Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Если приказано - живи

…Вторую ночь я провел где-то в Дубултах. И даже в отдельной комнате. Без окон, в середине здания. На какой-то стройке.
Нет, в Юрмалу я не топиться поехал. Во-первых, душа моя ещё радовалась штанам с полоскою (да, и рукавам, конечно!). А во-вторых, я и не сумел бы утопиться с моим-то первым разрядом по плаванию. И уж тем более, когда до первого глубокого места надо было прыгать полтораста сажен по колено в воде.
Просто решил: уж раз я тут – накупаюсь вволю!
В общем, это действительно было романтично – обойти весь Рижский залив по кромке моря. Когда бредешь кристальным утром между пространством и вечностью, и море покусывает за босые пятки – это романтично.
Только холодно.
И есть хочется.
Надо признать, наутро эта идея не казалась больше роскошною – провести ночь на пляже, вися – без всякого напряжения воображения - НАД звёздной бездною. Оказывается, гладить звезды ладошкою тянет тем меньше, чем холоднее ночь становится. И одиночество во Вселенной как-то не приносит больше покоя. И сон теряет свои релаксационные свойства, зато становится одним из видов пытки прерывистой бесконечностью…
Но под бодрым с утра солнышком жизнь снова заиграла красками. Тем более что 30 копеек на яичницу в привокзальном кафе тотальную дыру в бюджете ещё не пробивали. А отобедать удалось вообще в каком-то закрытом пансионате, куда я проник как бы отдыхающим, как бы с пляжа. А что, да, в спортивном костюме – да, выходил размяться. Лишь морду на входе надо кирпичом сделать.
Может, надо было там так и остаться? Но дух романтики ещё не прижат был в моей груди бетонными плитами жизненных буден, а потому я и потопал дальше по кромке моря, время от времени останавливаясь, скидывая одежду и меняя направление передвижения в сторону Швеции.
И в этих обстоятельствах социализм был хорош. Не в том смысле, что до Швеции я всё равно бы пешим порядком не доплыл, и надо было мириться с завещанной тов. Ульяновым действительностью. Нет, я был вполне себе советским патриотом, действительность мне вполне нравилась. Да и не знал я другой жизни, как почти все советские люди. За исключением деятелей партноменклатуры, выродившихся из коммунистов в коммуняк, но продолжавших натравливать истпартовских овчарок на безответных соискателей должности инженера по ремонту ткацких машин.
Нет, в данном случае социализм был хорош тем, что можно было попросить случайного рядом загорающего присмотреть за вещами – и оставаться уверенным, что он не попятит твой драгоценный костюм с полосками. И тем более – не бояться, что одинокий рюкзак примут за взрывное устройство и не расстреляют из водяной пушки.
Впрочем, надо оговориться, что и после социализма мне удалось застать столь же патриархальные и правильные примеры отношения к вещам купающихся. Это было уже в 1998 году, я уже в качестве опытного политолога и пресс-секретаря работал спичрайтером на выборах мэра в большом Калининграде. И в один свободный день решил съездить в Зеленоградск погладить косточки солёною морской водою.
А была на море там зыбь, у берега переходящая в навал волн на пляж, словно они оголодали настолько, что жаждали урвать своими белыми зубами хоть горсть песка. Тем лучше, решил я, покачаемся на волнах, покатаемся!
И укатился. То есть это они меня укатили. За километр, если не полтора в сторону от того места, где я вошёл в воду. Вошёл, надо сказать, просто беззаботно оставив одежду на песке. Лишь тётенька из киоска с пивом была упрошена краем глаза поглядывать за ней, не прерывая, на чём она непременно настаивала, своего упоительного занятия. В смысле – работы. Трудовых обязанностей, на кои она настойчиво ссылалась, отнекиваясь поначалу от предложения по модальному долженствованию оберегать моё имущество от посторонних попозновений.
В общем, когда я прискакал из той дали, куда унесли меня методичные волны, одежда была не тронута. Но возле неё стояла та добрая продавщица и милиционер, в тяжком раздумье глядевший на мои джинсы и отрывавший взгляд только для того, чтобы кинуть его в тревожную даль моря.
Нет, до Швеции отсюда, конечно, ближе, нежели от Юрмалы, но всё же сомнительно было, что он полагал, будто я избрал свободу. Всё же и волны шли от оной державы, и свободы в самой России было хоть тони в ней.
Вот! Вот в этом меня и упрекнула сердитая работница прилавка, когда опознала в синем силуэте завещателя одежды. Мол, ушёл поплавать, и полтора часа его не было! Утонуть, что ли, решил – так чего мне с твоей одеждой делать?
А да, надо признать, что джинсы и уж не помню какая то ли майка, то ли рубашка никак не тянули даже на самого завалящего Версаче. Впрочем, не в костюме же спичрайтера было мне на пляж ехать!
Милиционер же, всё в тех же тяжких раздумьях, всё сличал портрет в паспорте с моей внешностью, наверняка вспоминая старые советские фильмы, где вот в таких же условиях и подобным образом в Страну Советов проникали злостные империалистические шпионы . Здесь же, в Прибалтике. Но потом всё вздохнул, выслушав мои уже не таким лясканием зубов, как сразу после водных процедур, сопровождаемые пояснения про желание покачаться на волнах, вернул паспорт и даже пожелал быть осторожнее.
А славную трудоголическую продавщицу я утешил купленной у неё же парой пива, которую и распил возле неё, развлекая её рассказами о жизни в Москве…
Но надобно вернуться в советскую Латвию. Ночевать мне в следующий раз пришлось на стройке. Под себя постелил дверь, другой дверью закрыл входной проем – зачем? Да черт его знает! И тихонько дал отдых исхоженным за день ножкам.
Вас никогда не будило среди ночи чье-то ошалелое метание в закрытой комнате и в абсолютной темноте? Тогда мне вас жалко. Вы не испытали настоящих эмоций! Вы еще можете бояться Фредди Крюгера, «Восставшие из ада» заставляют мурашки выбегать на вашу кожу, Альфред Хичкок для вас – не жалкий пародист, а настоящий мастер кино…
Это птица была. Что ей надо было в глубокий ночной час в моей комнате, как она туда проникла сквозь запертую дверь, почему решила разделить со мной одиночество – не знаю, а врать не буду. Возможно, Всеблагий решил все же дать распространиться моему генетическому материалу… но то ли это Он так гнусно подшутил, то ли в школе плохо учился и не узнал, что межвидовое скрещивание невозможно. А если и возможно, то потомство все равно будет бездетным.
Птица, видно, тоже задавала подобные вопросы своему летучему богу и уже представляла орду уродливых птенчиков без перьев, у которых уже никогда не заведется потомства, - но она забилась в угол и страшно кричала, когда я в темноте к ней приближался. И не улетала, даже когда я отвалил дверь от косяка и открыл ей путь к ретираде.
После нескольких неудачных попыток избавиться от шумного зверя я сказал: «И черт с тобой» - на вторую ночь в пути спать хотелось хотя бы и на двери и хотя бы и с птицею.
Самое главное, что эта сволочь спать мне так и не дала! Периодически на нее нападала новая шизятина, она подскакивала с места и снова с криками и причитаниями начинала биться о стены и потолок. Но когда я вставал и открывал этой заразе дверь – она не-а! не улетала!
Под утро я был, как Мцыри. Крепче двух друзей с птицею я, конечно, не обнимался, но все остальное было в наличии – томление духа, измятость тела и усталость в покрасневших, как у чекиста, глазах. Собственно, под утро, когда рассерелось, я только и разглядел, что мой ночной ужас был всего только грязным мелким потомком динозавров, по несчастию не пришибленным тем метеоритом, что уничтожил безобидных тираннозавриков…
Что интересно, мцырятина эта и закончилась так же загадочно, как началась: когда я проснулся уже при полном утре, крылатой твари в комнате не было.
Дверь оставалась закрытой…
Tags: Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments