандинавии (как минимум 20 могил: погребения в срубных гробницах с рабыней и конём; в ладьях; сожжения с согнутыми мечами; женские погребения с черепаховидными фибулами) и Прибалтики (погребение в срубной гробнице хевдинга — вождя-жреца с рабыней и конём), из занятых кочевниками степей Юга (парные погребения, ориентированные головами в разные стороны) и населённых финно-угорскими племенами лесов Севера.

Иными словами, мы застаём здесь настоящий дружинный интернационал. Чем-то напоминающий список Игоревых послов 944 года. Скажем, правобережный славянин Войко, левобережный северянин Синко, и скандинав Иггелд, и финно-кто-то Апубькарь, и эст Каницаръ, и хазарин Искусеви…
Только ведь дружинный интернационал – это древнерусский дружинный интернационал. Тот самый, который сложился на базе русских дружин. Которые и сами, возможно, были интернациональными. Вот потому мы и зашли на поле археологических свидетельств с конца – с того места и времени, где преемственность между бесспорными древними русскими и вот этим Святославовым дружинным интернационалом также бесспорна. А теперь пойдём вглубь времени…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments