Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Роман Устинов: «Ты — первый русский на этой границе, или Как я калымил в Гондурасе»

Оригинал взят у nyka в Роман Устинов: «Ты — первый русский на этой границе, или Как я калымил в Гондурасе»


В центральноамериканских странах у меня вошло в традицию после пересечения границы направляться не в крупные приграничные города, а в откровенную глушь. Так вышло и с Гондурасом.

Границу я проходил не по Панамеранскому шоссе, где густой траффик и много машин, а тропами наркоторговцев и авантюристов, из сальвадорского городка Перкин в гондурасскую Маркалу. К счастью, официальный пограничный переход там был, и через него даже пропускали иностранцев.

– Ты первый русский на этой границе на моей памяти, – сообщил мне одиноко скучавший пограничник. И влепил штамп, любезно поинтересовавшись, в какое место его поставить, заметив, что места в паспорте осталось не так-то много. Соседи-сальвадорцы – те еще любезней, штампы не ставят совсем. Наверное, экономят на краске.

Первую гондурасскую ночь я провел в избушке возле водопадов Las Orquídeas у случайных гондурасцев. Сказать, что они удивились наличию русского в тех местах – значит, ничего не сказать. Эти водопады в высокий сезон часто посещаются местными туристами. В течение года тут цветут несколько различных видов орхидей, и гондурасцы, которым не чужда природная красота, приезжают сюда полюбоваться цветами. Июль в Гондурасе – сезон абсолютно пустынный, жаркий и влажный. В межсезонье туристов нет, поэтому владелец водопадов занимается разведением пчел.

Тут я немного покалымил пасечником, а потом занялся просушкой кофе. Его в Центральной Америке много, и страны соревнуются друг с другом: у кого вкусней. Пасечники меня поили ананасовым чаем и угощали авокадо с медом, этого добра в гондурасской глуши тоже немало.

Распрощавшись с пасечниками и получив от них письменные рекомендации к своим друзьям в некоторых частях страны, я почувствовал себя средневековым путешественником, отправляющимся в неизведанные уголки Европы. В век Интернета и мобильной связи было необычно везти с собой дорожную грамоту и рекомендательное письмо на испанском языке от одних гондурасцев к другим.

На Великом Гондурасском Пути со мной происходили забавные случаи. Сначала меня подобрал сумасшедший мужик, не спеша ехавший со своим молодым помощником. Они срубали какие-то огромные камыши вдоль дороги для коров. Не успел я перевалиться через борт пикапа, как водитель дал газу, и я чуть не вывалился на ходу. Когда мы останавливались для рубки камышей, мужик злобно покрикивал на своего помощника: «Давай-давай, побыстрей!». Потом он пересадил меня в кабину и заговорщически прошипел:

– Я вообще пастор, католический!

Пастор был больше похож на сбежавшего из дурдома сумасшедшего. Он хлопал меня по колену и восклицал:

– Понимаешь, я католик! А в России кто?

– Православные, в основном, – отвечал я.

– Нет, ты мне врешь! Там тоже должны быть католики!

Я заверил его, что различий немного, что у нас тоже есть и Иисус, и крест, и церкви, и все остальное, и он подуспокоился. Про православных, наверное, сумасшедший пастор слышал впервые. Наконец, он свернул, я спрыгнул и пересел в подошедший автобус.

Солнце чередовалось с ливнями, а я чередовал случайные попутки с автобусами. Тем же днем, глубоким вечером в городке Эль Прогрессо, я пытался выловить хоть какую-то машину в сторону карибского побережья, до города Ла Сейба, где меня уже ждали в гостинице. Там я должен был приступить к непонятному для меня волонтерству, надеясь попрактиковать испанский язык с посетителями гостиницы.
Пока же я застрял в смеркавшемся Прогрессо, прогресс в котором, казалось, тоже застрял. Разбитые тротуары, слоняющиеся свиньи и гондурасцы, накрапывающий дождь и горы гондурасского мусора – этим запомнился Прогрессо.

Неподалеку стояли, покачиваясь, пара автостопствующих гондурасок, молодых, пьяного вида, с банками пива в руках. Рядом была неаккуратно сложена куча их барахла. Они ждали какой-то грузовик и пытались угостить меня своим выдохшимся пивом. Но я отказался.

– А научи нас матерным словам русским! – попросили они.

Обычно латиноамериканские обыватели спрашивали меня, как будет «привет»/«пока»/«спасибо», а этим нужно было что-то попохабней. Несмотря на свой плохой испанский, материться к тому времени я уже умел и с легкостью выполнил просьбу своих новых попутчиц. Вскоре приехал грузовик и забрал алкостопщиц, я же остался дожидаться своего.

Но почти сразу же потухла единственная лампочка, возле которой мы поджидали попутки, и стало темно. Я разуверился в ночном гондурасском автостопе, разузнал у местных, что последний автобус отходит через пятнадцать минут, и побежал по ночному Гондурасу на автовокзал, по пути тряся всех прохожих в бесплодных попытках узнать, где же все-таки в этом забытом прогрессивном городе находится автовокзал. В автобус я вскочил за несколько секунд до отправления: на удивление, транспорт тут ходит по расписанию. А на входе в автобус всех пассажиров обыскивают, чтобы не пронесли ничего огнестрельного и взрывоопасного. Обыскали и меня. Автобус не взорвался, и мы благополучно прибыли на карибское побережье.

Гостиница оказалась на удивление пустой. Лишь за стойкой посапывал гондурасец-управляющий. Вскоре показался и владелец.

– Смотрю, с волонтерством у вас не густо.

– Да, гостей почти нет, – развел руками он. Казалось, его это мало заботило. Часы на стене не тикали, полы мылись последний раз еще до окончания высокого сезона, но это заботило сотрудников гостиницы еще меньше. Главное – работал кондиционер и Интернет. Что еще нужно для счастливой гондурасской жизни?

– Может, полы вам хоть помыть? – попытался проявить инициативу я.

– Нет, сегодня ты отдыхай. Да и завтра тоже. Завтра будет еще жарче, чем сегодня.

– Ладно, – не стал сопротивляться я и решил начинать встраиваться в гондурасский ритм.

– Кстати, а кто ты по образованию? – спросил меня владелец гостиницы.

– В дипломе написано, что математик и программист. Но программировать я не люблю.

– А давай ты напишешь нам программу для управления гостиницей. Это и будет твое волонтерство.

Я почесал голову. Подумал. И поступил по-гондурасски: я ее просто-напросто скачал из Интернета. Гондурасцам понравилось. И они разрешили мне жить бесплатно в их гостинице столько, сколько захочу.

Все остались довольны: и я, и гондурасцы. Почти вся гостиница досталась мне в распоряжение. Правда, из-за скуки, убежать из Ла Сейбы мне захотелось на следующий же день после прибытия, но гондурасцы, обрадованные моими программистскими способностями, обещали в ближайший выходной взять меня с собой в незабываемый поход по горам и водопадам.

– Таких замечательных гор ты еще не видел! – восклицали они. – А водопад не уступает Ниагарскому.

Я коротал время в походах по окрестностям, выискивании попутных кораблей в сторону никарагуанской границы, и даже посетил Новую Армению, деревушку неподалеку, в надежде уплыть на соседние острова. Армян и коньячных заводов там я, однако, не нашел. Ленивые карибские негры играли в домино и на нужные мне острова в ближайшие дни плыть не собирались. В целом, гондурасское «волонтерство» мне нравилось.

Наконец, наступило долгожданное воскресенье. Мои друзья, будучи гондурасцами, поступили, как я и ожидал. Они проспали. Лихорадочно обзванивая их в бесплодных попытках добудиться и отправиться на самые красивые водопады в мире, успеха я не добился. Оставалось только ждать. Июльское воскресенье в Гондурасе безлюдно и лениво, как кладбище в новогоднюю ночь.

В конечном итоге, часа через четыре после назначенного времени старта, все клявшиеся идти со мной на самые высокие горы и самые красивые водопады появились с заспанными лицами, поздоровались и… незаметно исчезли. Но, чтобы не ударить перед русским гостем и ответственным волонтером в грязь лицом, со мной отправился в поход лишь хозяин гостиницы. Прихватив с собой необъятных размеров жену. Толстая жена утратила возможность хоть как-то шагать минут через двадцать после начала похода и развернулась. Муж ее, прошагав еще с полчаса, помахал мне рукой и сказал:

– Я тут подожду, погондурашу, – и уткнулся в свой мобильник, лежа под деревцем. – Я устал.

Перед этим спал он почти до обеда. До конечной точки, водопада, мне пришлось добираться одному, о чем я нисколько не пожалел: гондурасский расслабленный темп был мне не по душе.

Правда, водопад оказался обыденно-гондурасский, не сильно впечатляющий. Но благодаря немногочисленной компании моих неторопливых друзей удалось попасть в национальный парк по гондурасской цене, а не по грабительской цене для иностранцев. На тот момент я уже достаточно огондурасился, чтобы заспанный сторож не вычислил во мне иностранца. Впрочем, можно было пройти и бесплатно: если не будить дремавшего охранника.

– А есть ли русские в Гондурасе? – спросит интересующийся читатель. Встречаются и такие. Случайно в магазине я познакомился с женщиной Натальей, родившейся в Иваново и выросшей в Ташкенте. Она пригласила меня на ферму к своему мужу, американцу, который разводит тут экзотические фрукты и продает их в США. Русские и американцы в Гондурасе отнюдь не гондурасят, а занимаются бизнесом, пока коренное население покачивается в гамаках.

Встречались и русские ненастоящие. В последние дни пребывания в стране я ехал лениво-расслабленным июльским автостопом, и подобравший меня темнокожий водитель оживился.

— Ты русский! И, значит, по-русски говорить можешь?

Я кивнул.

— Едем в Трухильо, это моя деревня. Я тебя познакомлю со своим приятелем, он учился в Москве, в институте Патриса Лумумбы, во времена Советского Союза. Сам я директор вечерней школы, для взрослых, а брат «русского» работает со мной.

Оказалось, что приятель давно вырос почти до должности министра сельского хозяйства и уехал в столицу, Тегусигальпу. С ним мы поговорили по телефону, и он поделился, что всего в стране насчитывается порядка 60-80 человек, учившихся в СССР. В отличие от своих более ленивых соотечественников, большинство из них занимает вполне неплохие должности. Вот оно, советское образование!

Сам Трухильо известен тем, что тут в 1493 году высадился ни кто иной, как Христофор Колумб. Не где-нибудь, а именно в Гондурасе ступила нога первого европейца на Американский континент. Не думал Колумб, что страна, названная им Honduras, что в переводе значит «Глубокий», спустя много веков станет объектом необоснованных насмешек россиян.

Колумб в Трухильо оказался ненастоящий, в виде статуи, а вот негры по деревне разгуливают вполне натуральные. Это – гарифуны, потомки рабов, завезенных сюда много веков назад.

У гарифуна разрешено многоженство, хотя в наши дни эта опция и не пользуется сильной популярностью. Секрет прост: они пьют самодельную водку, в которую крошат мелко нарубленный черепаший половой орган. Эта добавка считается уникальным афродизиаком. Отведал чудесной самогонки и я, правда, мгновенного эффекта не почувствовал. Видимо, слишком недолго пробыл в деревушке у гарифуна.

На вечерние занятия к этим неграм, по приглашению директора, я и отправился. Лектор, брат «русского» очень доходчиво объяснял про заболевания, передающиеся половым путем, весь класс хохотал, а я с интересом слушал.
В последние дни пребывания в этой замечательной стране я остановил грузовик, доверху груженный ворованными мешками с куриным кормом. Вонь стояла соответствующая. На вершине горы восседали гондурасцы и замахали мне:

– Залезай!

– О, гринго! – удивился водитель. Так латиноамериканцы называют не совсем любимых ими соседей из США. – Поможешь нам разгрузить мешки?

– Я не гринго, я русский. Но помогу без проблем.

– Тогда тем более!

Мы перебрасывали мешки в замаскированное кустами место на чьем-то огороде, изрядно при этом пропитавшись куриными деликатесами. Гондурасцы уехали, а я стал ждать следующих машин и приключений.

В целом, Гондурас – такой, каким вы его себе представляете. Море, солнце, ленивые гондурасцы, замусоренные улицы, разбитые дороги и красивая природа. Повсюду валяются манго и другие переспевшие фрукты, которые никто не хочет подбирать, из-за лени. Случайные девушки делают тебе комплименты и часто улыбаются, а водитель может вполне по-дружески хлопнуть зашедшую в автобус знакомую торговку по пятой точке, в знак приветствия. Гондурасцы отчасти похожи на нас, русских: редко куда-либо торопятся, часто полагаются на авось, а техника тут чинится с помощью молотка, водки и чьей-то матери.

Жизнь в городах замирает достаточно рано: горожане боятся быть ограбленными друг другом в темноте, а на всех окнах и дверях стоят внушительные решетки. Каждый мало-мальски приличный магазин, от аптеки до супермаркета бытовой техники, охраняется вооруженным охранником, который не пустит случайного прохожего, не убедившись в глазок в его безопасности. Обстановка в городах тут считается весьма криминогенной, а второй по величине город страны – Сан-Педро-Сула – несколько лет подряд занимал первую строчку в мире по числу умышленных убийств на душу населения. Пока в 2016 его не потеснил венесуэльский Каракас. В домах у гондурасцев гостеприимно и по-раздолбайски грязно и замусорено, посуда не моется неделями, а к полу можно прилипнуть прямо при входе. В этом я убедился, когда пришел в гости готовить борщ по просьбе своих приятелей. В некоторых домах бегают крысы размером с кошку, но гондурасцев это, кажется, заботит мало.

Гондурасские телевизионные новости – это сплошной поток чернухи: кто кого убил, в каком количестве, в каком городе сколько наркоторговцев задержано, а сколько погибло в перестрелке. Все это сопровождается красочными кадрами с мешками наркотиков и бегающими туда-сюда вооруженными силовиками в масках. Кажется, все это происходит в каком-то другом Гондурасе, по соседству. Настоящий гондурасец вряд ли будет заниматься таким суетливым делом, как наркоторговля. Лежать в гамаке по соседству с горой вчерашней немытой посуды, вокруг которой роятся мухи, – занятие куда более гондурасское.

– Впрочем, – заключил гондурасский лидер в галстуке, сидящий в телевизоре, – в стране все хорошо, кофе в этом году мы собрали немало, а план-2020 (есть тут и такой) неукоснительно выполняется.

Мне понравилось калымить в Гондурасе. Но, если разобраться, я там не калымил, а именно гондурасил.

via



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments