Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

- Нет, господа ярлство, мы не будем грабить этот город.
Олег обвёл собравшихся взглядом исподлобья.
Момент решающий. Если сейчас его не поймут, не поймут его собственные командиры и соратники, - пиши, пропало. Не будет нового собственного конунгства. Придётся возвращаться обратно, в Хазарию, и там уже до конца жизни ходить подручниках у Песаха. Делиться ним добычей. Проливать кровь за его интересы, как это было только что в Ромейской державе.
Собравшиеся в его палатке ярлы выглядели, надо сказать, удивлёнными. Не грабить взятый на щит город – это против всяких правил войны. Отказаться от собственной славы, которая, как известно, определяется величиной добычи, - это неслыханно. И это чревато. Если сейчас подскочит Руар Длинный…
Не подскочил. Но голосом низким и густым, по которому сразу чувствуется, сколько ярл на самом деле удерживает слов, дабы они не хлынули яростным водопадом, осведомился:
- Это почему же так?
Конунг тихо, про себя перевёл дух. Значит, удалось-таки ошеломить этих хватов, раз даже отличающийся бешеным нравом Руар не сразу ринулся в атаку…
Конунг в походе – лицо, конечно, с практически бесконечными полномочиями, но и они ведь зиждятся на популярности среди бойцов. А отъём добычи – ведь по сути, Олег и предлагает это сделать – оной популярности нимало не способствует. Скажут воины: «Ты плохой конунг» - и всё. Хельгом звали…
А Руар – среди тех, кто может так сказать. А затем повести за собою значительную часть воинов.
- Дело вот в чём, - подержав паузу ещё немного, чтобы все прониклись важностью дальнейшей его мысли, проговорил конунг. – Не удивляйтесь, ярлы, я буду говорить о конце нашего похода. Мы все уверены, что победим. И мы победим. Мы возьмём этот город. И славно порезвимся в нём. Но что потом? А потом, нагруженные добычей, мы пойдём обратно. И попадём прямо в руки к хазарам. Нас будет ждать очень радостный Песах, которому очень захочется получить нашу добычу.
Олег помолчал, чтобы дать закрепиться этой мысли. Дураков среди ярлов не было, и отдавать добычу хищным хазарам не хотелось до слёз.
- Но вспомните, ярлы, что произошло с Хаскульдовой русью тридцать лет назад. Точно так же они возвращались с добычей и славой через Хазарию. Они честно отдали кагану половину всей добычи. Половину! – подчеркнул голосом конунг.
Ярлы покивали. Руар тоже пока ещё молчал, поглядывая почему-то на Свенельда. Что ж, Олегу стоило только поблагодарить себя за разожжённую между ними ревность. Руар – старый, заслуженный волк, Свенельд – волчара из молодых и ярых. Руар – соратник и командир, но себе на уме, а Свенельд – родич и даже несколько перебирает с демонстрируемой верностью. Руар, если что, может возглавить русов – но только после согласия с этим остальных ярлов. Свенельд русов не возглавит, но уже стал ближником Игоря, сына великого князя, почти его советником.
Разделяй и властвуй – так, кажется, говорят ромеи?
- Но половины добычи хазарам показалось мало, - продолжил князь. – Они натравили на русь свою мусульманскую гвардию. И перебили всех. Это, конечно, была на наша русь, и мне Хаскульда не жаль. Но кто поручится, что хазарам вновь не захочется повторить тот же приём?
Он обвёл командиров тяжёлым взглядом. Те закивали. Верно говоришь, конунг, нет такой гарантии. Тем более что не очень-то удалось разжиться в Миклагарде, оттого нечем было расплатиться с Песахом, отчего тот зол и непредсказуем. А после недавних неудач число всех русов куда меньше, нежели у того только конницы. Захочет отнять добычу – труда не составит…
- Мы едва ли сможем вернуться другим путём, нежели пришли сюда, - дальше убеждал Олег. - Мы можем подняться по Куре и через Сурамский перевал перейти в долину Риона. Но слухи расходятся быстро, а народ в нынешние времена совсем жестокий стал, жадный, беззаконный, так и норовит ограбить любого прохожего. На лодьях там не пройти, а пешим порядком – четыре дня пути. Нас наверняка будут ждать на перевале, чтобы отнять добычу, а крепость у Сарапана очень сильная. И я спрашиваю у вас, ярлы, как нам уйти так, чтобы сохранить и добычу, и жизни?
Он снова посмотрел на своих подручных вождей.
Те примолкли, задавленные аргументацией. Кавказ – это всегда хорошая добыча. Но затем следует Хазария, и в годы мира держава двуличная и опасная. А когда вот так, как сейчас, не поймёшь, в мире ты с нею или в войне… Сложно. Эх, прижать бы этого хищника, уничтожить, чтобы и духу не оставалось! Да вот сил пока нет. Может, внукам удастся. Свендлейфу, что вон как раз перед первым походом у Игоря родился…
- И что же ты мыслишь, княже? – готовно спросил Свенельд.
Руар сверкнул на него глазами, но промолчал. Остальные тоже шевельнулись и как бы вздохнули слитно, но не прозвучало больше ни слова.
Свенельда недолюбливают. Но оно и понятно – из молодых да ранних. Но молодость проходит, к сожалению…
- А мыслю я, господа воеводы, вот что, - решился Олег выложить карты на стол. – Раз все ждут нашей добычи, но не нас, то нужно поступить ровно наоборот. Не дать им ни нас, ни добычи. Мыслю я, что нужно нам остаться здесь, в Бердаа. Народ тут тихий, воинской яростью не обуреваемый. А край – богатый. Всего тут много. А главное – от хазар мы далеко и горами защищены. Они сюда не сунутся, потому что это земли уже мусульманские, под Багдадом лежат. А с ним, с Багдадом, мы, думаю, договоримся. Расскажем, как на самом деле Песах нас воевать послал с муслимами, предложим стать на порубежье, обязуемся охранять эту страну от хазар. А город этот и страну – в кормление попросим. Как деды наши с Киевом сделали. Предложили хазарам сесть в Самватасе против венгров и каваров – а теперь это наш, русский город.
- А… - начал было Рольф Резная Дубина, сотник третьей.
- Знаю, о чём спросишь, дружище, - прервал Олег. – Но в Киев нам тоже дороги нет. Там сейчас сын мой Игорь заправляет, в поход на ромеев собирается. Если мы туда вернёмся, то бесчестье нам будет хуже смерти. Да и долг перед Песахом всё равно за нами придёт, тоже на Игоря ляжет. И представляешь, что скажут про нас люди, когда мы придём туда, как псы безродные и голодные?
- Нет, я не о том, - возразил Рольф. – Тут я согласен – наша русь старшая, и негоже нам возвращаться домой к мальчишкам без добычи и без удачи. Я хотел спросить тебя, как ты дальше мыслишь, что с Киевом будет? Там ведь жена у меня, дети остались. Да и у других…
Олег постарался сохранить оптимизм на лице:
- Да ничего, мыслю, не может поменяться, - заявил он бодро. – Я пока ещё – великий князь киевский, от рода русского. А род мой – вы все, воеводы и воинство. Сидит в Киеве Игорь, сын мой, и сидит в качестве подручника моего, управителя. Как только мы здесь закрепимся – придём обратно. А потом соединим русь киевскую и русь шемахинскую, здешнюю, навалимся на хазар, только перья полетят от них! Тмутаракань вернём. А там и Итиль, даст Один, на колени поставим, сами будем торговлю с Багдадом держать!
- Да, князь, изрядно измыслил, - уронил своё веское слово Ингельд. – Только как мы воинам объясним, почему они без добычи останутся?
- Почему без добычи? – удивился Олег. – Наоборот. Раз мы не набег устраиваем, а землю эту под себя берём, - так каждый из русов хозяином заделается. Землю получит, челядь, хозяйство. Ещё и богаче станут, нежели в простых русингах! Добыча им для чего? Чтобы набрать серебра, да землю купить, одаль свой завести. А тут он им так, сам в руки упадёт!
Ингельд крякнул, пригладив длинные усы:
- Ну и голова у тебя, княже! Всё предусмотрел!
И вдруг хрюкнул довольно, как обычно делал, когда хотел засмеяться:
- Представляю, какая морда будет у этой крысы Песаха, когда он выяснит, что нас нет, дани нет, а у него под носом новая Русь образовалась!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments