Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские до славян

Глава 10. Дедушка Хёгни идёт в свою цивилизацию

Что собой представлял круг — потому что это целый набор культур — общностей «боевых топоров»?
Прежде всего, оказывается, что и археология подтверждает: не было прихода и укоренения в Европу какого-то из вариантов ямной культуры. Вот сами степняки были – это однозначно генетика подтверждает. А вот культура их сюда не пришла! И этот факт вызывает до сих пор горячие споры с взаимными обвинениями среди историков. И это, между нами говоря, странно: они сами же заклинают не приравнивать археологическую культуру к этносу – и тут же сами приравнивают, приравнивают и приравнивают.
Но мы-то теперь уже знаем, что контакты человеческих сообществ – волновой процесс в квантовых пространствах, а потому взаимодействие всегда рождает нетривиальную – то есть непредсказуемую, проще говоря, - ситуацию. И довольно редки примеры, когда мы можем проследить прямое завоевание какой-либо культуры какой-либо культурою – всегда завоеватель воспринимает культурные импульсы завоёванного, если только речь идёт не о тотальном уничтожении всего и вся.
Вот и в истории с нашествием ямников на земледельческую Европу мы видим яркий пример именно такого хода событий.

Примечание о схожести событий в разных эпохах

Вновь приходит на ум неполная, но всё же аналогия с гуннским налётом в 4 – 5 вв.н.э.
Вот смотрим: некий народ готов решил переселиться из Скандинавии в более благоприятные места, потому что в Скандинавии наступило относительное перенаселение.
Точно такое же случилось в Степи 5200 лет назад: как мы помним, это было резкое похолодание, сопровождавшееся повышенной влажностью. Снега ложились обильные, лошадкам было трудно добираться до травы. Они помирали, а вместе с ними оставалось помирать их наездникам. Либо – поехать и отнять фураж у кого-нибудь из земледельческих соседей, которые технологически меньше зависели от колебаний климата. Последнее и было реализовано. Жертвы и разрушения фиксируются.
Но до того была, как помним, засуха. И она тоже погнала массы народа туда, где можно лучше пропитаться, и неважно, какой ценою. Этим народом были среднестоговцы, но они шли не одним мгновенным изгоном, а неким таким переселением. Меняя встречные общности и меняясь под их влиянием.
Я повторяю то, о чём мы уже говорили вот с какой целью. Примерно так же переселялись те самые начальные готы. Пересекли Балтику – и дальше мы их видим на Висле. Вот только здесь они оказываются носителями вельбарской культуры, которая, оказывается эволюционирует из оксывской – культуры тех, то здесь жил перед вторжением. И куда же она делась, оксывская? А съели её готы, культурно съели. И оставили в себе, видоизменившись сами в сторону от того, кем они были на родине, в Скандинавии. А оксывцы, ими потеснённые, то есть вандалы и руги, двинулись на юг, смещая местное население.
Пока всё похоже на историю со среднестоговцами, не так ли?
И как смещаемое вандалами и ругами местное население от безвыходности налезло на Рим, отчего начались Маркоманские войны, так и во времена среднестоговцев схожая беда постигла балканский круг культур. А готы пошли себе дальше в поисках счастливой страны Ойум, по пути пришлёпнув зарубинецкую культуру, но забрав и от неё немало.
Логика историков постоянно требует определённости: вот зарубинецкая и исчезла, а у готов появилась черняховская. Но это вовсе не так, здесь процессы описываются не логикой, а квантовыми алгебрами. И потому мы видим, что зарубинецкая пропала, да – но положив начало киевской. Только не одна, а вместе с черняховского. И появление черняховской вовсе не отменило вельбарскую, которая продолжала себе существовать местно, являясь культурой конкретно готской. В то время как черняховская объединила и сарматов, и алан, и остатки скифов, и гепидов – то есть стала надэтнической, в то же время являясь вполне определённой культурой определённого времени и места.
Тоже пока ещё похоже на среднестоговское вторжение. А вот дальше будет похоже на вторжение ямников.
А потом в этот черняховский многоэтнический мир, который затем, быть может, вырос бы в империю с одной культурою, вторглись гунны. И расколотили всё. И всех. Принесли ли они какую-нибудь свою культуру? Практически нет. Убили ли они черняховскую культуру? И да, и нет. Просто её носители - кто убежал от гуннов, кто им покорился и ушёл дальше вместе с ними, кто остался на месте,  но видоизменился от такого мощного толчка. Нона месте черняховской культуры появились новые – как её наследницы, так и действительно новые. Но с корнями из тех, которые с черняховской взаимодействовали. В том числе и славянская – пражско-корчакская из киевской. Одна из славянских, если быть совсем точным.
И давайте теперь отрицать наличие гуннского вторжения на том основании, что собственно ничего гуннского те в археологическом смысле не оставили…

А далее смотрим, как меняется археологический пейзаж в Европе после вторжения ямников.
Власть переменилась. Но жители культуры воронковидных кубков живут пока во-прежнему, сами не замечая, как меняются. Пришельцы сами не сеют, не пашут, но под такими лихими парнями сам не выживешь, если будешь хлюпиком. И потому некогда локальные культы боевых топоров становятся всеобщими. Мода на элитарность – а она всегда присутствует в человеческих сообществах – приводит, вероятно, к всеобщему распространению керамики со штриховым рисунков, тоже когда-то локальным явлением.
Судя по следам поселений, от мегалитов и вообще от прежних прото-городов люди постепенно отходят: всё же когда из обращения изымается прежняя элита, а на её место встаёт новая, из "гуннов" –

  У коих ужасные маски
  Вместо лиц.
  Безобразный комок на плечах
  Вместо головы,
  С дырами узкими
  Вместо глаз,
  Со шрамами на щёках
  Вместо бород.
  И звались те карлики гуннами.
  От духов нечистых пошедшие,
  Ведьмами злыми вскормлённые,
  Страшнолицые и кривоногие.
  И стали те гунны свирепейшим племенем,
  Малорослым, отвратительным и сухопарым,
  Понятным как род людской только лишь потому,
  Что переговаривалось на подобии человеческой речи.
  И был дан им дух злобный и неспокойный,
  И души чёрные, смертью людей питаемые.
  И было зло от них велико и сильно,
  И летело оно перед ними, словно крик их визгливый,
  И плыло зло за ними, словно пыль за конями их.
  Они двигались, как лавина, и крушили всё,
  Что встречали на своём пути.
  И ни стар, и ни мал,
  Ни муж мудрый, ни дева нежная -
  Никто не оставался в живых,
  Повстречавши их.
  И всех обращали в величайший ужас одним своим видом.
  И многих тогда победили они
  И принесли в жертву своим жутким богам.

Понятно дело, что степняки ямной культуры нам могут представляться несколько красивее гуннов из этого описания в моей попытке реконструкции готской былины. Всё же из "арийской" гаплогруппы были те ямники. Но дело в том, что для того, на кого напали такие безжалостные всадники речь идёт, конечно, далеко не об их внешней ужасности, сколько об ужасе, исходящем от всего их образа. Хотя, надо признаться, в этой былине использованы подлинные описания гуннов синхронными авторами.
Итак, образ культуры значительно упростился. "Шнуровики" из прежних городов вышли, живут в маленьких поселениях, но и в них особо не задерживаются, так как перемещаются на новое место, когда их поля истощаются. Они держат скот: волов и свиней, в основном, но есть и низкорослые лошадки. На этих, видимо, раскатывает элита, когда приезжает забирать дань.
Но это – общая картина. Постепенно и параллельно развивается ряд локальных, региональных культур топорников, из которых, очень похоже, и начали развиваться нынешние европейские группы этносов.
Из всех нас будет интересовать культура, в которой жил один из дедушек Хёгни – это шведско-норвежская культура ладьевидных топоров. Это их нашли около 3000 штук.
Она, кажется, появилась странно. Очень похоже, что изначально степные вторженцы не очень-то сумели покорить тогдашнее население Скандинавского полуострова. О соседстве изделий разных технологий мы уже говорили. Но интересно, что сама культура топорников сюда приходит не с Ютландского полуострова, а из-за моря – с нынешних финских и эстонских берегов.
И вот какие наблюдения к этому приводят.
Культура ладьевидных топоров Южной Скандинавии показывает, разумеется, элементы сходства с европейскими обществами боевых топоров и шнуровой керамики. Но при этом есть и существенные отличия, которые учёные объясняют инокультурными влияниями. Это, в частности, своеобразная керамика, собственные формы боевых топоров, которые – внимание! –

- существенно отличаются от боевых топоров культуры одиночных погребений Ютландии и Северной Германии и боевых топоров всех других континентальных культур данной общности. Единственными регионами, где встречаются каменные боевые топоры, являются территория распространения Финской культуры боевых топоров — здесь подобные находки довольно часты и реже на территории Восточно-Прибалтийской культуры боевых топоров.

Современные абсолютные датировки скандинавской культуры боевых топоров по Е. Форнандеру дают следующие цифры: 4875 лн сal, 4872 лн cal, 4861 лн сal, 4866 лн сal, 4621 лн cal, 4579 лн сal, 4471 лн cal. Формально это ничего не даёт, так как вполне укладывается в рамки существования культуры боевых топоров, однако по факту указывает на дату собственно "усвоения", "присвоения" важных признаков этой культуры в регионе Скандинавии. А это, в свою очередь, говорит о том, что собственно топорники здесь поначалу "популярностью" не пользовались. И потому именно здесь царила поначалу жестокая война с ними, а затем, как водится, - война всех против всех. Отсюда и разбитые вне ритуала черепа, и действительно резкое снижение численности населения, причём не только I1 и I2, но и R1a "среднестоговского" разлива, отсюда и разбег друг от друга общин, уносящих те или иные характеристики топорников, и все вместе – их жестокость, унаследованную ещё из Степи.
Например, та же особость германцев, причём больше даже в отношении кельтов, нежели славян. Оно и понятно: прото-кельты развивались из тех R1b и частью из I2c, которые ушли от измельчавших хозяйственно и богатственно, но постоянно сопротивлявшихся прото-германцев в манящие края богатых мегалитических мистиков, которым уже нечего было делать, как ворочать камни весом в десятки тонн. Где – ещё раз подчеркнём  не оставались самими собою, но меняли квантовую историческую среду, преобразуя её и себя в новые культуры и общности, а затем и этносы. Тут даже видна историческая преемственность, когда, например, на территории голландкой ветви шнуровиков возникает культура колоколовидных кубков, усвоившая ряд местных "шнуровых" технологий, но далее преобразовавшая их.
А кто-то отправился от лишних приключений на восток, где жили всякие относительно мирные земледельцы. И вот появляются погребения с боевыми топорами в Северо-Восточной Эстонии (по калиброванной дате 4850 ВР cal.), а потом залетают и в центральную Швецию в район Сёдерманланда и в северную часть Эстерготланда. Во всяком случае, именно там открываются самые ранние памятники скандинавской культуры боевых топоров.
В то же время скандинавские культурные особенности сильно разнятся с близкими ютландскими, где господствует вариант  шнуровой под названием культуры одиночных погребений: разные захоронения, разная керамика, разные формы каменных боевых топоров. Более того, -

- современными исследованиями доказано, что культура одиночных погребений локализовалась только в Северной Германии и Ютландии, в это же время на Датских островах продолжала существовать Культура Воронковидных Кубков. Своеобразная культура боевых топоров возникает на Датских островах значительно позже. В то время, как в Восточных областях Центральной Швеции уже появляются ранние памятники культуры боевых топоров, в Западной Сконе (Южная часть Швеции) все еще продолжает существовать Культура Воронковидных Кубков.

В Эстонии же наблюдается генезис прибалтийской культуры ладьевидных топоров, откуда она попадает в Финляндию, где становится финской культурой боевых топоров. А по пути туда возникает в районе 4900 лет назад висло-неманская культура, которую ряд исследователей считают локальным вариантом восточноприбалтийской культуры боевых топоров и шнуровой керамики. Но при этом – обратим внимание – население не отказывалось от привычных форм хозяйства:

Наиболее значимыми сторонами деятельности населения Висло - Неманской культуры было скотоводство, охота и рыболовство и только затем земледелие.

Позднее, судя по тому, что среди керамики этой культуры найдены формы, напоминающие сосуды фатьяновской культуры, откуда-то отсюда она и начала своё перемещение далее на восток. Или, скорее, фатьяновская и была очередным видоизменением шнуровой под местным влиянием и просто возникла на человеческом фундаменте тех, кто решил не задерживаться в восточной Прибалтике.
И вот тут и рождается неочевидное, но логически единственно возможное объяснение всем этим противоречивым эволюциям: действовал некий внешний фактор. Он в итоге и выковал германские отличия от кельтов и славян. Ибо ни первым, ни вторым развивать экспансию и ассимилировать местное доиндоевропейское население он не мешал, а здесь заставил человеческие массы вариться и крутиться в одном кипятке эпического противостояния.
И этот фактор опять единственно возможный – фактор людей I.
Tags: Русские до славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments