Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Откуда взялись русские. 43

И мы ещё боремся за звание дома высокой культуры быта!

Маленькое замечание.
Славян на Руси не было.
Вздрогнули?
И я тоже.
Вот для того и написано было.
На самом деле всё не так драматично. Просто летописец русский, первый автор «Повести временных лет», если приглядеться, о славянах не пишет. Он пишет о полянах, древлянах, северянах, радимичах, вятичах, кривичах и так далее.
То есть о племенах.
Которых лишь мельком и явно для того, что сегодня мы назвали бы научной добросовестностью, объединяет в некий общий «язык». Например, -

- и тако разидеся словенескъ языкъ, тѣмьже и прозвася словеньская грамота, -

- чистое научное обобщение. Хоть сразу в ВАК. А тут –

- Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, сѣверо, бужане, зане сѣдять по Бугу, послѣже же волыняне -

- и вовсе чисто справочная отсылка.
При этом, что характерно, русские летописи, хоть и обозначают славян в качестве того, что сегодня принято называть «суперэтносом», знают и собственно славян.
Или, как их принято стеснительно обозначать в современных текстах, - словен. новгородских. То есть словенами летописец упорно называет только новгородцев. А это – люди, которые на долгом пути на север очень много подрастеряли из собственно «узко»-славянского, зато, судя по произношению, диалектному строю языка и даже строению черепов, приобрели очень много от балтийского населения. Не балтского, а того, кого принято называть западными славянами – представителей суковско-дзедзицкой культуры.
То есть одного только происхождения из пражско-корчакского ядра оказалось достаточно, чтобы перевесить явную для летописца чуждость новгородцев. То-то он всё пытается объяснить:

Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци ѿ рода Варѧжьска . преже бо бѣша Словѣни

Отчего так? Ведь для греков, германцев раннесредневековых интеллигентов славяне значились именно как славяне. А вот во внутреннем употреблении первых русских журналистов, оказывается, славянами – к тому же похожими на варягов – назывались, как нарочно, те, кто заведомо не имел дело с Византией. И вообще появился на Руси только в 700-х годах. Непонятно.
Ларчик открывается просто. Во внутреннем употреблении славянам вовсе незачем было называть себя «экспортным» обобщением «человек». Они и так знали, что они – «человеки», а не «не мы». А вот поименование по племенам было актуальным. Сразу становилось ясно, с кем ты имеешь дело, какие рода за тобой стоит, чего добились твои предки и чего можно ожидать от тебя.
Совершенно аналогично с тем, что было у американских индейцев. Для бледнолицых дикарей, ничего не понимающих в настоящей политике, мы предстаём в качестве ирокезов. Нас так называли враги, сами они «гадюки», алгонкины криворукие, - но это непринципиально. Среди своих-то мы прекрасно разбираемся в том, что "Народ кремня" мохавки – хорошие земледельцы и всегда богаты кукурузою, у "Народа гранита" онейдов традиционно очень властные матриархи овачиры, перед которыми сахемы на цырлах ходят, у онондагов, "Народа холмов", женщины не очень умелые ремесленницы. А "Народ великого холма" сенека – просто самый большой, и надо всегда его звать на помощь, когда снова попытается напасть эта вонь свежего помёта шакала – алгонкины.
Так что и для позднейшего русского летописца само по себе поименование «славяне» ничего не говорило. Кроме как о тех, кто жил в Новгороде. Остальные назывались тоже собственными именами: поляне, древляне и т.д.
Но он был книжник, он читал зарубежную литературу, знал, что такое обощение. И обобщал. И потому вечно у него тянутся две этнические линии: одна – славяне как конкретные новгородцы, вторая – славяне как суперэтнос, как племена пусть и отдлеьные, но объединённые общей этнической принадлежностью.
Отсюда и вечное это противоречие в «Повести временных лет». Регулярные попытки подверстать местные племена под какой-либо общий знаменатель – «словенеск язык», или «поганые», или «кто платит дань руси». Это с одной стороны. А с другой – при описании конкретных деяний всегда упоминаются конкретные племена, а также ведётся их анализ по признакам обычаев, морали, боевых качеств и проч.
Потому что тот, кто первым написал самые древние тексты ПВЛ, был не только образованным и потому космополитическим книжником, знакомым со взглядом на свой этнос со стороны. Но и славянином по свеой принадлежности – и особенности бытования и поведения древлян или радимичей имели для него ещё весьма большую значимость.
Но и ещё одна интересная штука обнаруживается в ПВЛ. Отчего-то не все – по общему убеждению, славянские - племена вошли в список «Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси». Например, радимичи и вятичи, которые, по летописи же, -

- бяста бо два брата в лясѣхъ: Радимъ, а другый Вятко, и, пришедша, сѣдоста: Радимъ на Съжю, и прозвашася радимичи, а Вятко сѣде своимъ родомъ по Оцѣ, от него прозвашася вятичи.-

- к славянам не причислены! Вроде бы от ляхов, из Польши пришли. Из самой, можно сказать, славянской прародины! Но звания славянского оказались не достойны. По морально-полтическим, видимо…
К славянам же не причислены ещё уличи, тиверцы, кривичи.
Что за дискриминация такая?
А есть и ещё одна деталь. В летописи есть эпизод, когда о славянах говорится не обощённо-собирательно, не как о суперэтносе, а именно как о народе. Вот это место:

Словеньску же языку, якоже ркохом, живущю на Дунаи, придоша от скуфъ, рекше от козаръ, рекомии болгаре, и сѣдоша по Дунаеви, насѣлницѣ словеномъ бѣша. А посемъ придоша угре бѣлии и наслѣдиша землю словѣньскую, прогнавше волохы, иже бѣша приялѣ землю словеньску. Си бо угри почаша быти пр-Ираклии цесари, иже ходиша на Хоздроя, цесаря пѣрьскаго. В си же времена быша и обре, иже воеваша на цесаря Ираклия и мало его не яша.

Интересно, правда? Получается картинка-то дивная! Это не «разидеся словенескъ языкъ». Это конкретная локализация конкретного племени, живущего на Дунае. И оказавшегося на острие удара болгар, волохов, угров и авар. И оттого -

- от тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ.

Складная получается картина. Не понравилось славянам некаким жить под обрами или волохами. И ушли они ну Русь. Где расселись. И единственные стали языком, то есть народом, славянским на этой земле.
А «некакие» - это наши знакомые праго-корчакцы. И расселившийся по Руси словенескъ языкъ – потомки праго-корчакцев.
Не потомки, по логике, - не славяне. И когда даже пражско-корчакская культура приказал долго жить, рассеявшись на ряд культур-продолжений, память о едином корне ещё продолжала и через две-три сотни лет делить народы на Руси на славянские и неславянские, - явно исходя из той, предыдцщей локализации славян как ещё только лишь племени.
Бедные вятичи!
Кстати, о вятичах. Если пражско-корчакские потомки венедов-киевцев величали себя славянами, то как звались другие побеги от киевского корня? Не венедами ли? В самом деле – отчего бы тем, кто в «лавке» оставался, не сохранить своё родовое поименование? И как-то с большим интересом вдруг вчитываешься в сообщение арабского автора Ибн-Русте из его сочинения «ал-А'лак ан-нафиса» («Дорогие ценности») -

- в самом начале пределов славянских находится город, называемый Ва.т (Ва.ит.) . Путь в эту сторону идет по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян - ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей.

Этот Ва.т (Ва.ит.) – расшифровке не поддаётся. Но, в общем, разумное большинство согласно, что речь может идти о вятичах. Правда, многих смущает место, обозначенное точкою: кажется, средневековые арабы не просто давились на нём, а произносили что-то вроде глубоко-нёбного «н». Но, собственно, это не проблема, а решение.
Ибо, наример, такой товарищ как Абу Са'ид Гардизи в своём сочинении «Зайн ал-ахбар» («Украшение известий») даёт это слово уже более определённо:

В ... славян есть город Вантит

Гардизи важен в этом смысле тем, что, по признанию специалистов, его текст, в отличие от многих других средневековых арабских текстов, прост и не представляет трудностей в плане перевода; а главные трудности заключаются в значительном числе архаических слов и форм, несмотря на ее позднее происхождение (она относится к зу-л-хиджжа 1196/ноябрю 1782 г.). А -

- некоторых слов и форм переписчик, очевидно, не понял, и в соответствующих местах текст искажен до неузнаваемости.

То есть человек пользовался уже при составлении своего текста некими более древними сочинениями. Одно из них предположительно устанавливается как принадлежащее перу Ибн-Хордадбеха, также написавшему известное географическое сочинение «Китаб ал-масалик ва-л-мамалик» («Книга путей и стран»). Этот труд датируется самое позднее 885 годом. Правда, в тексте самого Ибн-Хордадбеха я ничего о Вантите не нашёл, но такое предположение высказывает очень авторитетный востоковед А.П.Новосельцев – и, видимо, опирался на что-то серьёзно, раз высказывал его.
Да, в общем, это и неважно, ибо этот топоним/этноним встречается ещё по меньшей мере в двух независимых источниках.
В известном письме хазарского кагана Иосифа, где он рассказывает своему единоверцу-иудею Хасдаю ибн Шафруту, главному министру Кордовского халифата, о своих владениях, говорится:

Ты еще настойчиво спрашивал меня касательно моей страны и каково протяжение моего владения. Я тебе сообщаю, что живу у реки, по имени Итиль, в конце реки [примыкающей к морю] Г-р-гана [море Гирканское - Каспийское]. Начало [этой] реки обращено к востоку на протяжении 4 месяцев пути. У [этой] реки расположены многочисленные народы в селах и городах, некоторые в
открытых местностях, а другие в укрепленных [стенами] городах. Вот их имена Бур-т-с [буртасы], Бул-г-р [булгары], С-вар [сувары], Арису, Ц-р-мис [черемисы], В-н-н-тит [вятичи?], С-в-р [северяне?], С-л-виюн [славяне?]. Каждый народ не поддается [точному] расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань.

В скобочках отметим: и у хазарского царя вятичи разделены со славянами!
И, наконец, в анонимном персидском географическом сочинении «Худуд Ал-Алем» («Границы мира») рассказывается следующее:

О стране славян. На восток от нее - внутренние булгары и некоторые из русов, на запад - часть Грузинского моря и часть Рума (Византии). На запад и восток от нее всюду пустыни и ненаселенный сенер. Это большая страна, и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями. И у них нет иных посевов, кроме проса, и нет винограда, но очень много меда, из которого они изготовляют вино и тому подобные напитки. Сосуды для вина делаются у них из дерева, и случается, что один человек ежегодно делает до 100 таких сосудов. Они имеют стада свиней, так же как мы стада баранов. … У них два города: 1. Вабнит - первый город на востоке (страны славян), и некоторые из его жителей похожи на русов. 2. Хордаб - большой город и место пребывания царя.

Вабнит, конечно, не то, что Вантит, но в специальной литературе принято эти два топонима отождествлять – и кто я такой, чтобы спорить с академиками?
Но это же вятичи, а не венеды, возразить мне критически настроенный оппонент. Да и временная разница большая – лет в пятьсот.
Что ж, верно.
Этому я могу противопставить лишь следующие соображения.
Во-первых, географическая близость тех и других. Даже при разнице во времени. В условиях большой мобильности народов это, конечно, мало чём говорит – но мало лучше, чем ничто. Тем более, что мы уже видели, как венеды сохраняли свою географическую локализацию и этническую самоидентификацию на протяжении предыдущих пятисот лет.
Во-вторых, лингвистика. При славянском-то гнусавленье «вятичи» в «вяндичей» и «виндичей» превращаются на раз. И запрещающий мне всё wiederda этого не запретит. А убрать ничего не говорящий, кроме как о славяноязычности, суффикс –ичи, - то и получаем мы знакомый такой корень «ванд-», «венд-»…
В-третьих, душа, Выражающаяся в обычаях народа. В частности, в похоронных.
Вот как уже упоминавшийся Ибн-Русте погребальные обычаи этих самых «славян» описывает:

Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. … На другой день после сожжения покойника они идут па место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. … И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится па скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает.

Красивый кавказский… э-э, вообще-то индоарийский – обычай! Сати. По сию пору индусы его подчас практикуют.
Вот что пишет анонимный автор «Худуд Ал-Алем»:

Мёртвого сжигают. Если у них умирает человек, то его жена, если любит его, убивает себя. … Все они огнепоклонники.

У этого перса далее идут некоторые похожие на ибн-рустевские пассажи – так что там в основе был или один источник или одна базовая информация. И то, и другое имеет для нас равное значение – значит, эти сведения так или иначе опираются на действительность.
А вот что пишет осужадющий все эти извращения киевский летописец:

…вятичи … имяхут же по двѣ и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну надъ нимь, и посемъ творяху кладу велику, и възложать на кладу мертвѣца и съжигаху, и посемъ, събравше кости, вложаху въ ссудъ малъ и поставляху на столпѣ на путехъ, иже творять вятичи и нынѣ.

Ну и, на закуску, описание погребального обряда населения киевской культуры:

Для погребального обряда характерны грунтовые могильники с погребениями по обряду кремации на стороне. … Остатки кремации помещались в ямы очищенными от остатков погребального костра или же вместе с золой, углями и обломками керамики. В 30 погребениях кальцинированные кости были помещены в погребальные урны, в трех - накрыты урнами. … Керамика могильника представлена лепными горшками.

Как говорится, чего тебе ещё надобно, хороняка? Забирай боярыню и дуй в Гагры.
Портит нам картину товарищ Нестор, приплётший какие-то столпы, на который якобы помещают урны с прахом. Как он себе это представлял, интересно? Вятичи вырезали тумбочку и ставили на неё горшок? Изч его вырезали, из дерева? Так это недолговечно. Из камня? Ну-ну… А как защищали горшок от природных стихий – ветра, дождя, снега, молний? Разве что поляки ставят «на путех» статуи Мадонн. Так что – статуи. Да и подновляют они из ежегодно.
В общем, в столпы мы себе позволим не поверить. Холм у дороги, в котором правильным порядком помещены горшки с останками, - это возможно. Памятник над такой могилкой в виде некой пирамидки – пожалуйста. Нечто подобное и сегодня можно видеть по мусульманскому миру, особенно в той первобытной его части, что зовётся Афганистаном, воткнутые возле дороги в землю над могилой палки с белыми и зелёным ленточками на них. Кто умер, за что почитают, – неизвестно. Но память есть и отзывается в каждом. Даже в проезжающих мимо «руси» и «франках».
Впрочем, к вятичам и их возможной прямой связи с венедами мы ещё вернёмся.
А пока ещё одно краткое – да, не хмыкайте на этот раз – замечание.
Руси тогда ещё не было. Но я буду время от времени называть так ту территорию, на которой мы ныне живём. Ибо писать «Восточно-Европейская равнина» – долго, «Русская равнина» – не совсем точно, а «территория нынешней России» - и долго, и неточно.
Итак, славяне на Руси.
Началось всё с дулебов и садомазохистских развлечений авар с их женщинами.
А кто такие дулебы?

Дулебов часто отождествляют с более поздними волынянами. Но иных доказательств этому, кроме сходного ареала обитания, нет.

Может быть, и нет. А может быть, и да. А чтобы определиться, давайте снова вернёмся к тем самым славянским женским височным кольцам, о которых уже шла речь.

Tags: Откуда взялись русские
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments