Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Новый солдат империи

Куда их везли, Александр и писатели представления не имели. Конвоиры не снисходили до объяснений. Но казалось, что путь выходил каким-то мудрёным. Сначала поехали в одну сторону, потом явно развернулись. Петляли, подпрыгивая на дороге, потом остановились. Сергей, писатель, попросился дать оправиться – а заодно пусть и руки перевяжут, а то отсохнут к чертям. Солдаты поглумились некоторое время, похохатывая над собственными же плоскими шутками на тему, что сделают с "поганым москалём", ежели тот забрызгает им машину. Но потом несколько образумились, позволили удовлетворить естественные надобности, и даже сняли на время эти пластиковые держатели. Срезали, точнее говоря, дали размять руки, потом дали каждому по рёбрам – не очень сильно – и снова загнали в будку.
Рук уже не связывали. Зато завязали глаза и строго предупредили насчёт того, чтобы не вздумали снять повязки.
Потом куда-то поехали, куда-то приехали, куда-то повели.
Вокруг чувствовалось оживление. Судя по гнилостному запаху давно не стиранной одежды, они находились в окружении украинских солдат.
- Пленные, что ли? – обратился кто-то к их конвоирами.
- Нет, журналисты.
- Ух ты! Сепарские?
- Бери выше – россиянские!
- Ага-а! Дай-как я хоть одного прирежу!
- Но-но, борзой слишком! Ценная добыча, до штаба везём…
Что характерно, диалоги велись исключительно на русском языке…
Потом завели в какой-то дом, развели по разным комнатам, начали допрашивать уже всерьёз: "Кто такие?.. Кто послал?.. Зачем?.. Какое задание?.."
Били не сильно, но унизительно. Пощёчины отвешивали. Один "следователь" отчего-то щипаться начал, кожу выворачивать. Сильно, подлец, крутил, тут уж было больно по-настоящему!
Никакие ответы во внимание не принимались: каратели твердили только одно и то же: "Никакой ты не журналист! У тебя поддельные документы. Ты – вражеский шпион". Ну, агент "Путина-Суркова" – это уж так, дежурно…
Видя, что Александр стоит на своём (а ещё бы — любое иное поведение грозило крупными неприятностями, вплоть до смерти, а смерть, как говорится, - достаточно крупная неприятность), главный из допрашивающих начал психовать. Велел найти швабру, долго тряс ею перед носом задержанного, грозился вогнать её в зад по самое горло. Потом придумал идею получше, стал стращать казнью на колу: "Тут у нас фронт, законы тут свои. Мы тут пару сепаров недавно на палю подсадили – ох, как они извивались! Долго умирали…".
Потом и вправду распорядился заготовить кол, с наслаждением продемонстрировал его Александру.
Будь это иная ситуация, тот лишь посмеялся бы, пожав плечами: фигня какая-то, а не кол. Обычная палка, с заострённым штык-ножом концом. Но тут, сейчас, было не очень смешно. Совсем смешно не было, если признаться. Как-то верилось в то, что укроп может реально воткнуть её в человека. В каком-то фильме Александр видел, как казнили посадкой на кол. Действительно, сидит человек анусом на острие, сползает потихоньку в низ, пропарывая себе внутренности, - а под ним пируют, смеются и поднимают бокалы его враги. Да уж, обидно так помирать. Унизительно…
Потом "следователь" куда-то вышел, вернулся злой. Сильно, жестоко пырнул пленного носком берца по рёбрам, так что Александр пулей слетел в табурета и некоторое время корчился в ногах у мучителей, не умея даже набрать воздуха в лёгкие. Блин, как больно-то! Если рёбра сломал, каюк мне – в условиях фашистского концлагеря с этим не выжить. А фашистский концлагерь и эти уроды вполне совпадали. Они и были - чистые эсэсовцы, даром что по-русски говорили…
- Получи, гнида кацапская, - зло прохрипел допросчик, - За весь украинский народ получи… И радуйся, пёс, что забирают вас отсюда. Только не сильно радуйся: там вас допросят уже по-настоящему! Молить будете о смерти!
Честно говоря, Александр про себя уже решил, что и сопротивляться не будет ей, смерти-то. Преданный собственным начальством, оказавшийся в ситуации безвыходной, приуготовляемый своими тюремщиками к чему-то явно позорному, он бы сейчас смерть и предпочёл. Не от слабости и отчаяния, а от осознания беспомощности своей перед тем, что задумают изобразить из них нацисты.
А что они именно что-то задумали и хотят именно изобразить на них что-то очень низкое, но очень полезное для себя, для своей хунты, – в этом он был уверен уже на сто процентов. И смерть тут становилась не проявлением слабости и не жестом отчаяния – а последней возможностью смешать планы врагам, последним средством протеста. И борьбы…
Потому что вот теперь, побывав в лапах и застенках карателей, на себе ощутив, как они "борются" за "свободу Украины" он действительно переставал постепенно чувствовать себя журналистом. То есть человеком, в значительной мере нейтральном, способным понять и симпатизировать обеим воюющим сторонам, профессионалом, который над схваткой. Нет, теперь он хотел бы оказаться на свободе только для того, чтобы взять в руки автомат и – карать, карать и карать. Карать карателей…
Tags: Новый солдат империи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments