Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Славяне до русских

Глава 16. Черняховская культура и культура киевская

Судя по всему, именно здесь, на Волыни, готы разделились на две большие группы — остроготов и визиготов.

Остроготы двинулись, скорее всего, вдоль Южного Буга к Нижнему Поднепровью, обходя днепровскую излучину по степям, либо сообразуя свои движения с дозволением тех, кто уже образует киевскую культуру. Вероятно, сферы влияния были разграничены по порогам, на что указывают смутные упоминания о готской крепости около них под названием Danparstaðir. По пути они оставляли за собой свои поселения, видимо, не очень боясь агрессивных действий со стороны местного населения. Похоже, что отныне –

– продвижение готов в Причерноморье не имело характера завоевания. Германцы вливались в местные общины, составляя их определённую часть и быстро воспринимая элементы их культуры. В отличие от северных регионов, культура готов не представлена здесь в чистом виде. /173/

Это, в общем, понятно. Среди самих готов наверняка находились группы людей, коих не тянули дальние страны, зато вполне нравилось на новых землях. Бояться им было практически нечего: они всё равно были представителями завоевательной силы. И ничего, что войско уходило — оно уходило, а сила оставалась за ним, выстилая его след.

С 239 по 269 годы интервенты разрушают множество античных центров на побережье, сокрушают скифское царство в Крыму, уничтожают ряд позднескифских нижнеднепровских городищ. И скифы перестали существовать как этнос вообще. Во всяком случае, о них никто уже не вспоминает. Разве что в переносном и собирательном смысле.

Но с точки зрения не морали, а чистого военного профессионализма экспансия готов и их союзников вызывает восхищение. Они не просто пришли и ушли. Они не просто, как бастарны, добрались до определённой местности, убили там всех сопротивляющихся и сели. Нет, готы, благодаря вот этой своей манере оставаться и оставлять поселения на чужой земле, довольно быстро стали ведущей военной, а затем и политической силой на огромном пространстве от Припяти до Крыма и от Дона до Дуная. А как не стать, когда за каждым готским поселением на чужой земле стоит объединённая сила всех готов, а твоя весь-деревенька — всегда одна против них?

В итоге к середине III века готы установили политическое господство над всеми племенами, обитавшими в Лесостепной части Украины в Причерноморье, Приазовье и Крыму, создав некий готский союз.

Нет, конечно, не могло не быть войн и столкновений — по крайней мере, с обитающими в степи кочевниками и особенно поначалу. Но так или иначе, готская «империя»,  судя по археологическим и письменным памятникам, довольно быстро включила в свою орбиту такие народы, как:

– гепиды, с которыми  связывают позднюю фазу вельбарского проникновения на юг;

– вандалы, которые присоединились к «империи» из пшеворской культуры;

– герулы, которые в середине III века были вытеснены данами с Ютландского полуострова;

– бургунды (впрочем, они быстро ушли на Запад);

– певкины, которые вошли в черняховский конгломерат потому, что жили на границе с римлянами и подвернулись по дороге;

– тайфалы, про которых не известно практически ничего, ибо их археология не выделена;

– бораны, которые будто бы специализировались на мореходстве. 

Это — германцы (если боранов относить к германцам, в чём некоторые высказывают сомнения; но это принципиально картины не меняет).

Кроме них, в состав «черняховцев» входили:

– эллинистические группы, прежде всего эллинизированные скифы;

– поздние скифы, что уцелели после первого готского натиска и теперь ассимилировались;

– сарматы, которые осели на землю;

– аланы;

– языги;

– роксоланы;

– аорсы.

Это, кстати, очень заметная часть населения: сармато-аланы составляют в Причерноморье примерно 20% всех захоронений.

Наконец, в державу готов вошли гетские, дакийские и фракийские племена, а также представители культур Черепин-Теремцы как продолжения зубрицкой и киевской.

Последняя, правда, с оговорками того порядка, что, скорее, соседствовала с готами, нежели входила в их государство. Но, во всяком случае, во второй четверти IV века черняховские памятники образуются в лесостепной зоне на левобережье Днепра, которая входила в ареал киевской культуры.

Вот у нас и появилось то понятие, которое объединяет вышеназванный конгломерат племён при верховенстве готов. Ибо своё материальное выражение этот союз получил в черняховской археологической культуре.

Всего на территории Украины, Молдавии, Румынии и России открыто около 3,5 тысяч памятников черняховской культуры, раскопано около 200 поселений и 120 могильников. Эти памятники делят на три группы.

Первая — «типа Косанов» — несёт явные  элементы вельбарской культуры и, следовательно, оставлена готами. Точнее, германцами вообще, так как заметно влияние и других германских культур.

Вторая — «типа Черепин».  Её отдельные горячие головы относят к славянскому предшествию. Но я бы осторожнее сказал: есть элементы, которые характерны для будущих достоверно славянских культур. Хотя и не только для них. Например, жилища в виде квадратных землянок и полуземлянок, печь в углу. Лепная керамика в основном в виде горшков, в том числе близких к будущим «пражского» типа. Германская «мисочная» посуда, впрочем, тоже представлена довольно обильно.

Третья — «причерноморский тип».  Судя по характеру находок, его особенности определяют поздние сарматы и аланы. В лепной керамике, к примеру,  преобладают горшки «позднескифского» типа. Дома каменные. Значительная часть захоронений характерна для аланов.

Таким образом, понятно, что черняховская культура не является готской. И не является  продолжением готской вельбаркской культуры. Нет, вельбаркские поселения и памятники продолжают существовать, как существовали:

Готские селища расположены, как показывает картографирование, отдельными территориальными группами, каждое из которых объединяло определённую социальную единицу, очевидно, племя. Наиболее часто такая группа занимает бассейн небольшой речки или озера. Наиболее чёткими и заметными являются скопления селищ вельбарской культуры в Волынской и Ривненской областях, в бассейне Южного Буга. /173/

Нередко вельбаркские и черняховские поселения шли чересполосно. А где-то черняховские вовсе составляли до 90%.

И при этом готы сами по себе занимали свою строго определённую эколого-хозяйственную нишу —

– пространство в границах бассейна какой-то речки или вокруг озера занимало более широкое социальное объединение, чем род… Судя по количеству поселений, выявленных, например, в бассейне р.Черногузки (приток р.Стырь), в состав такого объединения входило 18 — 25 патриархальных семей, и оно насчитывало от нескольких сотен до тысячи человек. /173/

Одним словом, готы как народ сохраняли свою идентичность. И в то же время очевиднейшим образом распространили новую культуру на всё то пространство, которым овладели.

Таким образом, археология доказывает, что черняховская культура — не национальная, а полиэтническая. Следовательно, политическая, объединяющая этносы сверху. Но тем самым, естественно, вызывающая известный тренд объединения и снизу. И здесь мы отмечаем прелюбопытнейший феномен того, как политическая идентификация становится и материальной.

По сути, готы начали — вряд ли продуманно и по плану, но начали — выстраивать новую «политическую» нацию (ради историографической скрупулёзности также возьмём это слово в кавычки: «нацию«). Стали создавать, можно сказать, империю, почти по полной аналогии с теми далёкими римлянами, что некогда развернули экспансию одного маленького племени на полмира. У тех тоже когда-то был один городок и предание о братьях, воспитанных волчицей. И они тоже создавали поначалу лишь политически — не этнически — единое пространство из исключительно своих, смешанных, колонизованных и союзных поселений. А затем кто-то из покорённых племён получал права римских граждан и только по предкам помнил о своём происхождении, скажем, от сабинов. Кто-то незаметно вливался в римское население, как этруски. Кого-то уничтожали, как самнитов. И так далее.

И если нам в силу гораздо большей информированности достаточно легко и не тревожно представить себе генезис Римской империи, то совершенно непонятно, отчего так много историков и неисториков яростно дискутируют об этнической принадлежности черняховской культуры. Да никому она этнически не принадлежала! Политически — да, готам. Но в процессе дальнейшего развития с ними вполне могло бы произойти то же, что с латинами: и не поймёшь, чьего наследия они больше взяли с собой в будущее — своего или этрусского.

А пока — в рассматриваемую нами сейчас эпоху — готы живут по-своему, осевшие сарматы — по-своему, эллинизированное прибрежное и скифское население — по-своему, прочие племена — тоже по-своему. Но над всем политическим пространством готов жарко веют и объединительные ветра. Или, скажем точнее, идёт развитие тенденций к взаимному влиянию. 

Как бы то ни было, –

– изделия ремесленного производства распространялись по всей территории черняховской культуры среди её населения независимо от принадлежности к тому или иному этносу. Многочисленные находки римских монет и «варварских подражаний» свидетельствуют о становлении в черняховской среде товарно-денежных отношений с внутренним и внешним денежным обращением. /270/

Что бы это могло значить? Означает это прежде всего две вещи.

Высокую мобильность власти, вообще — государственного управления. И — выгодность сотрудничества с нею.

Начнём со второго, ибо это яснее. Невыгодность сотрудничества означает рано или поздно и в той или иной степени отказ от сотрудничества. Отказ же от сотрудничества, в особенности по тем временам, означал использование ответных мер по принуждению к оному. В случае упорствования — убеждение оппонента самыми острыми аргументами. Либо — если на то силёнок не хватает, — отступление и отказ от дальнейшего взаимодействия. Возможно, временный. Взаимодействие меж людьми и странами в принципе всегда одинаково.

Когда можно — отнять.

Когда нельзя — обмануть.

Когда не вышло — купить.

И по крайней мере за тот период, пока человеческие глаза встречают восход Солнца, на планете Земля ничего в этом смысле не изменилось. И если хотя бы в отношениях между людьми свою воспитательную и моральную роль сыграли религии — буддизм, христианство, ислам, зороастризм, — 

– то судьба несчастного Ирака показывает, что между государствами всё осталось на уровне отношений охотников на мамонтов.

Что касается политики, то она в те времена была немудрёной: платишь дань, а за это говоришь всем, что ходишь под, скажем, риксом Книвой. Не хочешь платить? Ну, меч под рёбра является весьма убедительным аргументом…

Кем был этот главный черняховский рикс Книва по национальности — для нашего реального взгляда на историю неважно. Хоть и согласно большинство исследователей, что именно готы стояли во главе черняховской цивилизации, на самом деле это вполне могло быть и не совсем так. Подмять под себя фактически всю территорию нынешней Украины силами одних готов — такое могло и не «прокатить».  В конце концов, по степям довольно оживлённо курсировали сарматы с аланами и роксоланами — и при отсутствия взаимопонимания с ними готы были бы обречены на голодное сидение по своим бургам. Ибо даже сотня всадников в состоянии эффективно разрушить сельскохозяйственное поселение в тысячу крестьян.

Так что примем за правильное не считать готов «царями» «черняховцев».  Более того, у каждого племени мог быть и был свой главный, а зоны контроля-ответственности между ними были разделены. И отношения у каждого племени с другими — и с готами — были разными. И далеко не всегда комплиментарными. Скорее, наоборот, буйные германские и степные воины наверняка находили кучу поводов, чтобы рассориться, скажем, из-за права на подстреленного в чужих землях оленя и поснимать друг другу головы в лихой короткой войнушке. А потом уцелевшие сложат песни о доблести и славе…

Принципиально другое. Мы знаем из истории, что готы действительно были лидерами той коалиции, о которой мы говорили ранее. И значит, в тех условиях, о которых мы тоже только что говорили, они могли сделать только одно для создания союза: предложить что-то более интересное и выгодное, нежели оленью ногу в качестве  контрибуции от соседей. И повести за собой на претворение этого предложения в жизнь.

И вот тут и настаёт время спросить: а за счёт каких, собственно, политических резервов «черняховская» власть добивалась такого результата? Что представляла собой эта её пресловутая мобильность в государственном управлении?

Отвечу неожиданно даже для себя.

А не было никакой законченной «черняховской» власти! И не было никакого политического контроля.

Потому и не нашли мы до сих пор никакого «административного центра» готской державы.

Просто пришли люди на некие территории. Тем или иным образом убрали с этих территорий других людей. Тех, кто занимал их раньше. Уцелевшим и не попавшим под первый удар предложили платить дань. Оброк малый. За то, чтобы даже если придёт какой-нибудь гепид тупоголовый, то и ему расхотелось бы вами поживиться. Ибо вы теперь люди готские.

А там — и живите себе, как знаете. Пашите себе землю, разводите скот. А по осени — добро пожаловать в бург, на ярмарку. А кто из ребят крепкий — подавайтесь к нам, в дружину рикса нашего славного. Мы, готы, и сами все славные, у нас вон и имя — от богов. Вот по весне посевную закончим, соберём войско большое, сбегаем ромеев пошерстим. Все в золоте вернёмся!

Ну как таким славным парням отказать?

И втягиваются в готскую орбиту другие населенцы занятых ими земель. Ибо не только отбирают готы, но и предлагают.

И получается любопытная такая вещь. Где-то есть культура — вещь в себе. Пришла она на чужие земли и предложила им свой порядок. И слушаются её. Не потому, что сильна она. Все вместе местные пришельцев задавили бы. Но только нет их — «всех вместе».  А каждого в отдельности пришлые сильнее. И подчиняться им приходится.

Да только и подчинение им, оказывается, на пользу идёт! Одни — геройство проявили, в богатых дружинниках теперь рядом с самим риксом ходят. Другие — вещицы дивные из-за моря получили. Третьи — ковать железо по-особенному научились, теперь продают его и тоже богатству не нарадуются. Четвёртые — просто в завтрашний день с уверенностью смотрят. Ибо теперь всегда на вопрос лихих людей «Чьи вы?» ответить могут даже и с вызовом: «Мы — готские!«

И рождается так не этническая, а надэтническая нация. Политическая. Государственная. 

Но когда рядом с тем местом, где ты живёшь, ярким маяком загорается более богатая культура, то её свет, так или иначе, касается и тебя. Что-то похожее происходит и с нашими представителями киевской культуры.

Вот, например, в «киевских» древностях —

– исчезают украшения с эмалями, и вообще стиль украшений меняется в связи с началом массового импорта черняховских изделий с территорий, лежащих к югу. /328/

Это деградация? Смена культуры? Подчинение? Завоевание? Просто мода?

Чтобы понять это, попробуем сначала ответить на другой вопрос: а каковы были отношения между «черняховцами» и «киевцами«?

Конечно, времена были не такими жестокими, как ныне, но зато о правах человека, нерушимости государственных границ и Организации Объединённых Наций тогда и слыхом не слыхивали. И интерес к другим культурами выражался прежде всего через насилие, в первую очередь военное. И та же археология говорит, что, судя по всему, носители киевской и черняховской культур в большой дружбе, мягко говоря, не пребывали.

Например, одно только свидетельство:

…на поселении Глеваха под Киевом слой киевской культуры перекрыт черняховско-вельбарским. /250/

Далее —

– на поселении киевской культуры Александровка в Подесенье, наоборот, выявлен момент кооперации носителей двух культур. Жители посёлка в массовом порядке нарезали из рогов лосей и оленей пластинки, которые служили заготовками-полуфабрикатами для изготовления знаменитых черняховских гребней. Нет, однако, ни одной пластинки, где бы были уже пропилены зубцы или просверлены отверстия для скрепляющих штифтов. Эти достаточно сложные по технологии операции, как и сборка гребней, осуществлялись, вероятно, уже черняховскими мастерами. Мастерские, где можно наблюдать весь процесс, в черняховской культуре известны. /344/

Знаем мы такую «кооперацию«! Чистая данническая экономика.

И по другим признакам видно: «киевцев» с «черняховцами» разделяла какая-то идиосинкразия. И археологические маркеры свидетельствуют, что эти культуры тяготели к разным образам жизни. Отчётливо видно, как они даже экологически не пересекались:

…На киевских памятниках есть иногда примесь черняховской гончарной керамики, а на черняховских — лепной киевской, но слияния не происходит, поскольку каждая из культур занимает свою экологическую нишу. Черняховские тяготеют к чернозёмам, а большинство киевских располагается на песчаных дюнах в поймах рек. /344/

Да и культурно, цивилизационно «черняховцев»,  как мы видели, тянуло к Римской империи, хотя они и сохраняли многие свои германские, скандинавские особенности. Потому мы отмечаем здесь распространение римских — и сделанных под влиянием римских — монет, стеклянных кубков, амфор, характерных фибул, пряжек и так далее.

А «киевцев» это всё интересовало мало. Они тяготели к культурам лесной зоны, взаимодействовали с балтами и финнами, придерживались консервативных приёмов в агрокультуре, глиноделии, в украшениях. Последние, кстати, по-своему тоже вполне высококлассные, изящные.

Что касается северных соседей, то, при наличии определённых различий (городища, домостроительство), носители киевской культуры имеют с ними не только сходство структуры культуры, принадлежа к общему «лесному миру»,  но и ряд общих элементов. Вот как, например, описывает Е.А.Шмидт один из типов керамики Днепро-Двинской культуры: «Поверхность сосудов снаружи приглаживалась пальцами или специальной палочкой в вертикальном направлении от горла ко дну, поэтому на ней заметны полосы или вмятины» (Шмидт 1961: 355). Но ведь это как раз тот признак, своеобразная «расчёсанность»,  что позволяет всегда отличать посуду киевской культуры от прочих. Да и формы горшков киевской и колочинской керамики, выделенные Е.А.Горюновым в виды IV, V и VIII, а О.М.Приходнюком в тип V для посуды пеньковской, вполне сопоставимы с днепро-двинскими и тушемлинскими. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что в названых культурах есть и керамика, по отощающим примесям и способу обработки поверхности отличающаяся несколько от киевской — примесь дресвы или песка вместо шамота и пр.

Еще один элемент, объединяющий киевскую культуру с памятниками глубинки лесной зоны, — пряслица с большим отверстием, отсутствующие в черняховской культуре и в древностях Центральной Европы. Можно было бы вспомнить здесь ещё и железные булавки типа «пастушеского посоха»,  и некоторые другие элементы. /344/

В общем, «киевцам» с северными лесными людьми было легче, нежели с «черняховцами».  И тем не менее на стыке этих культур всё равно возникает зона взаимодействий. Дрались ли, дань ли платили, торговали, обменивались — сегодня однозначно не скажешь. А точнее, можно быть уверенным: было всё. И по-разному.

А где был этот стык? Где было Пограничье?

Напомню территориальные очертания этих культур. Собственно киевская культура –

– охватывает Среднее Поднепровье по обоим берегам его вплоть до устья Березины, Среднее и Нижнее Подесенье, весь бассейн Сейма, на юге простирается вплоть до устья Роси и среднего течения Псёла и Сулы, а на востоке достигает Курска, верховьев Северского Донца и даже Дона. /344/

Черняховская культура имеет —

– более широкий ареал приблизительно от Клужа в Румынии до Курска, а на Правобережье Днепра от линии Луцк — Киев вплоть до побережья Черного моря. /153/

И следовательно, зона пересечения и контакта этих культур находится на левобережье Днепра.

Результатом описанной жизни и взаимовлияния в Пограничье стала трансформация части киевской культуры в то, что в конце концов связало её носителей уже со славянами.

Давайте вспомним такое археологическое свидетельство:

В III веке, с переходом к «киевскому» этапу развития резко снижается изготовление лощёной посуды, почти исчезает орнаментация горшков по венчику, а сами горшки несколько изменяются по форме, становятся более приземистыми. /328/

Деградирует, что называется, культура. И одновременно тянется к лесным образцам. Близкие родственные связи киевцев и «лесных» венедов в пределах III — IV веков археологи видят вполне чётко. Например, об этом свидетельствуют недавно открытые памятники типа Заозерье в Белорусско-Псковском пограничье и в верховьях Ловати:

Обнаружены полуземлянки, столь нехарактерные для таких северных районов, некоторое количество обломков чернолощёных мисок и штрихованная керамика. Выясняется, что штриховка на эти сосуды наносилась, скорее всего, обломками черняховских костяных гребней. Обнаружены полуземлянки, столь нехарактерные. /344/

А может, не тянутся «киевцы» к лесной культуре? А просто продолжают её?

Тогда всё получается логично. «Зарубинцы» — народ развитой, с богатой археологией, с культурой, почерпнутой, в частности, из походов на Македонию и Рим. И, значит, «постзарубинцы» не могли не сохранить чего-то из боевых и культурных традиций своих предтеч. Потому сумели отразить первоначальный удар готов во время ещё давнего, того их прихода. Отразили, возможно, с помощью родственных венедов из леса.

А дальше было постепенное возвращение лесных родичей на родину предков. Бастарнов-то нет! Нет оккупантов!

Вот только несли «лесные» репатрианты при этом нисколько не передовую культуру. Где её взять-то в чаще дремучей? Разве что некоторые ухватки и технологии от балтов притащить можно.

И название племени в результате прихода переселенцев менялось — со «спалов» на «венедов«…

Во всяком случае, ясно, что когда мы добираемся до сведений о войне готов с венедами, речь идёт о чём-то более организованном, нежели разбросанное по дремучим чащам население хуторков из трёх-пяти землянок:

– после поражения герулов Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает и множество вооружённых подступает. Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, — именно при перечислении племен, — происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха. /162/

Раз пробовали сопротивляться, значит, был некий центр сопротивления, какой-то организатор сопротивления. А у него должно было быть достаточно компактное пространство, которое можно и нужно было защищать, а не необозримые лесные чащи с редкими весями, где незачем и драться, ибо нечего терять. И следовательно, речь идёт о тех самых «сотовых» поселениях киевской культуры, обитателей которых кто-то собрал в «полки» и дал отпор готам.

Иное дело, что Германарих в итоге разбил венедов-«киевцев».  И даже, похоже, до территории современной Латвии дошёл, если Иордан прав:

Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдалённейшее побережье Германского океана. Он властвовал, таким образом, над всеми племенами Скифии и Германии, как над собственностью.

В любом случае, очевидно, что Германарих всерьёз взялся сделать из «киевцев«-венедов своих подданных — уже не в прямом смысле, так как дань те, по крайней мере, частично, и так платили, а в государственном. Для чего, как известно, нет лучшей методы, чем разместить на территории завоёванного народа свои гарнизоны. Вот и появляются на землях «киевцев» чересполосно готские поселения, перемежаемые укреплёнными бургами.

Не всем, надо полагать, такое положение вещей пришлось по вкусу. Ну не любили венеды готов! Любопытно, что наблюдается немало случаев смешения между готами, с одной стороны, и сарматами, даками, не говоря уже о близких германцах — с другой. Но с людьми киевской культуры симбиоза не фиксируется.

Тем не менее Германарих втянул венедов в состав своего государства.

Напрасно он это сделал.

Tags: Славяне до русских
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments