Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Откуда взялись русские. 43

И мы ещё боремся за звание дома высокой культуры быта!

Маленькое замечание.
Славян на Руси не было.
Вздрогнули?
И я тоже.
Вот для того и написано было.
На самом деле всё не так драматично. Просто летописец русский, первый автор «Повести временных лет», если приглядеться, о славянах не пишет. Он пишет о полянах, древлянах, северянах, радимичах, вятичах, кривичах и так далее.
То есть о племенах.
Которых лишь мельком и явно для того, что сегодня мы назвали бы научной добросовестностью, объединяет в некий общий «язык». Например, -

- и тако разидеся словенескъ языкъ, тѣмьже и прозвася словеньская грамота, -

- чистое научное обобщение. Хоть сразу в ВАК. А тут –

- Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, сѣверо, бужане, зане сѣдять по Бугу, послѣже же волыняне -

- и вовсе чисто справочная отсылка.
При этом, что характерно, русские летописи, хоть и обозначают славян в качестве того, что сегодня принято называть «суперэтносом», знают и собственно славян.
Или, как их принято стеснительно обозначать в современных текстах, - словен. новгородских. То есть словенами летописец упорно называет только новгородцев. А это – люди, которые на долгом пути на север очень много подрастеряли из собственно «узко»-славянского, зато, судя по произношению, диалектному строю языка и даже строению черепов, приобрели очень много от балтийского населения. Не балтского, а того, кого принято называть западными славянами – представителей суковско-дзедзицкой культуры.
То есть одного только происхождения из пражско-корчакского ядра оказалось достаточно, чтобы перевесить явную для летописца чуждость новгородцев. То-то он всё пытается объяснить:

Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци ѿ рода Варѧжьска . преже бо бѣша Словѣни

Отчего так? Ведь для греков, германцев раннесредневековых интеллигентов славяне значились именно как славяне. А вот во внутреннем употреблении первых русских журналистов, оказывается, славянами – к тому же похожими на варягов – назывались, как нарочно, те, кто заведомо не имел дело с Византией. И вообще появился на Руси только в 700-х годах. Непонятно.
Ларчик открывается просто. Во внутреннем употреблении славянам вовсе незачем было называть себя «экспортным» обобщением «человек». Они и так знали, что они – «человеки», а не «не мы». А вот поименование по племенам было актуальным. Сразу становилось ясно, с кем ты имеешь дело, какие рода за тобой стоит, чего добились твои предки и чего можно ожидать от тебя.
Совершенно аналогично с тем, что было у американских индейцев. Для бледнолицых дикарей, ничего не понимающих в настоящей политике, мы предстаём в качестве ирокезов. Нас так называли враги, сами они «гадюки», алгонкины криворукие, - но это непринципиально. Среди своих-то мы прекрасно разбираемся в том, что "Народ кремня" мохавки – хорошие земледельцы и всегда богаты кукурузою, у "Народа гранита" онейдов традиционно очень властные матриархи овачиры, перед которыми сахемы на цырлах ходят, у онондагов, "Народа холмов", женщины не очень умелые ремесленницы. А "Народ великого холма" сенека – просто самый большой, и надо всегда его звать на помощь, когда снова попытается напасть эта вонь свежего помёта шакала – алгонкины.
Так что и для позднейшего русского летописца само по себе поименование «славяне» ничего не говорило. Кроме как о тех, кто жил в Новгороде. Остальные назывались тоже собственными именами: поляне, древляне и т.д.
Но он был книжник, он читал зарубежную литературу, знал, что такое обощение. И обобщал. И потому вечно у него тянутся две этнические линии: одна – славяне как конкретные новгородцы, вторая – славяне как суперэтнос, как племена пусть и отдлеьные, но объединённые общей этнической принадлежностью.
Отсюда и вечное это противоречие в «Повести временных лет». Регулярные попытки подверстать местные племена под какой-либо общий знаменатель – «словенеск язык», или «поганые», или «кто платит дань руси». Это с одной стороны. А с другой – при описании конкретных деяний всегда упоминаются конкретные племена, а также ведётся их анализ по признакам обычаев, морали, боевых качеств и проч.
Потому что тот, кто первым написал самые древние тексты ПВЛ, был не только образованным и потому космополитическим книжником, знакомым со взглядом на свой этнос со стороны. Но и славянином по свеой принадлежности – и особенности бытования и поведения древлян или радимичей имели для него ещё весьма большую значимость.
Но и ещё одна интересная штука обнаруживается в ПВЛ. Отчего-то не все – по общему убеждению, славянские - племена вошли в список «Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси». Например, радимичи и вятичи, которые, по летописи же, -

- бяста бо два брата в лясѣхъ: Радимъ, а другый Вятко, и, пришедша, сѣдоста: Радимъ на Съжю, и прозвашася радимичи, а Вятко сѣде своимъ родомъ по Оцѣ, от него прозвашася вятичи.-

- к славянам не причислены! Вроде бы от ляхов, из Польши пришли. Из самой, можно сказать, славянской прародины! Но звания славянского оказались не достойны. По морально-полтическим, видимо…
К славянам же не причислены ещё уличи, тиверцы, кривичи.
Что за дискриминация такая?
А есть и ещё одна деталь. В летописи есть эпизод, когда о славянах говорится не обощённо-собирательно, не как о суперэтносе, а именно как о народе. Вот это место:

Словеньску же языку, якоже ркохом, живущю на Дунаи, придоша от скуфъ, рекше от козаръ, рекомии болгаре, и сѣдоша по Дунаеви, насѣлницѣ словеномъ бѣша. А посемъ придоша угре бѣлии и наслѣдиша землю словѣньскую, прогнавше волохы, иже бѣша приялѣ землю словеньску. Си бо угри почаша быти пр-Ираклии цесари, иже ходиша на Хоздроя, цесаря пѣрьскаго. В си же времена быша и обре, иже воеваша на цесаря Ираклия и мало его не яша.

Интересно, правда? Получается картинка-то дивная! Это не «разидеся словенескъ языкъ». Это конкретная локализация конкретного племени, живущего на Дунае. И оказавшегося на острие удара болгар, волохов, угров и авар. И оттого -

- от тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ.

Складная получается картина. Не понравилось славянам некаким жить под обрами или волохами. И ушли они ну Русь. Где расселись. И единственные стали языком, то есть народом, славянским на этой земле.
А «некакие» - это наши знакомые праго-корчакцы. И расселившийся по Руси словенескъ языкъ – потомки праго-корчакцев.
Не потомки, по логике, - не славяне. И когда даже пражско-корчакская культура приказал долго жить, рассеявшись на ряд культур-продолжений, память о едином корне ещё продолжала и через две-три сотни лет делить народы на Руси на славянские и неславянские, - явно исходя из той, предыдцщей локализации славян как ещё только лишь племени.
Бедные вятичи!
Кстати, о вятичах. Если пражско-корчакские потомки венедов-киевцев величали себя славянами, то как звались другие побеги от киевского корня? Не венедами ли? В самом деле – отчего бы тем, кто в «лавке» оставался, не сохранить своё родовое поименование? И как-то с большим интересом вдруг вчитываешься в сообщение арабского автора Ибн-Русте из его сочинения «ал-А'лак ан-нафиса» («Дорогие ценности») -

- в самом начале пределов славянских находится город, называемый Ва.т (Ва.ит.) . Путь в эту сторону идет по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян - ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей.

Этот Ва.т (Ва.ит.) – расшифровке не поддаётся. Но, в общем, разумное большинство согласно, что речь может идти о вятичах. Правда, многих смущает место, обозначенное точкою: кажется, средневековые арабы не просто давились на нём, а произносили что-то вроде глубоко-нёбного «н». Но, собственно, это не проблема, а решение.
Ибо, наример, такой товарищ как Абу Са'ид Гардизи в своём сочинении «Зайн ал-ахбар» («Украшение известий») даёт это слово уже более определённо:

В ... славян есть город Вантит

Гардизи важен в этом смысле тем, что, по признанию специалистов, его текст, в отличие от многих других средневековых арабских текстов, прост и не представляет трудностей в плане перевода; а главные трудности заключаются в значительном числе архаических слов и форм, несмотря на ее позднее происхождение (она относится к зу-л-хиджжа 1196/ноябрю 1782 г.). А -

- некоторых слов и форм переписчик, очевидно, не понял, и в соответствующих местах текст искажен до неузнаваемости.

То есть человек пользовался уже при составлении своего текста некими более древними сочинениями. Одно из них предположительно устанавливается как принадлежащее перу Ибн-Хордадбеха, также написавшему известное географическое сочинение «Китаб ал-масалик ва-л-мамалик» («Книга путей и стран»). Этот труд датируется самое позднее 885 годом. Правда, в тексте самого Ибн-Хордадбеха я ничего о Вантите не нашёл, но такое предположение высказывает очень авторитетный востоковед А.П.Новосельцев – и, видимо, опирался на что-то серьёзно, раз высказывал его.
Да, в общем, это и неважно, ибо этот топоним/этноним встречается ещё по меньшей мере в двух независимых источниках.
В известном письме хазарского кагана Иосифа, где он рассказывает своему единоверцу-иудею Хасдаю ибн Шафруту, главному министру Кордовского халифата, о своих владениях, говорится:

Ты еще настойчиво спрашивал меня касательно моей страны и каково протяжение моего владения. Я тебе сообщаю, что живу у реки, по имени Итиль, в конце реки [примыкающей к морю] Г-р-гана [море Гирканское - Каспийское]. Начало [этой] реки обращено к востоку на протяжении 4 месяцев пути. У [этой] реки расположены многочисленные народы в селах и городах, некоторые в
открытых местностях, а другие в укрепленных [стенами] городах. Вот их имена Бур-т-с [буртасы], Бул-г-р [булгары], С-вар [сувары], Арису, Ц-р-мис [черемисы], В-н-н-тит [вятичи?], С-в-р [северяне?], С-л-виюн [славяне?]. Каждый народ не поддается [точному] расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань.

В скобочках отметим: и у хазарского царя вятичи разделены со славянами!
И, наконец, в анонимном персидском географическом сочинении «Худуд Ал-Алем» («Границы мира») рассказывается следующее:

О стране славян. На восток от нее - внутренние булгары и некоторые из русов, на запад - часть Грузинского моря и часть Рума (Византии). На запад и восток от нее всюду пустыни и ненаселенный сенер. Это большая страна, и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями. И у них нет иных посевов, кроме проса, и нет винограда, но очень много меда, из которого они изготовляют вино и тому подобные напитки. Сосуды для вина делаются у них из дерева, и случается, что один человек ежегодно делает до 100 таких сосудов. Они имеют стада свиней, так же как мы стада баранов. … У них два города: 1. Вабнит - первый город на востоке (страны славян), и некоторые из его жителей похожи на русов. 2. Хордаб - большой город и место пребывания царя.

Вабнит, конечно, не то, что Вантит, но в специальной литературе принято эти два топонима отождествлять – и кто я такой, чтобы спорить с академиками?
Но это же вятичи, а не венеды, возразить мне критически настроенный оппонент. Да и временная разница большая – лет в пятьсот.
Что ж, верно.
Этому я могу противопставить лишь следующие соображения.
Во-первых, географическая близость тех и других. Даже при разнице во времени. В условиях большой мобильности народов это, конечно, мало чём говорит – но мало лучше, чем ничто. Тем более, что мы уже видели, как венеды сохраняли свою географическую локализацию и этническую самоидентификацию на протяжении предыдущих пятисот лет.
Во-вторых, лингвистика. При славянском-то гнусавленье «вятичи» в «вяндичей» и «виндичей» превращаются на раз. И запрещающий мне всё wiederda этого не запретит. А убрать ничего не говорящий, кроме как о славяноязычности, суффикс –ичи, - то и получаем мы знакомый такой корень «ванд-», «венд-»…
В-третьих, душа, Выражающаяся в обычаях народа. В частности, в похоронных.
Вот как уже упоминавшийся Ибн-Русте погребальные обычаи этих самых «славян» описывает:

Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. … На другой день после сожжения покойника они идут па место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. … И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится па скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает.

Красивый кавказский… э-э, вообще-то индоарийский – обычай! Сати. По сию пору индусы его подчас практикуют.
Вот что пишет анонимный автор «Худуд Ал-Алем»:

Мёртвого сжигают. Если у них умирает человек, то его жена, если любит его, убивает себя. … Все они огнепоклонники.

У этого перса далее идут некоторые похожие на ибн-рустевские пассажи – так что там в основе был или один источник или одна базовая информация. И то, и другое имеет для нас равное значение – значит, эти сведения так или иначе опираются на действительность.
А вот что пишет осужадющий все эти извращения киевский летописец:

…вятичи … имяхут же по двѣ и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну надъ нимь, и посемъ творяху кладу велику, и възложать на кладу мертвѣца и съжигаху, и посемъ, събравше кости, вложаху въ ссудъ малъ и поставляху на столпѣ на путехъ, иже творять вятичи и нынѣ.

Ну и, на закуску, описание погребального обряда населения киевской культуры:

Для погребального обряда характерны грунтовые могильники с погребениями по обряду кремации на стороне. … Остатки кремации помещались в ямы очищенными от остатков погребального костра или же вместе с золой, углями и обломками керамики. В 30 погребениях кальцинированные кости были помещены в погребальные урны, в трех - накрыты урнами. … Керамика могильника представлена лепными горшками.

Как говорится, чего тебе ещё надобно, хороняка? Забирай боярыню и дуй в Гагры.
Портит нам картину товарищ Нестор, приплётший какие-то столпы, на который якобы помещают урны с прахом. Как он себе это представлял, интересно? Вятичи вырезали тумбочку и ставили на неё горшок? Изч его вырезали, из дерева? Так это недолговечно. Из камня? Ну-ну… А как защищали горшок от природных стихий – ветра, дождя, снега, молний? Разве что поляки ставят «на путех» статуи Мадонн. Так что – статуи. Да и подновляют они из ежегодно.
В общем, в столпы мы себе позволим не поверить. Холм у дороги, в котором правильным порядком помещены горшки с останками, - это возможно. Памятник над такой могилкой в виде некой пирамидки – пожалуйста. Нечто подобное и сегодня можно видеть по мусульманскому миру, особенно в той первобытной его части, что зовётся Афганистаном, воткнутые возле дороги в землю над могилой палки с белыми и зелёным ленточками на них. Кто умер, за что почитают, – неизвестно. Но память есть и отзывается в каждом. Даже в проезжающих мимо «руси» и «франках».
Впрочем, к вятичам и их возможной прямой связи с венедами мы ещё вернёмся.
А пока ещё одно краткое – да, не хмыкайте на этот раз – замечание.
Руси тогда ещё не было. Но я буду время от времени называть так ту территорию, на которой мы ныне живём. Ибо писать «Восточно-Европейская равнина» – долго, «Русская равнина» – не совсем точно, а «территория нынешней России» - и долго, и неточно.
Итак, славяне на Руси.
Началось всё с дулебов и садомазохистских развлечений авар с их женщинами.
А кто такие дулебы?

Дулебов часто отождествляют с более поздними волынянами. Но иных доказательств этому, кроме сходного ареала обитания, нет.

Может быть, и нет. А может быть, и да. А чтобы определиться, давайте снова вернёмся к тем самым славянским женским височным кольцам, о которых уже шла речь.

Tags: Откуда взялись русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments