Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

24 ноября. За весь день извёлся, как пред сражением Бородинским не изводился. Донесений от Чичагова не поступало; прочие же данные были неполны и противоречивы. Терпеть не могу вот такой туманности; хотя и неизбежный спутник она войны, но всю жизнь подмывает меня в таких случаях вновь, как тогдашнему капитану в армии Руманцевской близ Ларги, вскочить на коня, да самовидцем всё обозреть. Но… невозможно. Командующий армиями не есть более командир батальона гренадер. И уж тем паче на коня вскочить мне ныне… затруднительно. И ничего ведь не поделаешь с брюхом этим! Вроде и ем совсем ничего; куда меньше, нежели ранее и уж точно меньше, нежели те генералы, что приходят обедать ко мне. Однако…
Впрочем, не о том.
Непонятно, что у Чичагова. По сведениям оттуда, Чичагов стал у Борисовского укрепления, выслав к Зёмбину Чаплица, а вправо до местечка Березино — Орурка. Коли так, то всё ещё не плохо. Оставя Борисов, он может со всеми силами своими беречь от потягновений неприятеля правый берег Березины, отражая все его попытки переправиться. Там не так много пригодных для наведения мостов бродов. Тем временем по левому берегу Березины дойдёт Витгенштейн, коего авангарды вытеснили ныне Виктора из Батур. Правда, сам Витгенштейн всё медлит, вступил всего в Холопеничи – медлит, медлит, медлит «спаситель Петербурга»! Бобр, где, по сведениям нашим, сидит Наполеон, от него в два раза ближе, чем от нас – менее 30 вёрст, в то время как от Копыси, куда я сего дни прибыл, более 60-и. Вот и всё объяснение! – герой наш предпочитает подалее держать незапятнанную славу свою от самого императора французского, предоставляя счастие сразиться с ним Чичагову. А мы – мы не успеваем никак уже: нам два перехода до главной армии французской. И хотя Ермолов с Платовым настигнут её ранее, многого сделать они не смогут.
Что ж, если быть честным, то сие всё на руку мне. Один показывает… показал уже! – себя трусом в Борисове. Другой тоже явственно робеет. Мы же торопимся, но не успеваем. Наполеон тем временем уйдёт сам; но армию за собою перетащить явно не успевает. Так что и через два дни будет нам победа. А Чичагову. Надеюсь, хоть догадается он сжечь гати за Зёмбиным – тогда армия неприятельская точно не уйдёт!
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ. Потом уж установилась картина, что происходила на Березине с французской стороны. Рано утром Наполеон выслал к Удиноту генералов Шасслу и Эбле со всеми саперами, понтонёрами и материалами для постройки мостов. Сей, однако, был в затруднении, в котором месте избрать пункт переправы. Подходящие места были у Студянки, Ухолод и Стахова; однако посланный на разведку к Студянке генерал Обри доносил о крайней трудности построить там мосты. Однако же известилось при этом, что бригада кавалерии, посланная генералом Вреде, переправилась через Березину вброд именно здесь, так что Удинот избрал этот пункт для наведения моста, резонно полагая, что хотя бы кавалерия форсирует здесь реку, не требуя перехода по оному.
Тем временем сам Наполеон приказал Виктору двинуться на Кострицу и атаковать пока ещё не укрепившийся отряд авангарда Витгенштейнова. Вице-король и Давуст должны были обороняться от нашей главной армии сперва в Бобре, а далее в Лошнице и Наче, прикрываемые Неем, опять поставленным командовать арьергардом неприятельским.
Словом, не работалось мне ныне никак. Токмо что продовольствование армии от забот не отпускало: непонятно, куда делись 22 тыс пуд сухарей, о коих доносил мне Ланской десять дней назад; отписал ему срочно представить мне отчёт по сему вопросу.
В Копысе распорядился оставить 10 рот артиллерийских, у коих наиболее изнурённый конный состав оказался. Пусть стоят тут, поправляясь, а затем образуют резервную артиллерию, кою иметь нам совершенно необходимо далее будет.
И, наконец, отписал князю Алексею Ивановичу с вопросом, что же происходит с награждениями по армии. До сих пор нет списка тех чиновников, что представлены были ещё Барклаем за Смоленское сражение. Мне объявили, что оные представления Михайлы Богдановича утверждены; однако не имея на руках списков, является чрезвычайно затруднительным объявить по армии об оных наградах. Равномерно остаюсь я в неизвестности, все ли мои представления от 26 октября высочайше апробованы, ибо в списках, присланных как утверждённые, не помещены все те чиновники, о коих, сверх списка, особые были мои рапорты императору.
Вот и всё. День сей – решающий или один из самых решающих во всей и без того решительной войне этой, а я ничего не знаю, ничего не вижу, занимаюсь рутинной перепискою. Как в тумане или во сне. Только сон сей ужасен, ибо где-то на грани его ощущаю я, что всё идёт не так, что ворочаются там какие-то чудовища, делающие всё, дабы растоптать всё, дотоле выращиваемое мною…
Tags: 1812
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments