Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

9 октября. Сего дни партизанским отрядом князя Кудашева нанесено изрядное поражение французскому отряду у с.Никольского.
Сего же дни усилил я отряд Дорохова одним егерским и четырьмя пехотными батальонами, двумя эскадронами, двумя полками Донскими и орудиями 8-ю, да присоединил князя Вадбольского, состоящий из Мариупольского полка и 500 казаков. С тем приказал я выступить ему чрез Боровск к городу Верее, где неприятель, по разным известиям, укрепляется, для чего и нужно Дорохову, напав на него, разбить и разрыть все его укрепления.
Продолжаю изживать мародёрство, сколь то в силах главнокомандующего – сей парадокс, однако, имеет силу: главнокомандующий не может воздействовать на солдата лично, для того есть унтер-офицер; но унтер-офицер немедля до солдата опускается в отсутствие надлежащего воздействия и контроля офицера; сей же взоры свои более на вышестоящего начальника обращает, нежели на солдата – тут и лежит граница власти главнокомандующего. И всё же издал я приказ новый:
"Дошло до сведения моего, что в окружности лагеря жители оставили дома свои, избегая от насилия и грабежей, чинимых приходящими к «им ратниками и фурлейтами для фуражирования, которые, не будучи довольны с охотою предлагаемым жителями фуражем и хлебом, разбродшись по домам, разбивают клети, сундуки и уносят все, что в них находят, истребляя притом до основания всю их хозяйственность. Входя в бедственное положение сих несчастных жителей, угнетаемых своими соотечественниками, строго предписываю г.г. корпусным командирам и ополчения начальникам принять наистрожайшие меры, чтоб посылаемые фуражиры отнюдь не выходили из мест расположения без надежного чиновника, коему подтверждать всемерно охранять поселян от насилия под опасением неминуемого взыскания и за малейшие обиды, сделанные его подчиненными; с чем вместе дать предписании г.г. гевальдигерам о соблюдении вышеписанного порядка без упущения, в противном случае они уже подвергнут себя той ответственности, какой подлежать будут посылаемые из команды их фуражиры по всей строгости законов, что хотя и с сожалением, но должен я употребить для примеру и удержания от столь великих беспорядков"
Равномерно и с казаками продолжаю в чувство приведение их. Отписал Платову:
"Милостивый государь мой Матвей Иванович!
В ответ на письмо вашего высокопревосходительства от 20 сего месяца, которое я имел честь получить и за которое усердно вас благодарю, дополняю: что начальники Донских полков, при армии ныне состоящих, действительно под предлогом болезни были отлучены два дни, ныне же постепенно прибывают и недостаток в них не приметен. Что ж касается до жалобы вашей на изменившийся порядок относительно рапортов, кои Донские полки вам не доставляют, есть мое мнение — исправление оного и приведение в должной вид неминуемо предоставить вам, с присовокуплением моей покорнейшей просьбы, чтоб вы властию войскового атамана понудили их доставлять рапорты не только вашему высокопревосходительству, но и частным начальникам, которые по сему ж случаю казачьими полками не удовлетворяются, а с тем вместе и мне в отчетах главному начальству встречается затруднение. В усердии к службе августейшего монарха собственно вашем я весьма уверен; оказываемые полками вашими ежедневные подвиги мне коротко ведомы и потому я остаюсь в непоколебимой надежде, что все сшибки, кои, без сомнения, могли последовать от недостатка во времени, известною мне деятельностию вашего высокопревосходительства приведутся в лучшую степень.
С истинным почтением и совершенною преданностию честь имею быть вашего высокопревосходительства, милостивый государь мой, покорнейший слуга
князь Г.-Кутузов".
Далее были дела хозяйственные по армии, о коих здесь уж не упоминаю.
Беннигсен ходит злорадный, ждёт, видно, что из Петербурга противу меня что придёт. Не ведает, глупец, что царь даже мне сказал, не сдержавшись, что Беннигсен ему лжёт, и он по то известен. Так что не от бумаги твоей паду я; да и некого царю на место моё поставить. И уж не тебя – точно, ибо как полководец ничтожен ты, что под Фридландом и показал. А как человек – просто глуп, ибо как можешь ты надеяться, что командование тебе отдадут после победы наметившейся, кою ты, как при Фридланде, враз в прах низвести можешь?
Зато "казачком" мои доволен я. Давеча опять губки дула, но долго удержаться не могла и уже вскоре вновь смеялась, хохотушка. И как Румянцев с ними с четырьмя разом обходился? Сильны отцы наши были, что и говорить…
Tags: 1812
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments