Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

3 декабря. Сражений важных не было. Около деревни Лотыголь отряды Платова и Чаплица отхватили из арьергарда неприятельского в плен около 1500 человек.
Расположение войск наших на данный день таково. Чаплиц подошёл к Молодечно, где, по сведениям разведочным, остановился Наполеон. Чичагов идёт за ним; Милорадович на марше из Юрьева в Радошкевичи; Витгенштейн въ Камене. Главная армия под начальством Тормасова на марше из Раваниц в Шхияны.
Чтобы лучше контролировать Чичагова и избегнуть в дальнейшем неприятных сюрпризов с его стороны, решил я вчерась ещё оставить главную армию нашу и отъехать к армии Чичагова. Это также даст мне наискорейший обзор положения неприятельского и возможности по лучшему исправлению необходимых всяческих согласий в движении разрозненных отрядов наших, кои явственно требуют верховного руководства. Беспорядок в управлении частию снова вызван дейтсвиями Александра нашего, который явственно успокоился за последние недели, оживел и стал воображать вокруг себя уже и лавры победителя. А с тем вновь стал всё более влезать в дела управления армиями. Поскольку же получилось, что каждый из г.г. командующих напрямую сносится с царём, отсылая ему рапорты и получая указания, то ежедневно случаются большие и малые трения и огрехи. Повторяется летняя ситуация меж царём, Барклаем и Багратионом; только теперь новые адресаты стали императорские во главе почти что отдельных армий. С моей точки зрения, сие положение нетерпимо; настало время не токмо напомнить о единоначалии как главнейшем условии в благонадёжном руководстве войсками, но и на деле воплотить его в непосредственно преследующих Наполеона корпусах.
Главную же армию решил оставить я на генерала Тормасова, к коему по службе относиться предписал Милорадовичу, также и генерал-майору Ермолову.
Тем временем обратил я часть войск наших на формирование новых полков в тыловых губерниях наших – и именно из костяка таких частей, кои получили важный опыт в войне сей.
В целом это продолжение прежних планов наших по формированию резервов, кои ещё с Тарутино обсуждаются и с царём, и с министерством и из коих ныне таковое решение сложилось, что в каждой пехотной дивизии из четырёх пехотных полков один слабейший обратить на укомплектование остальных полков той же дивизии, то есть трёх пехотных и одного егерского. Однако же основание расформированных полков со всеми их штаб- и обер-офицерами, унтер-офицерами, музыкантами, унтер-штабом и от каждого полка по 69-и рядовых отправить в город Орёл под команду генерала от инфантерии князя Лобанова-Роетовского.
Укомплектование кавалерийских полков предоставилось в полное распоряжение генерал-инспектора всей кавалерии великого князя Константина Павловича по собственному его благоусмотрению.
Кажется, изрядно получилось. И армия не теряет сильно в численности, и одновременно новые полки формируются на основе имеющих опыт военный начальников. Сами же упразднённые полки, сохраняя своё название, формируются вновь на основании изданных для сего правил, для чего они берут с собою принадлежащие им сбозы и обращаются к армии, по мере как они будут уже совершенно укомплектованы.
Таким образом, мы на четверть увеличиваем количество войсковых частей, не теряя ни в опытности армии, ни в численности.
Наступление столь генеральное предоставляет и приятные заботы. В частности, подготовление повелений г.г. гражданским губернаторам смоленскому, калужскому и московскому, коим поручаю организовать собирание разбросанных неприятелем ружей, коих должно быть по крайней мере до 50 000. Ещё приказал г.г. губернаторам, если вместе с неприятельскими ружьями найдены будут наши или французские амуничные вещи, которые можно ещё с пользою употребить, то оные также собрать и сдать в комиссариатское ведомство.
Отбитые нами у неприятеля более 500 орудий по предписанию моему свозятся теперь в города Красной, Дорогобуж и Вязьму, откуда оне с первою возможностию должны быть отправлены в Москву.
И не токмо то душу греет, что оные ружья со временем можно будет обратить для вооружения новоформируемых полков и других войск, не наскребая уже по сусекам и заводам, как то в начале войны было, а и то, что в истории не слыхано было ещё о толиких невероятных трофеях. Сказывают, Наполеон повелел из отобранных у нас и прежде всего у австрийцев пушек на поле Аустерицком соорудить в Париже колонну некакую. Что остаётся в таком роде нам, россиянам? – неужто из французских орудий колокольню Ивана Великого восстановить?
Сие весьма соотносится с официальным рапортом, дающим предварительные итоги сей кампании, список с коего приведу:
"Главная квартира Раваничи
Подробное описание кампании, подобной которой не было, принадлежит истории. Результаты соответствуют великому плану, задуманному непосредственно после Бородинского сражения, плану, которого никакие соображения не могли ни ослабить, ни изменить. Речь идет о том, чтобы представить в целом то, о чем семьи Франции и Германии узнают с душевной скорбью, также как и известия о гибели их детей, вынужденных принять участие в этой преступной войне.
Подведем же итоги: французская армия или, вернее сказать, ее остатки были отброшены за Днепр. Бегство было настолько поспешным, что самые подвижные войска едва могли догнать неприятеля. Победы 6 октября при Тарутине, 12-го при Малоярославце, 22-го при Вязьме, 5 и 6 ноября при Красном навсегда прославили русскую армию. Более 500 пушек, 90 000 солдат, 27 генералов и 31 знамя попали в руки победителей. Разграбленное неприятелем церковное имущество отбито нашими войсками. Французский солдат, изнуренный, потерявший бодрость, не имеющий ни цели, ни надежды, не осмеливается более оказывать сопротивления. Гвардия сохранила еще некоторое присутствие духа, но и она громко обвиняет Наполеона в стольких злоключениях. Ее судьба предопределена так же, как и судьба остальной армии. Она должна быть истреблена до последнего солдата.
Эта агрессивная война требует столь жестокого возмездия. И оно совершится. Корпус Виктора также будет разгромлен. Звезда Наполеона угасла совсем, сможет ли она вернуть счастье, которым столько злоупотребляли? Пусть об этом скажет Европа. Она видит свои потери и пусть она определит то, что может быть ей выгодным, что сможет обеспечить ее политическую независимость и счастье ее подданных. Россия протягивает ей руку".
Стиль, натурально, пиитический; сие есть сочинение г-на Михайловского-Данилевского – можно сказать, историографа сей кампании и моей персоны добровольного; но конечно с удовольствием апробовал я известие таковое.
Сие всё вновь пробудило во мне размышления, так сказать, политические.
Я по-прежнему полагаю, что преследовать Наполеона за границами России бесмысленно. Окончательный разгром его нарушит равновесие европейское – и хотя то будет (или должно быть, согласно замыслу Александра) свершено нашими руками, равновесие сие смещено будет не в пользу России. Без Наполеона на континенте нашем устанавливается один доминант – Англия. А с учётом ея владений по всему миру и флота, коему противостоять уже некому, гегемония сего государства будет всемирной. Поскольку же Россия самим ходом войны сей объективно превращается также в мощную военную и политическую силу, то задача, возникающая перед Англиею, становится совершенно определена и даже неизбежна вне зависимости от воль и отношений между монархами и нациями. А именно задача сия – отбрасывать Россию в превобытное ея состояние, когда не мешала она своею волею воле великих держав. А значит – пресекать самые поползновения российские на исполнение ею той великой роли, кою ей объективно принесёт необходимая будущность сей кампании, в исходе которой сомневаться уже невозможно. Посему следует уже в ближайшей будущности ожидать если не прямой войны к нам со стороны Англии – для того армия её слишком худа, - но давления и угроз в случае желания России собственные интересы где-то продвинуть. Собственно, оно уже и сейчас видно: война в Персии не возможна была бы без тайной, но сильной поддержки шаха Англиею; да и угрозы со стороны Лондона уже тихонько произносятся. А что далее будет?
А вот сохранение Наполеона – оно равновесие, России выгодное, обеспечит. Ясно уже, что в Росиию он больше не сунется, - нет таких условий и целей, кои мог бы он добиться вооружённой рукою, коли уж не добился в столь благоприятных условиях, кои сложили для него в начале нынешней кампании. С Англиею он помириться не может, ибо обречён будет бороться с нею за торговлю и обеспечение сбыта товаров французских. Таким образом, Англия и Франция заняты между собой; Австрия и Пруссия дрожат и перед Наполеоном, и перед Россиею и должны, следственно, искать добрых отношений с последнею. В рассуждении же продолжающейся войны с Франциею, Англия также будет в России поддержке заинтересована. Все сии обстоятельства сами создадут для нас ситуацию, когда уступки себе мы будем не просто выторговывать, а выбирать из предлагаемых противустоящими сторонами.
Tags: 1812
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments