Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские до славян

Глава 10. Дедушка Хёгни идёт в свою цивилизацию

Что собой представлял круг — потому что это целый набор культур — общностей «боевых топоров»?
Прежде всего, оказывается, что и археология подтверждает: не было прихода и укоренения в Европу какого-то из вариантов ямной культуры. Вот сами степняки были – это однозначно генетика подтверждает. А вот культура их сюда не пришла! И этот факт вызывает до сих пор горячие споры с взаимными обвинениями среди историков. И это, между нами говоря, странно: они сами же заклинают не приравнивать археологическую культуру к этносу – и тут же сами приравнивают, приравнивают и приравнивают.
Но мы-то теперь уже знаем, что контакты человеческих сообществ – волновой процесс в квантовых пространствах, а потому взаимодействие всегда рождает нетривиальную – то есть непредсказуемую, проще говоря, - ситуацию. И довольно редки примеры, когда мы можем проследить прямое завоевание какой-либо культуры какой-либо культурою – всегда завоеватель воспринимает культурные импульсы завоёванного, если только речь идёт не о тотальном уничтожении всего и вся.
Вот и в истории с нашествием ямников на земледельческую Европу мы видим яркий пример именно такого хода событий.

Примечание о схожести событий в разных эпохах

Вновь приходит на ум неполная, но всё же аналогия с гуннским налётом в 4 – 5 вв.н.э.
Вот смотрим: некий народ готов решил переселиться из Скандинавии в более благоприятные места, потому что в Скандинавии наступило относительное перенаселение.
Точно такое же случилось в Степи 5200 лет назад: как мы помним, это было резкое похолодание, сопровождавшееся повышенной влажностью. Снега ложились обильные, лошадкам было трудно добираться до травы. Они помирали, а вместе с ними оставалось помирать их наездникам. Либо – поехать и отнять фураж у кого-нибудь из земледельческих соседей, которые технологически меньше зависели от колебаний климата. Последнее и было реализовано. Жертвы и разрушения фиксируются.
Но до того была, как помним, засуха. И она тоже погнала массы народа туда, где можно лучше пропитаться, и неважно, какой ценою. Этим народом были среднестоговцы, но они шли не одним мгновенным изгоном, а неким таким переселением. Меняя встречные общности и меняясь под их влиянием.
Я повторяю то, о чём мы уже говорили вот с какой целью. Примерно так же переселялись те самые начальные готы. Пересекли Балтику – и дальше мы их видим на Висле. Вот только здесь они оказываются носителями вельбарской культуры, которая, оказывается эволюционирует из оксывской – культуры тех, то здесь жил перед вторжением. И куда же она делась, оксывская? А съели её готы, культурно съели. И оставили в себе, видоизменившись сами в сторону от того, кем они были на родине, в Скандинавии. А оксывцы, ими потеснённые, то есть вандалы и руги, двинулись на юг, смещая местное население.
Пока всё похоже на историю со среднестоговцами, не так ли?
И как смещаемое вандалами и ругами местное население от безвыходности налезло на Рим, отчего начались Маркоманские войны, так и во времена среднестоговцев схожая беда постигла балканский круг культур. А готы пошли себе дальше в поисках счастливой страны Ойум, по пути пришлёпнув зарубинецкую культуру, но забрав и от неё немало.
Логика историков постоянно требует определённости: вот зарубинецкая и исчезла, а у готов появилась черняховская. Но это вовсе не так, здесь процессы описываются не логикой, а квантовыми алгебрами. И потому мы видим, что зарубинецкая пропала, да – но положив начало киевской. Только не одна, а вместе с черняховского. И появление черняховской вовсе не отменило вельбарскую, которая продолжала себе существовать местно, являясь культурой конкретно готской. В то время как черняховская объединила и сарматов, и алан, и остатки скифов, и гепидов – то есть стала надэтнической, в то же время являясь вполне определённой культурой определённого времени и места.
Тоже пока ещё похоже на среднестоговское вторжение. А вот дальше будет похоже на вторжение ямников.
А потом в этот черняховский многоэтнический мир, который затем, быть может, вырос бы в империю с одной культурою, вторглись гунны. И расколотили всё. И всех. Принесли ли они какую-нибудь свою культуру? Практически нет. Убили ли они черняховскую культуру? И да, и нет. Просто её носители - кто убежал от гуннов, кто им покорился и ушёл дальше вместе с ними, кто остался на месте,  но видоизменился от такого мощного толчка. Нона месте черняховской культуры появились новые – как её наследницы, так и действительно новые. Но с корнями из тех, которые с черняховской взаимодействовали. В том числе и славянская – пражско-корчакская из киевской. Одна из славянских, если быть совсем точным.
И давайте теперь отрицать наличие гуннского вторжения на том основании, что собственно ничего гуннского те в археологическом смысле не оставили…

А далее смотрим, как меняется археологический пейзаж в Европе после вторжения ямников.
Власть переменилась. Но жители культуры воронковидных кубков живут пока во-прежнему, сами не замечая, как меняются. Пришельцы сами не сеют, не пашут, но под такими лихими парнями сам не выживешь, если будешь хлюпиком. И потому некогда локальные культы боевых топоров становятся всеобщими. Мода на элитарность – а она всегда присутствует в человеческих сообществах – приводит, вероятно, к всеобщему распространению керамики со штриховым рисунков, тоже когда-то локальным явлением.
Судя по следам поселений, от мегалитов и вообще от прежних прото-городов люди постепенно отходят: всё же когда из обращения изымается прежняя элита, а на её место встаёт новая, из "гуннов" –

  У коих ужасные маски
  Вместо лиц.
  Безобразный комок на плечах
  Вместо головы,
  С дырами узкими
  Вместо глаз,
  Со шрамами на щёках
  Вместо бород.
  И звались те карлики гуннами.
  От духов нечистых пошедшие,
  Ведьмами злыми вскормлённые,
  Страшнолицые и кривоногие.
  И стали те гунны свирепейшим племенем,
  Малорослым, отвратительным и сухопарым,
  Понятным как род людской только лишь потому,
  Что переговаривалось на подобии человеческой речи.
  И был дан им дух злобный и неспокойный,
  И души чёрные, смертью людей питаемые.
  И было зло от них велико и сильно,
  И летело оно перед ними, словно крик их визгливый,
  И плыло зло за ними, словно пыль за конями их.
  Они двигались, как лавина, и крушили всё,
  Что встречали на своём пути.
  И ни стар, и ни мал,
  Ни муж мудрый, ни дева нежная -
  Никто не оставался в живых,
  Повстречавши их.
  И всех обращали в величайший ужас одним своим видом.
  И многих тогда победили они
  И принесли в жертву своим жутким богам.

Понятно дело, что степняки ямной культуры нам могут представляться несколько красивее гуннов из этого описания в моей попытке реконструкции готской былины. Всё же из "арийской" гаплогруппы были те ямники. Но дело в том, что для того, на кого напали такие безжалостные всадники речь идёт, конечно, далеко не об их внешней ужасности, сколько об ужасе, исходящем от всего их образа. Хотя, надо признаться, в этой былине использованы подлинные описания гуннов синхронными авторами.
Итак, образ культуры значительно упростился. "Шнуровики" из прежних городов вышли, живут в маленьких поселениях, но и в них особо не задерживаются, так как перемещаются на новое место, когда их поля истощаются. Они держат скот: волов и свиней, в основном, но есть и низкорослые лошадки. На этих, видимо, раскатывает элита, когда приезжает забирать дань.
Но это – общая картина. Постепенно и параллельно развивается ряд локальных, региональных культур топорников, из которых, очень похоже, и начали развиваться нынешние европейские группы этносов.
Из всех нас будет интересовать культура, в которой жил один из дедушек Хёгни – это шведско-норвежская культура ладьевидных топоров. Это их нашли около 3000 штук.
Она, кажется, появилась странно. Очень похоже, что изначально степные вторженцы не очень-то сумели покорить тогдашнее население Скандинавского полуострова. О соседстве изделий разных технологий мы уже говорили. Но интересно, что сама культура топорников сюда приходит не с Ютландского полуострова, а из-за моря – с нынешних финских и эстонских берегов.
И вот какие наблюдения к этому приводят.
Культура ладьевидных топоров Южной Скандинавии показывает, разумеется, элементы сходства с европейскими обществами боевых топоров и шнуровой керамики. Но при этом есть и существенные отличия, которые учёные объясняют инокультурными влияниями. Это, в частности, своеобразная керамика, собственные формы боевых топоров, которые – внимание! –

- существенно отличаются от боевых топоров культуры одиночных погребений Ютландии и Северной Германии и боевых топоров всех других континентальных культур данной общности. Единственными регионами, где встречаются каменные боевые топоры, являются территория распространения Финской культуры боевых топоров — здесь подобные находки довольно часты и реже на территории Восточно-Прибалтийской культуры боевых топоров.

Современные абсолютные датировки скандинавской культуры боевых топоров по Е. Форнандеру дают следующие цифры: 4875 лн сal, 4872 лн cal, 4861 лн сal, 4866 лн сal, 4621 лн cal, 4579 лн сal, 4471 лн cal. Формально это ничего не даёт, так как вполне укладывается в рамки существования культуры боевых топоров, однако по факту указывает на дату собственно "усвоения", "присвоения" важных признаков этой культуры в регионе Скандинавии. А это, в свою очередь, говорит о том, что собственно топорники здесь поначалу "популярностью" не пользовались. И потому именно здесь царила поначалу жестокая война с ними, а затем, как водится, - война всех против всех. Отсюда и разбитые вне ритуала черепа, и действительно резкое снижение численности населения, причём не только I1 и I2, но и R1a "среднестоговского" разлива, отсюда и разбег друг от друга общин, уносящих те или иные характеристики топорников, и все вместе – их жестокость, унаследованную ещё из Степи.
Например, та же особость германцев, причём больше даже в отношении кельтов, нежели славян. Оно и понятно: прото-кельты развивались из тех R1b и частью из I2c, которые ушли от измельчавших хозяйственно и богатственно, но постоянно сопротивлявшихся прото-германцев в манящие края богатых мегалитических мистиков, которым уже нечего было делать, как ворочать камни весом в десятки тонн. Где – ещё раз подчеркнём  не оставались самими собою, но меняли квантовую историческую среду, преобразуя её и себя в новые культуры и общности, а затем и этносы. Тут даже видна историческая преемственность, когда, например, на территории голландкой ветви шнуровиков возникает культура колоколовидных кубков, усвоившая ряд местных "шнуровых" технологий, но далее преобразовавшая их.
А кто-то отправился от лишних приключений на восток, где жили всякие относительно мирные земледельцы. И вот появляются погребения с боевыми топорами в Северо-Восточной Эстонии (по калиброванной дате 4850 ВР cal.), а потом залетают и в центральную Швецию в район Сёдерманланда и в северную часть Эстерготланда. Во всяком случае, именно там открываются самые ранние памятники скандинавской культуры боевых топоров.
В то же время скандинавские культурные особенности сильно разнятся с близкими ютландскими, где господствует вариант  шнуровой под названием культуры одиночных погребений: разные захоронения, разная керамика, разные формы каменных боевых топоров. Более того, -

- современными исследованиями доказано, что культура одиночных погребений локализовалась только в Северной Германии и Ютландии, в это же время на Датских островах продолжала существовать Культура Воронковидных Кубков. Своеобразная культура боевых топоров возникает на Датских островах значительно позже. В то время, как в Восточных областях Центральной Швеции уже появляются ранние памятники культуры боевых топоров, в Западной Сконе (Южная часть Швеции) все еще продолжает существовать Культура Воронковидных Кубков.

В Эстонии же наблюдается генезис прибалтийской культуры ладьевидных топоров, откуда она попадает в Финляндию, где становится финской культурой боевых топоров. А по пути туда возникает в районе 4900 лет назад висло-неманская культура, которую ряд исследователей считают локальным вариантом восточноприбалтийской культуры боевых топоров и шнуровой керамики. Но при этом – обратим внимание – население не отказывалось от привычных форм хозяйства:

Наиболее значимыми сторонами деятельности населения Висло - Неманской культуры было скотоводство, охота и рыболовство и только затем земледелие.

Позднее, судя по тому, что среди керамики этой культуры найдены формы, напоминающие сосуды фатьяновской культуры, откуда-то отсюда она и начала своё перемещение далее на восток. Или, скорее, фатьяновская и была очередным видоизменением шнуровой под местным влиянием и просто возникла на человеческом фундаменте тех, кто решил не задерживаться в восточной Прибалтике.
И вот тут и рождается неочевидное, но логически единственно возможное объяснение всем этим противоречивым эволюциям: действовал некий внешний фактор. Он в итоге и выковал германские отличия от кельтов и славян. Ибо ни первым, ни вторым развивать экспансию и ассимилировать местное доиндоевропейское население он не мешал, а здесь заставил человеческие массы вариться и крутиться в одном кипятке эпического противостояния.
И этот фактор опять единственно возможный – фактор людей I.
Tags: Русские до славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments