Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Славяне до русских



Глава 20. Пеньковская культура

От нижнего Днестра на западе и до Северского Донца на востоке археология видит сегодня единую культурную общность.

Это характерная посуда, откапываемая сегодня по Днепру от устья Роси до Запорожья, по Южному Бугу и в междуречье Днестра и Прута. В основном это горшки со слабопрофилированным верхним краем и овально-округлым туловом, плоские глиняные диски и сковороды и изредка миски.

Миски — это важно. Миски характерны для черняховского населения. И вообще их считают как раз отличительным признаком германских по генезису культур. В отличие от славянских — «горшечных».  Так что «пеньковцы» очевиднейшим образом являются людьми, которые освоили и приняли часть германского культурного наследия.

В целом посуда этой общности имеет довольно непритязательный облик: толстые стенки, поверхность неровная, украшения и орнамент редки. Что характерно, как мы помним, для лесных, венедских жителей.

Основной тип жилища этой культуры — полуземлянка площадью от 12 до 20 кв.м, с глубиной котлована до 1 м и с земляным, «материковым» полом. Стены по преимуществу срубного типа. Крыши были двускатными и состояли из жердей, перекрытых слоем утрамбованной глины. Встречаются также и дома с центральным опорным столбом, от которого скаты шли на четыре стороны.

Интерьер, впрочем, убогонький у всех. Из меблировки — только пристенные лавки. Печь — сначала очаг, затем, с развитием инноваций, — каменка. В общем, никакого сравнения с «длинными домами» готов. Но мучительно знакомо по прежним земледельческим культурам среднего Поднепровья. Включая киевскую.

Хоронили покойников в грунте. Курганов эта культура не знает. Обычное трупоположение соседствовало с захоронениями кремированных останков в неглубоких, преимущественно цилиндрических ямках диаметрами 0,4 — 0,6 м и глубиной 0,3 — 0,5 м. И что характерно: этот биритуализм отличает данную культуру с самого начала. Словно принадлежит продуктам пограничной метисации: живём одинаково, говорим на одном языке, но предков своих помним и почитаем по-разному.

Впрочем, такое же характерно и для черняховских погребений.

Оружия найдено немного. Надо полагать, не из-за миролюбия носителей этой культуры, а в силу того, что оно было дорого. И за здорово живёшь в могилу его тебе не положат.

Но стрелы здесь находят гуннского (трёхлопастные) и германского (ланцетовидного) типа. Ланцетовидны же и наконечники копий.

На этой же территории от Днестра до Северского Донца встречаются практически однотипные поселения. При этом примечательна их «гнездовая» структура: несколько мелких поселений явно тяготели друг к другу. А вместе — с очевидностью составляли территориальную общину. Тот же самый принцип мы видели ранее и увидим и далее.

В работе одного из самых известных (к сожалению, недавно ушедшего из жизни) наших археологов В.В.Седова «Славяне в раннем Средневековье»,  откуда я и привожу многие данные, помещена карта. На ней видно, как распределяются эти поселения — вдоль русел рек, этакими ласточкиными гнёздами по их берегам. Что, в общем, понятно и определяемо природой: в безводной степи земледельцу особенно не развернуться. Да и ареал это другого типа хозяйствования — скотоводческого. А там такой тип хозяев, с которыми лучше не делить одного пространства.

Хотя, судя по поселениям этой культуры, при наличии кардинальной разницы в экономическом укладе — коренных политических противоречий с кочевниками у неё не было. Поселения открытые, защищённые лишь естественными преградами — реками, лесами да болотами. То есть от небольшой самодеятельной банды экспроприаторов укрыться-отбиться возможно. А постоянной опасности нападения, судя по всему, здесь не ощущали. И это в послегуннское время!

Запомним это. И вспомним при взгляде на устройство укреплённых поселений этой культуры.

Одно из них — исследованное почти полностью городище Селиште в Молдавии. Небольшое — размером 130 на 60 метров, оно, однако, весьма хорошо приспособлено для обороны: на возвышенном мысу с крутыми обрывами, а единственная доступная сторона защищена оборонительной стеной. Точнее, двумя стенами на расстоянии от полуметра до метра друг от друга, пространство между которыми забутовано суглинком. Перед стеной — глубокий каньон в роли защитного рва. Пешему войску ещё можно думать о каком-то штурме, а конникам — безнадёжно.

Отметим очень важное обстоятельство: на 16 местных полуземлянок в городище приходится 4 характерных… уже не юрты, но, в общем, жилищ, —

– определённо свидетельствующих об оседании тюркоязычных кочевников. /Седов Славяне в раннем Средневековье/

Это, конечно, может ничего не значить. Мало ли, приехали гости, да так и прижились. Но тогда времена были другие. И чужаков не просто не жаловали — их боялись. И от страха этого избавлялись сразу. Радикально.

Так что, чтобы прижиться в укреплённом центре некоей племенной территории, надо было принадлежать к этому племени. Или быть его союзником.

Или –

– сюзереном.

Не гуннским ли?

В этом городище также зафиксированы следы ремесленной деятельности, в основном по ювелирной и гончарной части. Художественный стиль большинства украшений имеет придунайские истоки.

Таким образом, мы видим типичный «бург» — административно-ремесленный центр округи. Место пребывания «мирного» вождя окрестного племени, локализации племенной индустрии, проведения ежегодных торгов и племенных собраний. А также место пребывания «кураторов» из вышестоящей властной структуры.

Культура называется пеньковской. В.В.Седов считает её принадлежащей антам.

Культура явно двусоставная. Очевидный венедский быт — и германское оружие. Типичные для «киевцев» жилища — и постоянное гуннское присутствие в административных центрах. Единый образ жизни — и остатки имперского «черняховского» биритуализма. Любопытно, что сам В.В.Седов, в целом атрибутируя пеньковскую культуру как славянскую, отмечает, что —

– её создателями были потомки черняховского населения, сохранившегося в Подольско-Днепровском регионе после гуннского разорения северно-причерноморских земель.

Сохранившегося-то сохранившегося… Но только вот археология это население всё-таки делит на черняховское и киевское… и некую общую область.

Не биритуальную ли?

Хронологический разрыв между «черняховцами» и «пеньковцами» практически незаметен: самые поздние черняховские памятники фиксируются в первой половине V века, а наиболее ранние пеньковские тогда же начинаются. Так что мы получаем ещё одно подтверждение версии, что «пеньковцы» — анты: Иордан не заметил перетекания подчинённых «черняховцам» и восставших венедов Божа в народ антов. Он их естественным образом путает из-за временной и этнической аберрации. Ибо если мы признаём антов «пеньковцами»,  а это скорее всего так и есть, то Винитарий со своей войною против антов подвисает во времени. Так как в начале гуннского нашествия «пеньковцев» ещё не было, а когда были «пеньковцы» — не было уже «черняховцев».

Да и как сидевшему в италийской Равенне автору не путать, если на «черняховские» погосты «пеньковцы» действительно без всякого перерыва стали подкладывать уже своих покойничков…

Но что характерно: по словам В.В.Седова, «киевского» в пеньковской культуре меньше, чем всего иного. Точнее, меньше следов тех, кто переселился —

– из Верхнеднепровского региона.

Словом, анты у нас — вовсе не прямые и полные наследники венедов. Это не те, кто отстоял родину и наказал Винитария руками гуннов. Это как раз самый несчастный тип — жители порубежья, впитавшие в себя обе культуры. И становящиеся самыми первыми жертвами их разрыва, буде такой случается.

Правда, антам выпал в этих обстоятельствах относительно удачный лотерейный билет. Одну реальность — черняховскую — вырезали гунны. Не совсем, но так, чтобы обеспечить её анемию. Винитарий помог своим восстанием. Вторая реальность — «киевская» — по привычке рванула по лесам. И оказалось, что вокруг — пусто! Степь, пространство и никого. Кроме гуннов, которые только что наказали твоего обидчика… —

– и родственника.

Который, если подумать трезво, уже не родственник, а просто некто, занимающий пространство, где могло бы быть хорошо тебе.

А на черняховском пространстве оказываются «пеньковцы»,  в укреплённых пунктах которых предусмотрены жилища для гуннских сюзеренов. Кто на них теперь нападёт!

Справедливости ради надо отметить, что целая когорта подчас весьма авторитетных авторов относит пеньковскую культуру к результату –

– славяно-иранского симбиоза.

Базируются эти гипотезы на:

а) антропологии, фиксирующей, что значительная часть населения X — XII вв. Южной Руси характеризуется мезокранией при относительной узколицести; 

б) лингвистике, исходящей из убеждения в значительном воздействии скифо-сарматской фонетики и синтаксиса на славянский язык, что доказывается через —

– изменение взрывного g, свойственного праславянскому языку, в задненёбный фрикативный у(h), [которое] произошло в ряде славянских языков в условиях скифо-сарматского воздействия; /265/

и

в) религиоведении, которое отмечает две группы среди славянских языческих богов раннего средневековья: одна, в которой Перун и Велес, была распространена во всём славянском мире, а вторая, где Хорс и Симаргл, известна лишь в восточноевропейском регионе. И боги эти — иранские.

Трудно спорить с авторитетами.

Но попробуем.

Во-первых, эти гипотезы строятся на априорном посыле, что анты — кто-то из предков нынешних славян, и их языковое и культурное наследие до славян дошло и ими впитано. А если мы эту априорику исключим? Тем более что анты действительно были уничтожены новыми степными наездниками – аварами.

Во-вторых, история. Где, интересно, могли осуществляться симбиотические контакты славян и иранцев в условиях черняховской культуры? На роль предков славян здесь подходят немногие — «киевцы» и, может быть, зубрецкая группа. А сарматы и аланы жили гораздо южнее — по берегам Меотиды и Чёрного моря. Зато с «киевцами» граничили «вельбарцы»,  то есть готы. Как и с сарматами. Через головы готов, что ли, «киевцы» и сарматы симбиоз образовывали?

Не проще ли иранизмы в славянском языке объяснить общим «индоевропейски-языковым» происхождением обоих народов?

Иначе остаётся только одно логически непротиворечивое объяснение: анты есть продукт гото-иранского симбиоза. На который уже затем пали сверху освобождённые гуннами «киевцы» и ославянили обоих симбиотов.

К сожалению, и так не могло быть. Если анты — «пеньковцы»,  то в пеньковской культуре совместно готских и иранских компонентов несопоставимо мало по сравнению с киевскими. Если анты — не «пеньковцы»,  то в рамках черняховской культуры мы видим готско-вельбарскую, сармато-аланскую, постэллинско-причерноморскую подкультуры. Но очень мало подлинно метисных элементов. А значимых гото-сарматских и вовсе не видно. Значимых, имеется в виду таких, чтобы оставили внятные археологические следы, сопоставимые с историческим влиянием собственно антов на окружающую действительность (война с Винитарием, походы с гуннами, война с Римской империей и проч.). Роксоланы-росомоны на эту роль не годятся: у них не прослеживается своей культуры.

С иранцами анты могли тесно общаться только при том условии, что этими иранцами были авары. Войны с аварами — единственный для тех времён долговечный период, когда анты могли приобрести некие их языковые признаки.

Но по поводу иранской принадлежности авар у многих есть серьёзные сомнения.

Кроме того, антам некогда было впитывать аварские понятия, даже будь те иранцами. Они друг с другом жестоко воевали. И в конце концов анты жертвою аваров и пали.

К тому же восстаёт генетика. Та же балканская группа I2а. Именно в южнорусских пространствах от Прута до Дона она больше всего и распространена. А значит, когда-то сюда пришли по крайней мере мужчины из Иллирии. И что там они принесли с собою в лингвистическом смысле — один лишь Бог весть. Это вообще не индоевропейское население, и как оно произносило «г» изначально, когда ещё волосатых носорогов гоняло, сказать невозможно. Во всяком случае, это не иранцы и/или аланы, которые несут группу G3. Каковая и должна была бы быть представлена в Южной России, если б анты были бы некими сарматскими метисами.

И наконец, религия. Считается, что по меньшей мере два бога из известного древнерусского языческого пантеона — Хорс и Симаргл — имеют иранское происхождение. А значит, их должен был кто-то привнести из тех, для кого иранские боги были родными. Почему не анты? Ибо больше никого, кто мог бы быть тесно связан с иранцами, вроде бы и не прослеживается.

Тут тоже есть что возразить. Насколько я владею источниками по древнерусским языческим богам — а их не так много, этих источников, — невозможно точно определить, когда Хорс и Симаргл появились в древнерусском пантеоне. Пределы гипотетирования здесь огромны — от унаследования неких божеств из общеарийского круга до включения их в круг избранных лично князем Владимиром. И что влияло на его выбор, сказать очень трудно. Ибо крутенёк был князь Владимир Равноапостольный и амбициозен. Составить в качестве общегосударственного свой личный языческий пантеон, раз уж взялся реформировать религию, — это он как раз сделать мог легко. Коли всю Русь в христианство обратил, а где не слушались, крестил огнём м мечом, то реформировать языческий культ, сделав себя его главным жрецом по образцу римских императоров, было ему как раз по характеру.

Tags: Славяне до русских
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments