Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Лодьи со скрипом ткнулись в песчаный берег. Сигурд что-то протяжно закричал, не разобрать было за скрипом, и с передней ладьи запрыгали вниз воины. Остальные оставались ещё на воде, по затверженной тактике прикрытия высадившихся. А в это время те споро занимали позиции для возможного прикрытия тех, кто будет покидать лодьи в следующую очередь.
На этот раз опасности, впрочем, не было - как почти всегда в славянских землях. Игорь, слушая вечерами рассказы русингов, часто был свидетелем тому, как они удивлялись, что Земля им почти не сопротивляется. Она была… словно сытый после хорошего лета медведь - она искоса наблюдала за находниками, не давая себе труда особливо-то и ворочаться. Словно знала, что в худшем случае стоит ей только потянуться - и стряхнет она со своей шкуры кого угодно. Земля снисходительно наблюдала... а русы пользовались этим ленивым её равнодушием - и захватывали, захватывали её. Веси, пути, переволоки... и захоти Земля стряхнуть с себя чужих суетливых деятелей - ан поздно уже, уже они в порах её, в крови, в ней самой...
И на этот раз никто на них не нападал, хотя что уж и беречь-то было, защищать, как не волоки, дающие столь много. А заодно играющие роль естественных преград на пути любого захватчика: поди-ка прорвись куда-нибудь, если волоки запрут серьёзные воинские дружины. Не потому ли и заположено то было, что волоки - земля мирная, для всех доступная, на которой никто ни с кем не воюет и которую никто не захватывает... Земля для всех, словом.
Так-то оно так. Но Игорь в этом вопросе просто восхищался правильностью действий отца: волоки – земля для всех. Но контролировать их – по возможности все – должны русы киевские. Пусть местные жители – словене там, кривичи или радимичи – имеют свою трудовую векшу на том, что перекатывают суда туда-обратно. Никто её отнимать не собирается, векшу ту. Заплати дани и спи спокойно, как говорится.
Вот только дани эти заплати им, русам. В смысле – своим русам, а не всяким проходящим находникам. Потому как ты теперь – русский. И для того Хельг и брал под свой контроль волоки, сажая свои воинские десятки по тем сёлам и весям, что «держали» волоки и вытекающие из этого бизнесы…
Вот этим контингент Сигурда сейчас и занимался в земле кривичей. Нагло, конечно, подчас вытесняя с волоков других русов. Но Хельг мог это себе позволить. Он был сильнее многих уже на этой земле.
А Игорь, как княжич, представлял Хельга. А заодно контролировал и Сигурда. Русы – народ такой. Вспомнит кто-то по пьянке про старые вольности – и рванёт в свободные кульфинги. Я, дескать, сам себе ярл. Не хуже прочих. Земля терпеливая. Прокормит и ещё одну ватажку, что будет рыскать по лесам и рекам в поисках пушнины и рабов.
Но нет, теперь уже шалишь! Пусть женою с отцом делиться и приходится… да… Но политику его Игорь понимает и принимает полностью. Нечего делать на этой земле всяким вольным – хоть русам, хоть кульфингам. Это теперь будет земля русская. В смысле – земля киевской руси…
Воины запрыгали с лодий на берег. Игорь с удовольствием ощутил под сапогами твёрдую землю - после почти целого дня качания на хоть и мелких, но оттого особенно бестолковых речных волнах было очень приятно потопать по зелёной травке-муравке. Щит он закинул за спину - хотя можно было его, наверное, совсем снять и забросить в лодку. Да больно уж не хотелось опять в неё забираться.
Несколько воинов направились к невысоким домикам под деревьями – поразведать, кто тут сидит и с кем можно разговаривать.
Домики казались безжизненными, только куры ковырялись под заборами, да собаки напряжённо лаяли, обозначая свою службу.
Никто не выходил встречать гостей, но чувствовалось, что за ними внимательно наблюдают из-за узких провалов окон.
Игорь ощутил смутное неудовольствие: опять начиналось всё то же. К русам славяне уже изначально относились с подозрением и настороженностью. Земля большая, да оказалась тесною для долгой воли русов. Приходилось и драться, а как же. Побеждали, конечно. Люди смирялись с тем, что русы садятся на этой земле, но ничего не забывали. Земля так и не признавала их своими.
И снова был прав тут отец, когда пытался втягивать местных лидеров в русь. Всё равно какого порядка лидеров – князьков ли, старост, местных, как они их называют тут, хороборов. Воинов, которые способны перебороть собравшихся вокруг них врагов, если это ёмкое слово переводить на русский язык. Нет, бывают у славян точные слова, ох, бывают!
Посланцы русов скрылись за воротами дома старосты переволочников. По последним слухам, волочане ныне, после голода, заламывают такие цены за переволок, что впору самим браться за лодьи. Некоторые гости так и делают - особенно, если дружина большая и может сама переволочь все суда. А иные ждут по многу дней, пока не соберутся несколько гостиных дружин, да общими силами и волокут свои суда. Но, понятное дело, чаще всё же волочан нанимают. Денежная, должно быть, все-таки жизнь тут у них. И спокойная - волоки всем нужны, волоки берегут, войн на них не ведут, и земля осуждает тех, кто нарушает древнюю заповедь, кто шалит на волоках.
Ну, что ж… Сейчас разведчики вернутся вместе со старостой, подведут его к своим командирам – Игорю, как представителю центральной власти, и Сигурду как его подручнику. Ну, а там мы и поговорим о ценах. И об объёме вменённого данеобложения…
Русь ждала послов в строю, но вольно. Разговоров было мало, все смотрели на ворота старостиного дома. Опасности никто не ждал, но и сейчас, как всегда, действовало то, что впечатляло всех в русах: они всегда готовы к бою, как луки с наложенными на тетиву стрелами, - до тех пор, пока ярл либо выстрелит, либо отложит эту многоголовую стрелу до следующего боя...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments