Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Песах смотрел остро, холодно, но без злобы и раздражения.
- Итак, князь, приступим.
Они – переговорщики от хазар и русов – сидели в шатре, что специально был разбит для этого случая. Видом он практически ничем не отличался от того, что поставили для самого Песаха. Значит, уважение показывает хазарский руководитель, даёт понять, что не победитель с побеждённым говорит, а старший партнёр с младшим.
Именно что старший – хазары наотрез отказались вести разговор в Тмутаракани-городе. Ибо тот оставался в русских руках, и такое место для переговоров было бы унизительно для чести победителя.
Это вежливо, но жёстко – не возразишь – дал понять через своего посланника сам Песах. Присовокупив вопрос: «Ты же не хочешь, чтобы я предварительно занял твой город?»
Хельги не хотел. В ходе предварительного разговора, что произошёл на месте битвы, было решено, что оба войска – хазар и русов – подходят к Тмутаракани, которая до достижения окончательного мира становится как бы вольным городом, но пока под русским контролем. До прояснения его дальнейшей судьбы. Хазары же в город не заходят, чтобы не вызвать лишних конфликтов, а остаются в поле возле него. Откуда – тут иллюзий никто не питал – в любой момент могут сделать, что им будет угодно.
Но Песаху угодно было договариваться. А Хельгу – не угодно, но ничего не поделаешь – фактически соглашаться с тем, что предложит победитель. Оставалось лишь выторговывать себе несущественные уступки.
Суть предложений хазарского вождя сводилась к следующему.
Русы безусловно отдают всю добычу, что взяли в хазарских городах в ходе войны. Они также очищают хазарские владения в Крыму – и без того, впрочем, уже потерянные. Отводят оттуда своих союзных – Хельги хмыкнул про себя – печенегов. И – чем хочешь, князь, лаской или таской – направляешь их на предательских талмат. Желательно и куллеи добить.
Тут князю пришлось поспорить, почти против желания – он всё выжидал, когда Песах скажет главное своё условие. Снова под хазар идти не хотелось до жути. Это означало столько потерь – и политических, и в глазах прочих русей, - что на планах сделать Киев столицей городов русских можно было ставить жирный крест. И против этого Хельги готовился воевать до последнего, выцарапывая с таким трудом завоёванную им и отцом независимость.
Но уважаемый Песах должен увидеть, что его предложение нереалистично. Чем загонять цопон на талмат? Добычи ты нас только что лишил. Более того, нам предстоит, сказал ты, булшици, определить стоимость возмещения того, что воины уже получили и растратили. А денег в казне нет – война всё съела. Уж прости, но придётся ждать до полюдья, где мы наскребём мехов и челяди, чтобы продать ромеям. Тогда и деньги будут. А это, сам понимаешь, - не раньше следующего лета.
Да и не хотел Хельги, честно говоря, лишний раз связываться с печенегами. Такие это люди – протянешь им руку, потом обратно обглоданной получишь. Хватило вон и того, что они в этой войне показали. И как это Одд-отец сумел их когда-то обратать и на угров натравить, да так, что те ему ещё и часть добычи принесли? Велик был папка, воистину велик!
Да и делиться с «печёными» последним тоже не хотелось. А без подарков те и говорить не будут, какой бы ты выгодный набег ты им ни предложил…
Дам я тебе деньги, неожиданно ответил Песах. В долг, конечно, но дам. Сможешь ты умаслить своих – он так и подчеркнул «своих», дескать не вздумай снова комбинировать с враждебными нам – печенегов.
Хельги не успел удивиться неслыханной щедрости – впрочем, надо было ещё выслушать, за какую лихву хазарин денег в долг даст – как Песах продолжил:
- Потому что нужны вы мне, русы, для более важного дела.
После чего посмотрел остро, холодно, но без злобы и раздражения и молвил:
- Итак, князь, приступим…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments