Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

19 июля. По донесениям судя, наступление Наполеоново приобретает силу, но наши пока держат свою ретираду весьма удовлетворительно. Утром сего 19 июля направил он главные силы свои на Бешенковичи, с умыслом явственным не пустить 1-ю армию к Витебску.
Есть благоприятное для нас обстоятельство в движении том. Корпус Удинота от армии большой отделяется и остаётся в целом при Полоцке для прикрытия сообщений армии французской от Динабурга до пункта сего. Что закономерным образом сокращает главные силы Бонапартовы.
На крайнем правом фланге нашем усиливает давление корпус Макдональда. Произошёл бой у местечка Гросс-Экау. Отмечания требует, что это первое после Семилетней войны боевое столкновение между русскими и прусскими войсками.
В ходе его отряд же ген.-лейт. Левиза, будучи обойдён с левого фланга, уступил превосходству сил прусского обходного отряда и ныне к Риге отходит.
Несколько подвигов, при сражении сём свершённых, описать следует. Капитан запасного батальона Копорского пехотного полка Толбузин - «находясь при батальоне, посланном для отражения многочисленного неприятеля, стремившегося атаковать наши войска, отражал оного и, когда были убиты командир батальона, майор Кузнецов, и старший капитан вступил в командование батальоном и защищался, наконец, будучи окружен со всех сторон многочисленным неприятелем, решительно бросился на пролом в штыки, пробился с батальоном сквозь неприятельский фронт и этим спас знамена батальона».
Командир запасного батальона Минского пехотного полка, майор Лугвенев - «заметя намерение неприятеля напасть на его батальон, не дал ему выполнить сего и, бросившись быстро с батальоном на неприятеля, расстроил его и обратил в бегство».
Командир запасного батальона 21-го егерского полка, майор Елистратов - «с батальоном своим наносил неприятелю величайший вред».
Не то что велики безмерно подвиги сии – сколь описаний подобных я читал в реляциях на награды, мною подписываемых! – однако ж в разумение взять надобно, что о запасных батальонах тут речь ведётся. Учебных, можно сказать. А что творят!
Потери вообще значимые оказались в деле сём, по рассуждению здравому, вовсе не важному, в коем всего 7 эскадронов да 6 батальонов употреблено было. Офицеров убито 2, да без вести пропало 8, унтер-офицеров всего 20, а нижних чинов – 362. Какие уж тут благодарности! Полная картина поражения, коим, собственно, дело сие при Гросс-Экау и оказалось. Да сказать и нечего – невеликих дарований был всегда Иван Николаевич, хоть орденами и не обижен оказался…
Итак, позиция прусская проходит по р. Миссе, посты их влево доходят до местечка Шлок, на низовье р. Аа, а вправо – к Западной Двине устремляются разъезды их. Весьма до Риги близко, чтоя с беспокойством некоторым наблюдаю. Хотя 32 тысячи Макдональдовых мало для серьёзного натиска на Петербург, однако наших ещё меньше. А корпуса Финского нашего всё нетути…
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ: Неделю спустя всего добавление к строкам сим пришлось. Вполне регулярная похвала войскам, в деле бывашим, однако ж в свете разговоров о немцах всемерно в армии представленных – реляция, ныне весьма оным разговорам в резонанс звучащая: «Главнокомандующий войсками в Риге», ген.-лейт. Эссен 1-й, в своем приказе 11 (23) июля 1812 года, объявил благодарность за подвиги в этом сражении майорам запасных батальонов: Тобольского пехотного полка - Эмме, 4-го егерского полка - Лаппе, 20-го егерского полка - Феонасу, адъютанту ген.-лейт. Левиза, капитану Фрейманну, и состоявшим при ген. Левизе волонтерам - коллежскому ассесору барону Ренне и отставному поручику Дроздовскому». Один Дроздовский – и тот поручик, да ещё и отставной! Отмечу паки: хорошо немецкие офицеры воюют и в деле часто пораспорядительнее наших бывают. Однако ж и озлоблять народ такими вот едва не демонстративными реляциями тоже не предусмотрительно. Особенно, когда средь убитых токмо запасного батальона Копорского пехотного полка майор Кузнецов и капитан Рудаков значатся...
ДОПОЛНЕНИЕ К ПРИМЕЧАНИЮ: Ещё одно обстоятельство примечу я по поводу этому. Значится в донесении: «19 июля ген. Граверт с пятью баталионами своей прусской дивизии, выступил из гор. Бауска, атаковал позицию отряда ген.-лейт. Левиза со стороны дер. Зорген, т.е. с фронта, и в то же время прусский генерал Клейст с тремя батальонами и с шестью эскадронами стал обходить левый фланг позиции отряда ген.-лейт. Левиза со стороны дер. Дракен».
Видит Бог, ханжою в вопросах сих не был я никогда, но, кто тут чей? Однако же, как объяснить духу народному, на Отечество которого вся Европа ополчилась, такое обилие имён иностранных с обеих сторон? Не в том дело, что плохи офицеры немецкие в армии нашей – тем паче, что сами они из немцев остзейских, кои под скипертром Российским в времён Петрва Великого пребывают. А в том, что отсель и идут все те порядоком громче ставшие уже разговоры, что «вокруг все немцы!» Уже вон, поговаривают, и в армиях наших ползут фразы сии. Что для дисциплины воинской всегда разрушительно бывает. А уж послушать, как Маринка, горничная, рассказывает, что на площадях да рынках народ обсуждает – так хоть святых вон неси! И всё чаще на Барклая как на немца указывают, хотя совершенно в русских он интересах действует, пространства на армию французскую разменивая! А только кому что объяснишь? Глас народа, хотя б и ропот глухой – едино глас Божий остаётся, и не потому, что прав, а потому, что окончателен. Безапелляционен, аки решение Юпитера римского! Сперва поразит, а там уж и апелляций подавать некому.
А ведь между прочим тактика Барклаева в соединении с условиями климата и природы наших действительно уменьшению армии французской споспешествует. Как показания пленных гласят, зашед в Россию, полагались они на то, что смогут вволю получать тут желательное. Так и говорили им офицеры, от грабежей обывателя немецкого отвращая: «Когда же мы в России будем, вы будете брать всё, что захотите…»
Уже, к слову, видное свидетельство того, как они к нам относиться собираются, наши новые «завоеватели»…
Однако ж, сказывают, уже у Ковно гроза их застала ужасная, будто бы предвещение Божественноео том, что ждёт их здесь. А буря была со снегом и градом, и, по показанию одному, пало лошадей в кавалерии Мюратовой только в ту ночь сверх десяти тысячей!
И далее – то ж. Мюрат кавалерию свою гнал, ищущи армию нашу настигнуть поскорее; король Неаполитанский всегда храбростию славился, но и умом весьма коротковатым. Потому марши делались ужасные: по целому дню, с остановками много на час или два, при том лошадей не разнуздывали, кормили скверно, едва не листьями деревьев.
И не только у Мюрата то было. В гвардейской артиллерии генерала Sorbier`а в первые же четыре дня похода более трети лошадей пало! Конечно, сколько-то их восстановят, особливо для гвардии, но с уверенностью офицера опытного сказать могу: не всех, не вовремя и не таких.
А один показал, что далее, когда жара получилась,и людям плохо весьма пришлось. Воды не хватало, или оной вовсе не было для частей многих; вот, по его словам, иные даже мочу лошадиную пили!
Сведения разрозненные пока, но пометил я себе при первой возможности сравнить потери неприятельские с предсказанием моим. Думаю, как бы не больше их оказалось, нежели рассчитал я.
Багратион же опять в затруднении оказался. Судя по появлению передовых частей авангарда корпуса маршала Давуста у местечка Княжицы, весьма близок оный к Могилёву стал. Сызнова князю Петру выворачиваться надобно… В Оршу не придти ему теперь, не говоря уже о совсем невероятном ныне Витебске.
Tags: 1812
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments