Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

О русах в Ингельгейме

Ключевое место – вот это:

Misit etiam cum eis quosdam, qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant, quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae, sicut asserebant, causa direxerat, petens per memoratam epistolam, quatenus benignitate imperatoris redeundi facultatem atque auxilium per
imperium suum toto habere possent, quoniam itinera, per quae ad illum Constantinopolim venerant, inter barbaras et nimiae feritatis gentes inmanissimas habuerant, quibus eos, ne forte periculum inciderent, redire noluit. Quorum adventus causam imperator diligentius investigans, comperit, eos gentis esse Sueonum. Exploratores potius regni illius nostrique quam amicitiae petitores ratus, penes se eo usque retinendos iudicavit, quoad veraciter inveniri posset…


Переводят его обычно так:

«Он также послал с ними тех самых, кто себя, то есть свой народ называли Рос, которых их король, прозванием каган, отправил ранее ради того, чтобы они объявили о дружбе к нему [Феофилу], прося посредством упомянутого письма, поскольку они могли [это] получить благосклонностью императора, возможность вернуться, а также помощь через всю его власть. Он [Феофил] не захотел, чтобы они возвращались теми [путями] и попали бы в сильную опасность, потому что пути, по которым они шли к нему в Константинополь, они проделывали среди варваров очень жестоких и страшных народов. Очень тщательно исследовав причину их прихода, император [Людовик] узнал, что они из народа свеонов [шведов] (букв. – их народ есть шведский). Как считается, скорее разведчики, чем просители дружбы того королевства и нашего, он приказал удерживать их у себя до тех пор, пока смог бы это истинно открыть».

(По изданию: S. Prudentii annales sive Annalium Bertinianorum pars secunda. Ab anno 835 usque ad 861 PL. T. CXV. P. 1852 Col. 1375 – 1420 - © перевод - Волынец А. 2005)

Кстати, пользуясь случаем хочу от всей души высказать и благодарность и восхищение выдающейся работой создателям сайта ВОСТОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА. СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ ВОСТОКА И ЗАПАДА - http://www.vostlit.info. Титанический труд, проделанный уважаемым Тhietmar, стал просто бесценным подспорьем для всех, кто интересуется историей!
Но основную фразу сообщения –

qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant –


я бы попробовал перевести иначе. Опять же памятуя о том, что запятые – это знак, данный нам для лучшего понимания интонации, но в исторических текстах часто – и во искушение. Ну, и обойтись без политики, которая многим мешает увидеть в курице – курицу.
Между тем, буквальный, подстрочный перевод мог бы звучать так:
1. qui se – которые себя…
2. id est – то есть («i.e.» – аналог нашему «т.е.»)
3. gentem suam – народ (племя, род) свой
То есть вполне приемлемая даже сегодня «верительная грамота»: «мы представляем народ…».
Какой?
Тут первая закавыка и возникает. Где это у нас тут слово «представляем»?
4. Rhos – «рос», это понятно.
5. vocari – называться. Именно в неопредлённой форме.
6. dicebant – называли. Именно в имперфекте – незавершённое действие.
То есть, получается глупость: называться называли.
Однако любопытно, что у слова dicere есть ещё насколько значений: назначать, изрекать, принимать, произносить, утверждать. А это даёт несколько неожиданное измерение знакомой фразе: которые себя, то есть народ свой, Рос называть утверждали/называли/назначали. Или, чуть лучше по-русски:

…которые утверждали, что их, то есть их народ, называют Росами.

Совсем иначе звучит, не так ли? Уже не – «мы называемся Росами», а – кто-то «нас называет Росами».
И получается, что в Ингельгейм прибыли люди, которые отделяют своё самоназвание и обозначение себя сторонними субъектами.
При этом выясняется, что сами эти послы – этнические шведы. Скрывать это глупо, они и не скрывают. Значит, этнические шведы, которых так все вокруг и называют этническими шведами, утверждают, что представляют иной род или народ. Который, по логике не является шведским, но и не носит собственного этнонима, принимая тот, которым его величают окружающие.
Надо полагать, шведы тщательно подбирали слова в разговоре с императором франков. Слава о них в Европе была уже вполне однозначная, обстоятельства появления при дворе в Ингельгейме достаточно подозрительные, рекомендательное письмо императора Византийского действия не оказало или даже насторожило франков… Настоящих верительных грамот тоже нет – иначе их не посчитали бы за разведчиков. В общем, раскалённые щипчики на интимные части тела – это была реальная перспектива.
Так что слова свои шведы явно хорошо продумывали. Что мы и видим: «нас только называют росами», говорят они. А так, вообще-то, руководит нами каган, под ним мы и ходим.
Кстати, это мы тоже отложим для памяти – русы в подданстве и на службе кагана. Оставим пока в стороне – какого.
Любопытна и вторая часть фразы.

quos rex illorum chacanus vocabulo - кого король тех, хакан именуемый…

Ну, и так далее. Нетрудно восстановить общую канву происшедшего расследования.
- Кто вы, господа?
- Мы представляем народ, который называют росами.
- Кто вами правит?
- Хакан.
- Это кто?
- Это типа король.
- Что-то вы нам бурно шведов напоминаете…
- Так и есть.
- Какой у шведов хакан, что вы нам лепите?
- Так это мы по крови шведы, а наш народ называют росами.
- И хакан вами правит?
- Хакан правит многими народами…
Дальше расследование заходит в тупик. После опроса византийцев франки могут установить, что хакан – это величина в варварских пространствах Скифии, и палец ему в рот не клади. Стоит он на уровне императора. Народов у него действительно много. И это будущие историки могут выделять в его каганате некий титульный народ. А в это время народы, входящие в это государство, о том не ведают и знают лишь одно: они ходят под каганом и ему платят дань.
Такой же каганат, могли напомнить византийцы франкам, мы с вами уже видели. То был Аварский. Серьёзные ребята, если помните, ещё батюшка Карл Великий с ними ратился.
О чём после такой информации должны были размышлять оперативники императора Людовика? Только об одном: могли ли хорошо известные члены организованной преступной группировки норманнов-шведов, ходящие под конунгом Эйриком, закосить под ходящих под крупным международным авторитетом Хаканом? Вопрос второй: мог ли за недавнее время появиться в Скифии новый международный авторитет уровня Хакана или данные шведы гнилую пургу гонят?
Не знаю, что могли на эти вопросы ответить испытуемые и свидетели императору Людовику. Но относительно каганата русов, о котором так любят рассуждать национально ориентированные публицисты, у нас есть вполне компетентная информация.
Святейший Фотий, архиепископ Константинопольский в своей второй гомилии на нашествие россов в 860 году говорит:

Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный — но получивший имя от похода на нас, неприметный — но ставший значительным, низменный и беспомощный — но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объел как солому или ниву населяющих эту землю

Фотий говорит о русах как о причисляемых к рабам, то есть народе ранее не самостоятельном, а подчинённом. Запомним это. И вот это мило:

Ибо и древний Израиль, когда изобличался, охваченный страстями, тогда предавался лезвию меча — и это Израиль, не какое-то там племя, не презренный народ,

«…Не какое-то там презренное племя!»
Сильно!
А теперь скажите, положа руку на сердце – у этих «презренных» полурабов могло быть какой либо собственный каганат за двадцать лет до описанных Фотием событий? При том, что вопросы титулартуры в тогдашнем мире стояли очень серьёзно, даже остро. Князь Даниил Галицкий полжизни – и какой жизни! – короны королевской добивался. А тут некая группка презренных величает своего конунга в лохмытах портках аж каганом? Да тем послам нос задранный тут же укоротили бы вместе с головой – и вся недолга!
Не потому ли и скромность такая в словах послов? Rhos vocari dicebant – так называют нас, типа.
Впечатляет, что точно так же – «так называемыми» - величает росов и Фотий! Если добавить эти его долгие инвективы про народ

«не именитый, неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас, незначительный, но получивший значение», -


логика вырисовывается простая. Был некий родец-народец, не выделявшийся из окружающей среды. Затем нечто с ним происходит, отчего народец бросается ажно на самый Царьград. Для окружающих он покуда остаётся «так называемым», но после мало не взятия столицы Римской империи это имя уже вполне узаконивается в международной политике.
Но реакция Фотия при этом всё же не в меру истерична. Отчего?
Судя по всему, что нам известно о Византии, она внимательно обозревала пространства, прилегающие к её границам, а также те, что раньше входили в Западную Римску империю. То есть Европу. И она не могла не знать о натиске викингов.
Точно так же она могла себе позволить не реагировать на эту активность норманнов, поскольку её она не очень тревожила. Появление каких-то русов тоже пока Византию не тревожит - очередной камешек в бесконечно сменяющемся калейдоскопе. Особенно с высоты её - со времен Ромула и Рема - исторического опыта.
И вот реакция Фотия показывает на серьёзную моральную травму и душевные муки от неожиданного превращения этого камешка в нечто весьма страшное и требующее к себе более чем серьёзного внимания. И большой армии на страже.
Это примерно так же, как вдруг обнаружить новую опасную банду у себя во дворе. Много лет его подметает-убирает знакомый хромой дворник-татарин. Потом он исчезает, а вместо него по двору снуют ватаги таджиков с метёлками и лопатами. Пока ничто не беспокоит, они смирные и работают старательно - но что будет завтра?
А завтра – вдруг во дворе появляется целая банда из самого Таджикистана, которые - вообще бывшие «юрчики» и ничего другого, кроме как резать, вовсе делать не умеют. Если раньше у тебя максимум магнитолу из машины могли свистнуть, то теперь машина твоя уже пылает, гараж взорван, соседи бегут в панике, кого-то за помойкою метелят скопом... В конце концов, ОМОН прибывает, порядок наводит, но информация о приключении в вашем дворе уже дошла до телевизора. И он надрывается о ранее не известных, незнаемых, не замечаемых таджиках, теперь ставших знаменитыми, а может быть, даже удостоившихся награды самой «Аль-Каиды»...
Кажется бредом. Но это примерно то же, что пережили греки в Константинополе. Если же без аналогий, то, как мне кажется, ключом ко всему пониманию природы понятия «Русь» является именно вот это восприятие её как некой силы, чуть ли не тайно прописавшейся у тебя в подворотне, но вдруг заявившей о себе.
Не славянской силы - славян Византия знала и непременно тот же Фотий упомянул бы, что русы - очередной вид славян, которые ещё триста лет назад начали империи кровь пить.
И не силы кочевников - их тоже, судя по Багрянородному, хорошо отслеживали и довольно знали.
Кто еще?
Во всяком случае, поток серебра на Бирке после 860 годов заметно вырос...
Но – эти события ещё впереди. Пока же из того, что сказано до и в Ингельгейме, очевидно: росы-русы самостоятельной политической силой не являются и служат какому-то кагану.
Что мы ещё можем заключить из этого эпизода?
Что франки народа или рода «рос» не знают. Им недостаточно такого названия, они требуют дальнейшей идентификации. Что византийцы, напротив, его знают, но в целом за росов не «вписались», предоставив тех своей судьбе и расследованию франков. То есть всерьёз их не воспринимают. «Народ незаметный, что уж…» Но – хоть и не не союзники, но и не враги: объявление о дружбе от кагана к императору Феофилу было принято и благосклонно (написал же он письмо-рекомендацию!).
Ещё мы видим, что в 839 году что-то помешало росам-шведам добраться до их кагана, но возвращение было вполне мыслимо по дунайско-рейнско-балтийскому пути. Что эти росы были достаточно богаты, чтобы в отсутствие пособий от своего руководства, а также банковской системы оплачивать длительное незапланированное путешествие. Во время которого им, как послам, на хлебе и воде сидеть не полагалось. Зато полагаось хотя бы по одному слуге.
Кстати, интересно – что им помешало. Может, это наведёт нас ещё на какие-нибудь предположения о том, что это был за народ – рос?
В различных изданиях звучит довольно мощный хор, мотив которого: неважно, кто послы по национальности, важно, кому они служили. Это верно. Непонятно только, с какой такой радости немедленно после этого звучит утверждение, что служили эти шведы славянам.
Не будем указывать на нелепость такой постановки темы только одним вопросом: а каким славянам? Всем? Так в 800 годы славяне сидели от Крита до Ладоги и от Эльбы до Волги. Вот так прямо всем им шведские послы и служили?
Нет, мы вслед за авторами этой гипотезы предположим, что русы служили славянам. Некоему славянскому каганату. Были там послами.
Немедленно попадаем в следующую логическую ловушку: если каганат славянский, то отчего послам не поведать и в Константинополе, и в Ингельгейме, что служат они некоему давно известному всем народу. Каганат, как мы уже знаем, - далеко не хвост собачий. А славян что немцы (будущие пока, потенциальные), что греки (византийские) знают, как облупленных. И потому если бы «рос» были народом славянским, послам куда проще – особенно в виду обстоятельств, когда их заподозрили в шпионаже – было назваться либо славянами, либо послами славянского лидера или народа. В общем, в соответствии с элементарной логикой выживания – а дело ведь шло о выживании, не меньше, поскольку у франков к норманнам претензий накопилось к тому времени ох, как немало! – послам следовало привести ситуацию как раз к знакомому франкам аналогу. При всех претензиях их к славянам, это были все же совершенно другие отношения, нежели с норманнами.
«Не могут они, Василь Иваныч! Понимаешь – не могут!»
Ибо франки должны были сказать в таком случае: «Оппа! Славяне уже каганат создали! Где? Какой? Дайте хоть монетку посмотреть!»
И действительно, зададим мы тот же вопрос энтузиастам славянского каганата, - может, хоть монетку предъявите? Какой же каган без своей монетки? Да и вообще – что-нибудь предъявите из вещественных доказательств! Вон черняховская культура, даром, что не каганат ни разу, - а сколько археологии даёт! Аварский каганат – тож. Не говоря уж о Хазарском.
Но тут нам в лучшем случае предъявляют салтово-маяцкую культуру. Которая, конечно, всем хороша по-своему. Но отчего-то так и остаётся не более чем археологической культурой. А каганат, напомню, - степная империя. А от империй обычно остаются документальные следы. Ибо империи обычно начинаются со зверств – а это не та тема, которую пдвергаемые зверствованию склонны объодить молчанием. Вон русы, даром что ещё в 839 году их никто не знал – а уже двумя десятилетиями спустя какого шороху на главную столицу тогдашнего мира навели?! Жаль, что не взяли – вот была бы эпика!

В общем, хватит топтаться у открытой двери. Скажем прямо. Заявление, что-де «есть такой народ!» следует расценивать совершенно однозначно: как заявку на собственную идентификацию, не связанную ни со славянами, ни со скандинавами.

Только с неким каганатом.

Таким образом, мы видим:

- шведы по национальности образовали новый народ (род), не имеющий ничего общего с Швецией;

- этот (на)род следует называть «Рос», поскольку его так всё равно называют;

- новый народ настолько лоялен либо неизвестен Византии, что ей не показалось неприемлемым включить их в состав собственной делегации, направляемой к немцам, - хотя византийцы, надо полагать, были не глупее последних и также проверили послов на национальную принадлежность;

- государство, от которого прибыли послы, находится в дружественных отношениях с Византией или по крайней мере хочет установить таковое;

- это государство франкам-немцам крови не портило, потому совершенно не боится, что к его представителям, по национальности шведам (т.е. норманнам), будет проявлена враждебность;

- это государство за время поездки послов вступило с кем-то в жестокую войну, которая помешала им вернуться на родину в обход Европы, по пути, по которому они прибыли в Византию;

- то есть оно не граничило с Византией, зато воевало с кем-то, кто граничил с Византией прямо или через территорию кого-то ещё.

Да, и вот тут остаётся вернуться к двум нашим неудавшимся Штирлицам в Ингельгейме. Похоже, им пришлось испытать похмелье как раз на том степном пиру 820-830 годов. Вернуться к себе им явно помешали то ли венгры, то ли печенеги, то ли какие-нибудь «зелёные» с лозугом «Бей белых, пока не покраснеют, без красных, пока не побелеют».

Ну, а дальше всё идёт как следствие. Однажды эти «местные» норманны – на каком-то этапе ставшие величаться русами -  должны были и формально перейти под чью-то руку. Вряд ли – под руку из собственной среды. Слишком мало ресурсов у каждого желающего. А вот под чью-то иную, которая была бы разом сильнее любой русской ватаги…

Что послужило поводом или причиною – неизвестно. Норманны были, конечно, далеко не зайчиками. Выйдя в своих поисках на Днепр, Дон, Оку и Волгу, они тем самым выходили и на Степь. И могли вполне ввязаться в разборки местных крутых парней – ведь они и сами были крутыми парнями и наверняка хотели вмешаться в процесс дележа чужого имущества. Тем более, что аргументов – и крайне острых – у них хватало.

Но однажды перед ними встал традиционный вопрос: «С кем вы, мастера культуры?» В конце концов, культура фехтования боевыми топопрами – тоже культура. И, надо полагать, русы – те самые, пустившие корни на местности, - должны были выбрать хазар метрополии. Вряд ли они задумывались о неинтеллигентности антисемитизма, но твёрдо должны были знать, что на пути к восточному серебру сидят хазары метрополии. Кто бы ни был там прав в вопросах веры – тем более, что какая разница, если всё равно волк Слепнир однажды сорвётся с цепей, и настанет Рагнарёк, - Б-г на стороне больших батальонов. То есть – большого серебра.

И, видимо, однажды что-то случается, из-за чего русы переходят под руку хазарского кагана. Вряд ли война. Скорее – сам по себе постепенно выкристаллизовалсь структура, которая постоянно имела дело с хазарами. По делам транзита, например. И этой стуруктуре ствло однажды просто выгодно вступить в постоянные вассальные отношения с тем, кто на горле транзита руку держит. Это же всё равно. Абы только обогащаться не мешал. И чести не поруха – вассалитет дело людей благородных.

Собственно, о том, что русы прямо служат хазарскому кагану, прямо говорит багдадский путешественник Аль-Масуди. И по времени заметки его – как раз в 940-х годах сделаны. Хотя и затрагивают несколько более ранние времена, ибо основываются на рассказах жителей Табаристана и других прикаспийских стран:

 

«Что касается язычников в [хазарском] государстве, то среди разрядов их находятся сакалиба [славяне] и русы, которые живут на одной стороне этого города [Итиля]. … Русы и саклабы, которые, как мы уже говорили, язычники, [также] служат в войске царя [хазар] и являются его слугами.

 

Это подтверждается и археологически. Всаднические особенности вооружения славян-северян отсюда и берут начало – из покорения их хазарами и последующей службы кагану. Ну, а русы на той же службе не могли не проникнуться эффективностью кавалерийских подразделений в степях. И, соответственно, взять всё лучшее себе.

Собственно, и кагану выгоден такой коллективный вассал. Кто, например, соберёт дань для хакана по лесам славянским? Его степные всадники? Нет. Это сделают только корабелы, которые по рекам могли достичь населённых пунктов лесовиков. Тем более, что опыт у них в этом смысле большой. Ещё в своей Скандинавии они точно так же финнов трясли. Раз в год – вперёд, ватажка, на сбор дани для своего конунга!

 

Осенью они поехали на юг, в Трандхейм, и явились к конунгу. Он принял их самым приветливым образом. Брюньольв стал тогда лендрманном конунга. Конунг поручил ему ездить в Финнмарк и собирать дань и дал ему право торговать с лопарями и еще другие права. После этого Брюньольв вернулся домой в свою вотчину, а Бард остался при конунге и сделался его дружинником.

 

Что в этом куске из «Саги об Эгиле» не подходит к восточно-европейским условиям? Заменить Трандхейм на Семендер, да конунга – на хакана. А что лопари, что славяне – это уж последний по принципиальности вопрос…

Собственно, тут и умозаключать нечего. Ибо сказано прямым текстом. Кусок из него мы уже знаем, а вот что ему предшествовало в тексте арабского географа персидского происхождения Ибн Русте, который составил в 930-х годах компилляцию сведений от разных авторов:

 

Они имеют царя, который зовется хакан-Рус. Они производят набеги на Славян, подъезжают к ним на кораблях, высадятся, забирают их в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там.

 

И всего лишь логично становится, что каган позволяет каким-то русским отрядам оперировать на землях смежных племён, опираясь на какие-то хазарские базы. Например, на Киев. 

Были ли это Аскольд или Дир - предположение подкупающее, более того, объясняющее арабские известия, что «первым русским царем был Дира». В этом случае увязывается и то, почему послам россов пришлось совершить вынужденное европейское турне – в степях действительно было неспокойно, и те же венгры, например,могли шалить на порогах, не пропуская в Самватас киоавский.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments