Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Славяне до русских

Глава 13. Первый Drang nach Osten

Созидательный труд скифов-пахарей был прерван на рассвете. Вероятно. Войны очень удобно начинать именно в это время. Ночной мрак рассеивается, впереди целый световой день, ты свеж и бодр, и утренняя прохлада так и зовёт помахать мечом, согреть застывшие мышцы.

А враг — наоборот, ни к чему не готов. Последний сладкий сон досыпает скиф, похрапывая рядом с женою — бывшей чернолешенкою. Теперь-то, понятно, времена другие, давно уже сжились-сроднились-слились в один род-народ. Прежние завоеватели и завоёванные. Куда более чужими стали некогда свои кочевые скифы — дикари степные. Не говоря уже о сарматах, что сменили их в последнее время. Сарматы жестоки, но и с ними научились ладить. Лишь дань плати — а так они даже на постой в города не рвутся. В шатрах живут.

Словом, спокойная, предсказуемая ситуация. Динамическое равновесие.

И вот в начале III века до н.э. некто его нарушил. Археология фиксирует, что поселения лесостепного правобережного Среднего Приднепровья прекратили в это время своё существование.

Сегодня мы называем получившуюся в результате культуру - зарубинецкой.

Несмотря на некоторые патриотические попытки, последние данные археологических исследований говорят, что ничего особенно общего ни с праславянами, ни тем более со славянами эта культура не имеет. Разве что по характеру уцелевшего населения — чернолесско-скифского. Зато интервенты имели много общего с германцами. Будущими, конечно: в те времена ярко выраженных германцев ещё не было. Но всё же пришельцы были выходцами из периферии достоверно прагерманской ясторфской культуры. Это север Германии около Дании и сама Дания, тогда Ютландия.

И ещё захватчики имели нечто общее с кельтами.

Примечание про кельтов

Это были суровые воины, которые освоили пространства от Испании до Карпат и Малой Азии. Брали Рим. Они создали весьма развитую металлургию, совершенное искусство, особенно татуировки, и крайне высокоорганизованную религиозную систему. Которую затем мы встречаем почти без изменений у «нас»,  у населения Древней Руси и незадолго до неё. Некоторые полагают, что само слово «волхв»,  от которого пошёл «волшебник»,  было перенесено в язык, который впоследствии унаследовали славяне, с названия кельтского племени вольков.

Кельты —

– первыми в Западной Европе научились плавить железо, из которого делали не только оружие, но и орудия труда. Железные орудия позволили им достичь высокого уровня в земледелии и различных видах ремесла. А железное оружие — длинные мечи и топоры — давало неоценимые преимущества в битвах с многочисленными врагами. /387{C}{C}/

Археологически ранних кельтов трудно отличить от других индоевропейцев, пришедших в Европу в составе доарийской волны.

Постепенно, однако, происходило их обособление. Где-то к концу V — началу IV века до н.э. кельты и прагерманцы уже осознавали свою различную идентичность. Соответственно, в ходе чисто демографического, точнее, демографическими причинами вызванного, расширения ареалов племён между общностями стали проскакивать искры.

И то ли прагерманцы оказались сильны, то ли кельтам незачем было лезть в сумрачные Чёрные леса, где бог Вотан собирал обильный урожай кровавых жертв внутригерманской резни, — но обрушились кельты на богатые южные народы. Около 390 года до н.э. бойи, лингоны и сеноны оккупировали Северную Италию, где создали своё государство.

Ещё полвека кельты распространялись вдоль Дуная, где встретились с македонцами грозного Александра Двурогого. Вроде бы он (или его полководцы) их отбросил, из-за чего интервенты в лице племени галатов Македонию обогнули и дошли до Босфора, где и расселились. Воспоминанием чего является название константинопольского пригорода Галата.

Но набеги кельтов на Македонию и Грецию не прекратились. Особенно усилилились они после того, как где-то здесь, в районе Дуная и Балкан, эти люди соприкоснулись со скифами. Судя по всему, идиосинкразии между ними не возникло (мы ещё увидим, насколько это важное обстоятельство). Ибо достаточно быстро подружились до такой степени, что решили вместе поискать добычи на землях македонцев. Тем более что с последними скифы имели старинные разногласия — ещё со времён, когда отец Александра Македонского Филипп пытался их покорить. Правда, по словам Помпония Мелы, неудачно —

– некогда два царя, осмелившиеся не покорить Скифию, а только войти в неё, именно — Дарий и Филипп — с трудом нашли путь оттуда.

Была и вторая попытка. По словам ещё одного римлянина, Помпея Трога, –

– …Зопирион, оставленный Александром Великим в качестве наместника Понта, полагая, что его признают ленивым, если он не совершит никакого предприятия, собрал 30 тысяч войска и пошёл войной на скифов, но был уничтожен со всей армией.

Так что вопросы к македонцам у скифов имелись.

Правда, самих их уже дожёвывали сарматы, и сполна насладиться победой они не смогли, когда в 280-х годах до н.э. кельты всё-таки прорвали македонскую границу. И затем в 279 году до н.э. сожгли знаменитый храм в Дельфах, по сути, уничтожив душу античной греческой цивилизации.

В силу естественных причин южные народы без большого энтузиазма встречали кельтских агрессоров. Кое-кого удалось потеснить и затем сжиться, как, например, с иллирийцами. Кое с кем удалось наладить взаимовыгодное сотрудничество, как с греками, с охотой бравшими на службу боевитых наёмников. А кое-кто пестовал в себе нетолерантные чувства — как римляне. Сполна свою мстительность затем удовлетворившие.

Но в любом случае земли тут были заселены плотно, и втиснуться сюда новому народу было затруднительно. И для эффективной экспансии имелось только северное направление.

Вскоре на территории нынешней Чехии расселяются бойи, из-за чего здешняя земля получает название Богемия.

Другие племена «садятся» вокруг нынешнего Белграда, тогда Сингидуна, и Вены, тогда Виндобона.

В это же время кельты достигают Карпат, и к середине III века до н.э. они добираются до Польши и северной Германии, где снова встречаются с германцами. Представителями ясторфской культуры.

Круг замкнулся.

Культуру кельтов интересующего нас сейчас времени называют латенской.

По соседству с нею, на территории нынешней Польши, доживала свой срок лужицкая культура. О том, кого она представляла этнически, учёные, как говорится, спорят. Считается, что была она близка к иллирийцам, к ранним италикам и тем же ранним кельтам. В общем, обычная в те времена смесь родов, которые лишь впоследствии будут образовывать народы.

Во всяком случае, считается, что генетически она была продолжением уже известной нам тшинецкой культуры. Только на западе. И генетическое родство здесь присутствует: это те самые, «чистые» славяне, что с маркёром R-Z458.

Так или иначе, к III веку до н.э. кельты стали проникать и сюда. И под их ударами лужицкая культура гибнет. И тогда на юго-восточной границе ясторфской культуры, в верховьях Эльбы, появляются смешанные кельто-ясторфские памятники так называемой подмокельской группы. А в глубинку «Ясторфии» начинают проникать латенские, то есть кельтские импорты.

Соответственно, начинается движение. Кто-то тянется к импортам, кто-то — к импортёрам, кто-то — к экспортёрам. И постепенно складывается новый узор в историческом калейдоскопе. На ясторфской периферии, на лужицком теле, на кельтской культуре вырастают латенизированные германские общности — пшеворская, оксывская и зарубинецкая.

А может, и не германские. Ясторфская периферия — не обязательно германцы. Ведь в пограничье всегда есть возможность для смешения населения. И образования, таким образом, новых этносов.

Каких?

Имеется одно очень тонкое наблюдение:

когда в середине I в. до н.э. началось расселение предков исторических германцев из ядра ясторфской культуры в междуречье Эльбы и Одера, племена, близкие им и втянутые в орбиту их действий, стали германцами, группы же, оказавшиеся в стороне и втянутые в орбиту других народов, стали другими народами. /344/

Вот взять, к примеру, оксывцев. Покорили они племена поморской культуры, взаимно оттолкнулись с пшеворской, сдвинувшись к северу, — и вот уже пошёл этногенез одних народов. Например, ругов. А часть пшеворцев после столкновения отправилась к югу — и вырисовываются вскоре германские племена вандалов и бургундов. А ещё одна часть осталась на месте, принимала и отдавала этнические импульсы в окружении балтов — и вот она становится некими... венедами.

Очень важными ребятами относительно прослеживания истории славян.

Римские авторы, кажется, подтверждают это. На пшеворскую территорию они помещают лугиев. Это германское племя, которое активно участвовало в Маркоманнских войнах. Но это было позже, в 166180 годах уже новой эры. Выходцами из пшеворской культуры считаются также вандалы, бургунды и… венеды! Новое ли они население, переработанные ли в других культурных общностях иллирийские венеты — не так важно. Важно, что этнонимы эти не только похожи, но и всегда путались древними авторами.

Возможно, с этим обстоятельством и связаны глухие отзвуки русской идентичности с вандалами, как оно отразилось в — спорной, правда, — Иоакимовской летописи:

По устроении Великого града умре Славен князь, а по нем владаху сынове его и внуки много сот лет. И бе князь Вандал, владая славянами, ходя всюду на север, восток и запад морем и землею, многи земли на вскрай моря повоева и народы себе покоря, возвратися во град Великий.
По сем Вандал послал на запад подвластных своих князей и свойственников Гардорика и Гунигара с великими войски славян, руси и чуди. И сии шедше, многи земли повоевав, не возвратишася. А Вандал разгневався на ня, вся земли их от моря до моря себе покори и сыновом своим вдаде.

Или постоянный рефрен идентификации русов и ругов в раннем Средневековье. Мы к этому ещё вернёмся, но ведь руги — это выходцы из той же оксывской культуры, столь же латенизированного варианта ясторфской.

То же касается и зарубинецкой культуры. Некоторые отважно помещают её в список праславянских. Но мы этого делать не будем. До достоверных славян тут ещё далеко — лет семьсот. И пока «зарубинцы» — ещё этнически разумно не определяемый конгломерат. Ствол, из которого ещё отрастут разные ветви. Возможно, славяне в том числе. Но тогда в праславяне можно с тем же успехом записать и африканского «Адама»,  и андаманских аборигенов, и ностратических охотников на мамонтов. Оно, конечно, так и есть — все эти люди, как мы знаем, генетически предки славян. Но всё же разницу между биологическими предками славян и праславянами как определённой этнической культурой  хотелось бы твёрдо обозначить.

В общем, мы в любом случае видим — археологи видят — возникновение пшеворской и зарубинецкой культур на ясторфской периферии в результате латенского воздействия. Носители этих культур не сразу и оторвались от корней: они явно были вовлечены в орбиту действий выходцев из ясторфской культуры. Их по-кельтски согнутое оружие и керамику фиксируют в ряде памятников в междуречье Эльбы — Заале и на Майне. Как полагают, это связано с движением на запад германцев Ариовиста, с которыми довелось воевать Юлию Цезарю.

Разумеется, я тут поторопился назвать пшеворцев и зарубинцев германцами. Снова повторюсь: они ещё в лучшем случае прагерманцы. И сами себя они, конечно, не больно-то с германцами ассоциировали. Тем более что и термина такого не знали — это римское обобщение для народов на северо-восток от лимеса.

Впрочем, и прагерманцы представители этой культуры такие же, как и праславяне или прабалты. Как уже сказано, куда сдвинутся — теми и станут. Ибо пока что есть только роды, родовые общины. И есть какие-то начатки будущих известных нам племён. А народов — нет. По крайней мере, здесь в северной Европе, где ещё продолжается, так сказать, «этнолитейный процесс».  В котором зачастую один сорт этноса отличает от других лишь маленькая присадка из какой-либо иной культуры. Или из контактов. Или даже из религиозной идеи. Ведь говорят же, что иранцев создала огненная проповедь Заратустры. И их же выделила и отличила от других ариев.

И вот, похоже, какая-то из проповедей погнала часть носителей зарубинецкой культуры на юго-восток.

Впрочем, понятно, какая проповедь. Конечно же, до кельтизированной культуры на севере доходили от родственных южных кельтов слухи и разговоры о том, как хорошо, как богато живётся людям на юге.

Не исключено также, что те кельты и прямо призывали охочих бойцов с севера потешить силушку в славных ратоборствах с македонскими богатырями.

А что значит — часть зарубинцев двинулась? Мы уже постоянным рефреном говорим в этой книге: «те сдвинулись»,  «эти переселились»,  «этот народ мигрировал».  Что это значит вообще — «народ мигрировал«?

Примечание про переселения народов

Это нам из нынешнего прекрасного далёка кажется, что переселение народов было миграцией именно народов. На самом деле брать с собой в дальний поход жён-детей-стариков просто нерационально. Экономически невыгодно. Их же кормить надо. Их защищать надо. Они, простите за прозу жизни, одни останутся, если голову сложишь. А Красного Креста тогда не было. И никто не защитит твою жену и детей, когда ты уйдёшь к богам отчитываться, сколько убил славных врагов.

Проще говоря, это — обуза в воинском предприятии. А тогда любой дальний поход по определению был воинским предприятием.

И что-то не очень запустевали земли, якобы оставляемые всем племенем. Вроде бы ушли, скажем, готы искать свой Ойум, а приглядеться — всё равно сидят какие-то готы в Скандинавии. Ушли юты, англы — а нет, не заросла полынью Дания, продолжает на ней кто-то жить и новых грозных воинов растить!

Словом, о чём я говорю? О том, что нередко новая культура появлялась там, куда приходили ушедшие в дальний поход воины, вырезали местных мужчин и брали себе их женщин. А на родине этих захватчиков продолжали себе мирно пахать и сеять те из их родов, кто никуда  уходить и не собирался. Вернее, так и оставался — тылом для войска. Кто это были?

Оставался глава рода. Оставались старейшины. Оставались младшие сыновья. Оставались вообще те, кому велел остаться глава рода: ведь на земле кому-то надо продолжать работать. Оставались водимые, то есть главные жёны. Оставались матери и сёстры.

А далее — войско могло вернуться с добычей и славой. И разойтись по родовым селищам и городищам, распространяя вокруг себя аромат успеха. Заражающий новых мужчин. И поднимающий их в следующий поход, как только военный вождь провозгласит его.

Или войско могло вовсе не вернуться. Погибнуть полностью. Это ничего. Род воина ведь сохранился.

А могло войско не вернуться потому, что встретило землю, на которой захотело поселиться. Правда, на ней обычно кто-то уже жил. Но это не проблема. Во-первых, они — чужаки. То есть фактически как бы и не люди. Их не жалко, и с ними можно делать, что хочешь. А во-вторых, если сила и удача с тобой, то ты их победишь — и заживёшь!

Похоже, что-то подобное и произошло с нашими скифами-земледельцами. Пока они жили, не ведая о надвигающейся беде, где-то в польских и германских лесах она уже назревала.

Одно ли войско, несколько ли, или даже войско вместе с частью гражданского населения, —  но часть «зарубинцев» двинулась вдоль рек к манящей богатствами Македонии. Беда скифов-пахарей, что в Вислу впадает Западный Буг, а от того — два шага в речную систему Днепра. В походе по которой «зарубинцы» натолкнулись на процветающую землю с мирным — находок оружия этого времени уже мало — населением. И…

Через четыреста лет предания об этом событии позовут готов в поход на поиски блаженной страны Ойум…

Интервентов, носителей зарубинецкой культуры, идентифицируют ныне как бастарнов. А –

–  баста́рны — племя германского происхождения, раньше других пришедшее в соприкосновение с греко-романским миром. Страбон признаёт, что их происхождение неизвестно, Тацит утверждает, что это племя германского происхождения, которое деградировало из-за смешанных браков с сарматами.

При передвижении германцев из восточной части Европы к центру её бастарны первые направились на юго-запад. В истории они упоминаются впервые в 182 г. до н.э., во время македонских царей Филиппа V и Персея, живущими на Тисе, у Карпат и при дельте Дуная. Это был чрезвычайно рослый народ, с голубыми глазами, очень храбрый на войне, но долгое время остававшийся на первобытной степени культуры. До III века н.э., когда готы явились преобладающим германским народом в юго-восточной Европе, о бастарнах упоминается в истории войн римлян на нижнем Дунае и у Карпат, как о сильном племени. Они исчезают из истории после того, как 100 000 из них по желанию императора Проба в 279 г. н.э. переселились в римскую Фракию.

Так писалось в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона. Со времени выхода этого словаря минуло ровно сто лет. С тех пор, судя по великолепной книге В.П.Будановой «Варварский мир эпохи Великого переселения народов»,  много к этим знаниям не добавилось. Этническое происхождение бастарнов по-прежнему спорно. Кто причисляет их к сармато-фракийцам, кто — к кельтам или кельтизированным иллирийцам, кто — к германцам, а кто-то — даже и к персам. Между тем в свете археологических находок проблема эта решается просто:

…проникновение латенских импортов на юго-восточную окраину ясторфской культуры и складывание там переходной латенско-ясторфской подмокельской группы создало предпосылки для широкого распространения процесса латенизации, который резко активизировался с началом передвижения населения восточно-ясторфской периферии, приведших в 225 — 190 гг. до н.э. к сложению цикла латенизированных культур и попавших в поле зрения письменных источников, отмечающих появление в Причерноморье скиров и бастарнов. /144/

Говоря проще, окельтизированные недогерманцы пошли воевать македонцев, а по пути захватили страну скифов-земледельцев. После этого, оставив там известную часть войска, бастарны, неся с собою ясторфские, латенские, зарубинецкие вещи, распространяются на юг, достигают Причерноморья, где оставляют памятники типа Поянешти-Лукашевка. При этом культурные импульсы с прагерманского северо-запада продолжают надёжно фиксироваться археологически.

Заключения сегодняшней археологии поддерживается древним историком Страбоном, который, описывая ситуацию в Причерноморье на рубеже II — I веков до н.э. (самый расцвет зарубинецкой и поянешти-лукашевской культур), говорит о наличии между Истром и Борисфеном  двух группировок бастарнов:

…певкины владеют островом Певкой в дельте Дуная, а две прочих бастарнских группировки, атмоны и сидоны, располагаются «в глубине материка» между Дунаем и Днепром, за которым находятся сарматы-роксоланы

Так что правы древние авторы, которым вообще давно надо бы дать больше веры. Особенно после того, как их правоту во многом стала подтверждать наука генетика. Бастарны могли быть кем угодно, но оставались «на связи» с германской ясторфской культурою.

При этом — всё по тому же принципу, когда одни уходят воевать, а другие остаются их тылом и резервом — поколение за поколением новые и новые волны бойцов спускаются к Дунаю. И по находкам видно, как синхронизируется прилив боевой активности бастарнов с новыми ясторфскими импульсами в регионе памятников Поянешти-Лукашевка. Словом, подпитка «германскими оккупантами» шла регулярно.

Несмотря на это, «днепровские» бастарны развиваются уже по своим местным лекалам. Как «польские» — по своим. Вот вам и три культуры с одним народом. Как бывают три (или больше) народа с одной культурою.

Но вернёмся к днепровским бастарнам. Германцам удалось уверенно закрепиться в этих местах. И создать уже собственную культуру:

…вещевой комплекс погребений скифского времени совершенно не схож с зарубинецким…

Нет никаких оснований для того, чтобы утверждать, что типологическое сходство двух культур, близость форм массовой кухонной керамики позволяют доказать их генетическую преемственность. /144/

На сей раз ассимиляции, срастания культур завоевателей и завоёванных не было. По крайней мере, поначалу.

Зато тогдашние вещевые комплексы содержат элементы юго-западных — балкано-иллирийских культур. Это значит, что местные воины активно участвовали в балканских походах времён III Македонской войны. И, соответственно, их добыча и их рассказы влияли на дальнейшее складывание и формирование днепровско-зарубинецкой общности.

А что же скифы-пахари? Тоже стали бастарнами? Тогда кто донёс до нас гаплогруппу R1a1?

А с ними было как обычно бывает в этнической истории. Кто-то погиб. Кто-то ушёл. Кто-то остался под новыми властями, как всегда остаются земледельцы на своей земле. И не сразу, но постепенно всё больше и больше внёс настолько заметный колорит в зарубинецкую культуру, что до сих пор многие желают отнести её к праславянской…

Но вот этим ли людям удалось донести до нас славянскую гаплогруппу — это большой вопрос. Завоеватели редко не пользуются случаем продолжить в женщинах завоёванных собственный хромосомный набор. Так что, возможно, R1a1 донёс до нас кто-то другой. Интересно, кто?

Может быть, те, кто ушёл? Или те — к кому ушёл?
Tags: Славяне до русских
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment