Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Новый солдат империи

По улице тянутся два ряда одноэтажных домов. Большинство разбито, щерятся в мир уродливыми дырами в стенах. По дворам валяются куски шифера. Дерево, перебитое, словно нога, ветки лежат на земле большой метлой. Фонарные столбы с обвисшими проводами.
Где-то лает собака. Почему-то лает, а не воет, как должна бы. Должна? Чёрт её знает, как тут положено собакам в эпицентре боя. Самому завыть хочется. Еланец лежит там, сзади, и некому его даже в тыл вынести.
Шершавый воздух пропускает снаряд. Бухает сильно сзади, безопасно. Ещё одни – куда-то влево. Пристреливаются? Или по площадям кладут?
Тела лежат в одном месте, у крайнего к железке дома. Прикрыты домоткаными половиками. Судя по тому, что видно, - гражданские. Кто о них так позаботился? И странно: дом целый, а тела лежат. Притащил кто-то? Укрыл заботливо. Странно. Впрочем, неважно. По крайней мере, сейчас. Сейчас надо тихо прокрасться вперёд.
Горит "Газель", уткнувшись лбом в забор. Словно хотела спрятаться и поплакать.
Кто-то внутри. Так-то трупов не видно, но характерный запах говорит, что люди выбраться не успели. Или были убиты сразу, а теперь горят. Тошненький запах. Как всегда от горящего человека.
Чья машина, тоже неизвестно. Укропская, должно быть, откуда тут другой взяться. Хотя, может, и беженская. Собрались люди убраться из попавшего между молотом и наковальней города, а оно вон как обернулось. И тоже – некогда  разбираться, да и ни к чему. Главное – цель. Административная пятиэтажка. Их личный, персональный рейхстаг в этом городе.
А та колонна горела не так. Которую они выследили с группой Куляба и накрыли, вызвал арту. Эта "газелька" горит, будто плачет – как ни малосочетаемы понятия слёзы и огонь. Тогдашние машины горели, как подожжённые тараканы. Если бы тараканов удалось как-нибудь поджечь. Деятельно горели машинки, пытаясь расползаться и застывая, лишь когда их дополнительно накрывала невидимая, но тяжёлая плеть пулемётного свинца.
Когда это было? Да, через день после похорон Ирки. Когда поговорили с прокурорскими, и Алексей спрятался в службу, как в норку. Нет, не от прокурорских. Много чести! От Насти. Нет, это подло. От себя. Стал жечь гаденький, но неостановимый стыд за Светку, за семью. За то, что здесь, на войне, совсем оторвался от дома, от родной жены. Ведь любил же он её тоже! Вот именно что – "тоже"! Чёрт, это же надо было так всё запутать и замесить! Погибла женщина, которую никогда особо не любил, но которая оказалась безнадёжно дорога после смерти. Никогда она не казалась большим, нежели просто военно-полевая подруга. Нет, со своими чувствами, конечно, - не собачки всё ж, и не киски. Со своими обязательствами, дружбой, участием. Но – даже не приключение. Взаимовыгодная связь – так, что ли? Да нет, тоже подленько. Дружба, так всё же точнее. Просто дружба между взрослыми мужчиной и женщиной. В которую постель входит так же органично, как пиво, банька и рыбалка мжеду друзьями-мужчинами. Особенно, если жена не под боком, а где-то в другом мире и в другой жизни.
Надо бы съездить, что ли, домой. Ни разу ведь не был, как зашёл сюда, на Донбасс. Ребята вон ездили, некоторые. Ладно, вот эту войну закончим, затишье будет будет или победа – или затишье после победы, - надо будет отпроситься на недельки две.
А теперь вот с Настей что-то надо решать. Надо ли? С ней вот наоборот - никакой постельной дружбы. Только утихомиривание той тяги, что влечёт к ней с слепой, нерассуждающей силой. Любовь? А Светка? А семья?
И ведь Настя будет теперь в нём принимать участие! Ирина завещала! И теперь что, будет так, что Ирка с ними в постели тоже будет? А ведь будет! Наверное, справедливо так… но стыдно перед той же Иркой! Она ведь теперь там, по ту сторону, знает уже всё. Может, оттого и ушла, что узнала как-то? Кто его знает, что там с душою делается, когда она на грани между жизнью и смертью трепещет? Вот так отлетела на минуточку, увидела всё, дотоле скрытое, что меж ними с Настей произошло, - да и решила не возвращаться. От обиды или из благородства – какая теперь разница? Ушла, решила не мешать. А частично осталась. Разделилась как бы. Вот и сидит сейчас в его, Алексея душе, свернулась котёночком, лапки под себя подогнув… И стыдно перед нею!
А делать что? А сделать уже ничего нельзя. Только окунуться с головою в войну, чтобы заполнила всего, не давая времени и места для этого дурацкого самоанализа. Которого на деле и нет. Не анализирует он себя. А просто чувствует так. И от чувст этих и хочется убежать на такую простую и понятную войну.
И убежал. В тот же вечер. Те более что наступил тот срок, когда, по показаниям Молодченко, должна была перемещаться в Дебальцевский карман колонна "Айдара"…
Tags: Новый солдат империи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments