Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

27 августа. Дня сего, в Вышнем Волочке остановившись, нашёл в городке сём генерала Беннигсена. Тот рвался в Петербург – повидаться с семьёю и вообще отдохнуть от трудов ратных. В коих как-то вот, по журналу сему судя, - а записывал я, Бог свидетель, всё значимое и отмечания достойное, - доселе не замечен был. При главной квартире обретался и, как, боюсь, неложно подозреваю, плёл там интриги против Барклая. В чём-то понимаю его я: он и впрямь может считаться в армии нашей генералом, который, пусть и не выиграл, но и не проиграл Наполеону. Пултуск и Пройсишь-Эйльау – на самом деле достойные вершины, хотя и не его: генералам распорядительным, солдату русскому да удаче благодарен он должен быть. А уж Фридлаанед, столь позорный конец войне нарисовавший, и вовсе заслуги сии перечеркнуть должен.
Должен был бы. Но не перечеркнул. Ибо во времена нынешние ежели облечён ты доверенностью царя – то никакое поражение на карьере твоём сказаться не может. У бабки его великой тоже сонм любимчиков был. И фаворитов. И при этом окружена была плеядою блестящею деятелей государственных. Подчас причём её лично неприятных, да и со своей стороны её, мягко говоря, не любивших. Однако ж не путала она первых, вторых и третьих; и ежели Светлейшего и возвысила хотя и через альков, то сам он стал засим дела величественные творить, воистину государственные. А коли кто ничего более не мог, кроме как ублажать государыню телесно, - так и жил при неё образом частным, и в дела государственные не пускала его она.
Разве что с князем Зубовым изменила она сему правилу своему, ну, так то и понять можно: последнею утехою был он для неё. А с другой стороны, уже и партия его отдельная пред нею играла, чуя подступление слабости к Семирамиде сей северной. Прежних фаворитов разыгрывать такождо не получалось: всё едино сама она решала; но тут государство оставила, практически полностью делам семейным себя посвятила. А свято место воли государственной пусто не бывает: коли у властителя воли таковой нет, так немедленно находится фаворит или партия, или фаворит как инструмент партии, кори недостаток сей восполнят
Что и видно с царём нашим нынешним во времена сии странные, когда столь многие себя под Наполеона равнять тянутся. Царь слаб – и к нему тянутся подлые. Царь лукав – и к нему тянутся хитрые. Царь комедиант – и к нему тянутся позёры. Вот и сочетание лиц двора нынешнего. Нет, подчеркнуть надобно и то, что – не двора государева, он же двор государственный, штаб управления империею. Тут, с радостью признать можно, немало людей достойных и истинно о благе Отечества ратующих. Да хоть того же Шишкова взять. Но то именно – государство, правительство. А вот личный круг, круг тех, кому доверяет царь от имени его империею вертеть, - вот те сплошь подлые и хитрые позёры. С ними рядом князь Платон Зубов если не ангелом, то порядочным человеком окажется, - какой и есть, в сущности. Да, случай возвысил его, случай альковный – так что с того? Век такой был: нечего и стыдиться за возвышение таковое; иной вопрос важен: каково ты окажешь себя в толикой близости от милостей манарших? И я не скажу, что братья Зубовы неблагородно милостями сими распоряжались…
Впрочем, не о том я. Это всё дорога – да дождь. К размышлениям посторонним уносят. О Беннигсене речь. Я б с радостию отправил его в Петербург, к царю, с коим он к тому же узами кровавой доверенности мартовской повязан: он и проговорился о желании своём «представиться государю». Но предписания со стороны Александра были самые недвусмысленные: должен я Беннигсена возле себя держать, да начальником штаба всех армий (что, как сказано, и с моим желанием совпадает: пусть хотя поручиков штабных гоняет, нежели по главной квартире интриганствует; ведомо ведь мне, что генерал сей на место моё поставлен быть должен, ежели что со мною случится либо отставят меня; а тут он сам неизбежно себя подставит, ибо дела штабного не знает, да и решениям реальным не подпущу я его).
Так что поехали мы далее вместе в Торжок , слава Богу, что не в одном экипаже.
В армиях наших всё то же: беспорядок от дурного и несогласованного управления. Я уж намекнул Барклаю, чтобы не решался ни на что: «ежели бы что до приезда моего случится, то сим трактом уведомит».
Поутру арьергарды наши в основном по реке Осьме ещё стационировались; днём же сильный бой случился.
Очевидно, придя в себя, Платов вновь прибегнул к проверенной тактике своей: казаки частью удерживают, частью заманивают неприятеля к позициям, где закрепляются пред тем егеря, пехота и артиллерия барона Розена. Все вместе встречают они натиск противника, огнём свои обескураживают его, после чего он теряет время на новый сбор отрядов своих и с тем теряет и качество следующего натиска.
Нынешнее сражение, согласно рапортам, проходило по такому же образцу. Началось оно в одиннадцатом часу утра горячими схватками передовой французской кавалерии с полками иррегулярного арьергарда, которые под конец переправились через речку Осьму и расположились на оконечности левого фланга позиции арьергарда генерала барона Розена. Войска Донского подполковник Власов 3-й был одновременно выслан на правый фланг этой позиции с тремя полками, где «удерживал неприятеля и не допустил оного отрезать себя от нашего арьергарда».
Далее пехота французского авангарда приблизилась к лесу, занятому двумя батальонами 1-го и 19-го егерских полков, и выслала своих стрелков, которые завязали перестрелку со стрелками батальона 1-го егерского полка. Под прикрытием этой перестрелки неприятель обозрел занимаемое нашим арьергардом местоположение, заметил слабость его левого фланга и предпринял покушение обойти оный.
Дальнейший ход сражения при селе Беломирском генерал барон Розен описывает в своем рапорте атаману Платову так:
«Тут неприятель остановлен был совершенно егерями 34-го полка под командою подполковника Дмитриева, коего я еще усилил двумя ротами того же полка из резерва, но, усмотрев, что неприятель обратил все свое стремление против левого фланга моего и приближался к деревне, на оном находящейся, я послал адъютанта моего, лейб-гвардии Егерского полка штабс-капитана Полешко 2-го, с двумя остальными ротами 34-го егерского полка из резерва для занятия оной деревни прежде неприятеля, что им под пулями и картечами неприятельскими было выполнено с большою быстротою и храбростию. Между тем четыре орудия левого фланга отражали неприятеля, который, видя неуспешное движение свое на сем пункте, поставил батарею против нашего левого фланга, действуя вдоль оного, но орудия наши с правых батарей принудили тотчас неприятеля прекратить огонь и свезти свою батарею, действием которой, как предполагать должно, надеялся он отвлечь внимание наше от левого фланга, против которого между тем стягивал превосходные свои силы, и вновь атаковал деревню».
Далее опускаю я подробности: важное есть в том, что до 7 часов пополудни шла с попеременным успехов борьба за позиции левого фланга нашего, кои и удержаны были. В конце концов французам удалось овладеть участком берега реки; но к этому времени Розен уже получил приказание начинать отход. Последнее в тот день нападение французское отбито было уже на марше батальным огнём.
Но и потери были немалыми: по егерским полкам ежели, то по каждому почти от 40 до 80 человек убито либо пропало без вести. Платов определил свои потери в 500 человек убитыми и ранеными, донося при том: «Я во всех сражениях, прошедших с 16-го июня по сие число, столько не потерял убитыми и ранеными Донских офицеров и казаков, сколько сего дня»…
Такой же кровопролитный бой выдержал и арьергард 2-й армии под командой генерал-майора графа Сиверса 1-го близ села Лужки. Упорное дело началось схватками казачьего отряда генерал-майора Карпова 2-го с теснившим его противником и продолжалось почти без перерыва с семи часов утра до восьми часов вечера.
Правый – северный - арьергард 1-й армии под начальством генерал- майора барона Крейца также выдержал бой, но хотя бы не суровый: по словам Крейца, неприятель не наседал.
Были также стыки у отдельного кавалерийского отряда генерал-адъютанта барона Винценгероде, у отдельный Рижского корпуса генерал-лейтенанта Эссена 1-го и в 3-ё Обсервационной армии генерала от кавалерии Тормасова.
Тем временем главные квартирмейстеры ген.-лейтенант Трузсон и Карлуша Толь отыскивали подходящие позции возле Вязьмы, но, как объявили, вблизи города сего соответствующих позиций не найдено.
Ну и хорошо, замечу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments