Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

Тут есть смысл заглянуть в один открытый археологами эпизод из тогдашней жизни скандинавов. Или, точнее, германо-скандинавов, поскольку различий в те поры между ними было мало. По сути, это была одна цивилизация, продолжение общих для всех "шнуровых" культур предков.
Этот эпизод очень иллюстративно демонстрирует, с кем жили дедушки Хёгни в смысле бабушек. И как жили бабушки.
И тут открываются вещи поразительные. Жили те бабушки, когда были девушками, вполне себе в духе XXI века – одевались в топики и короткие юбочки, ухаживали за ногтями, прилично питались, сохраняя, однако, фигуру, пили пиво, путешествовали.
Об этом рассказало погребение в Ютландии, открытое давно, ещё в 1921 году, но про которое из широкой публики мало кто знает. Девчонке (её назвали "Девушка из Эгтведа"), что захоронена была в нём, не повезло – умерла она около 1390—1370 годов до н. э. совсем молоденькой. В момент смерти ей было 16—18 лет. Девочка, конечно, явно не из простых, поскольку над ней насыпали вполне себе вождеский курган - шириной около 30 метров и высотой 4 метра. В ногах у неё лежали кремированные останки ребёнка 5—6 лет. Непонятно: погибла вместе с ребёнком?
Одета покойница была в топик с рукавами до локтя, открывающий пупок, и юбку до середины бедра. Учитывая, что кружевных трусиков – да и вообще любых – тогда не изобрели, одежда таковая, прямо скажем, к образцам нравственности не принадлежала бы и сегодня. В таком наряде разве что на Ленинградке стоять. С другой стороны, над девушками с пониженной социальной ответственностью курганов не воздвигают, дорогими (по тем временам) бронзовыми браслетами не украшают, заколки бронзовые и сеточку для волос в могилу не кладут.
Очень любопытное украшение было у девушки на шерстяном поясе вокруг талии: крупный металлический диск с шипом, украшенный спиралями.
Но самое интересное дальше. Исследование зубов на стронций – а стронций, что содержится в продуктах питания, откладывается в их эмали при образовании "взрослых" зубов и тем самым указывает на геологические характеристики местности, где ребёнок подрастал, - показало, что девушка была родом из Шварцвальда на юго-западе нынешней Германии. То есть где Шварцвальд и где Дания при тогдашних средствах транспортных коммуникаций! Но оказывается, что дама наша не просто приехала в Ютландию однажды (предположим, будучи выданной замуж), а успела ещё раз съездить на родину и вернуться в Данию, где примерно через два года и скончалась.
Кстати, одежда на ней была тоже из Шварцвальда: "Овцы, от которых взята шерсть, паслись на лугах, которые соответствуют геологическим свойствам Шварцвальда", - уверяет в статье для Nature, одна из авторов свежего исследования на эту тему Карин Маргарита Фрай (Karin Margarita Frei) Национального музея Дании в Копенгагене.
При этом, как всегда, ряд важнейших и интереснейших дополнений к этой картине приводит один из основательнейших исследователей истории, выступающий в интернете под ником mazzarino.
Он снимает главную "непонятку", указывая на датчан, которые пишут, что –

- кремированный ребёнок, скорее всего,  являлся не родственником девушки, а человеческой жертвой (Undersøgelserne har vist, at barnet næppe kan have været Egtvedpigens eget, og man formoder derfor, at der er tale om et brændoffer). Ещё интереснее, что кости сожжённого ребёнка находились у ног и у головы покойной. О таком никогда еще не слыхал... обычно кремированные останки собирали вместе, а не разделяли.

Кремации начинают активно проникать в Скандинавию уже на последних этапах нордической бронзы IV-VI, синхронно с сосуществованием поздней урнопольской Ha B (Гальштат Б по стратиграфии Райнеке), то есть после 1100 года до н.э.
Таким образом, кремация ребёнка в захоронении из Эгтведа представляет собой большую загадку. Еще более непонятным является разделение костей ребёнка. Ни одна из культур такого не знала.

Он же указывает на сомнения по поводу наряда девушки:

Тут вызывает большие вопросы облачение, судя по мнению датчан, более подходящее работнице, с короткими рукавами и короткой юбкой, оставляя свободными руки и ноги, даже в таком не очень-то тёплом климате Дании. Тогда это более походит на привычные нам обряды более поздних времён, когда с умершим мужчиной хоронили девушку, как его спутницу в загробном мире. Отсюда и признаки праздничного наряда девушки, в виде большой бляхи, цветка и пр.

Отсюда mazzarino делает даже такое предположение:

С другой стороны, судя по их (датчан) описанию, иногда закладываются сомнения, а правильно ли мы вообще трактуем? Может погребение вообще принадлежит ребёнку, а жертва девушка.

Впрочем, дальше он же такое предположение основательно опровергает:

Девушка похоронена по местному обычаю, хотя и утверждается, по анализу стронция в костях, что она выросла в Шварцвальде. Её захоронение по всем признакам датское и находит хорошие местные параллели в захоронениях женщин из Скордстрюпе и из Борум Эсхей, в мужских захоронениях из Триннхея и из Муллебьерга, и многих других. Нордическая бронза II вообще использовала сугубо ингумации, чем являла сильное отличие от синхронной практики полей погребальных урн (или, как её часто у нас называют, урнопольской) с кремациями. Практика сжигать покойников появляется ещё в предшественнице уронопольской, унетицкой культуре, сосуществуя с ингумациями. Но и при этом унетицкие ингумации разительно отличны от нордических. В нордической бронзе сложился свой уникальный погребальный обряд, который мы находим в самых разных районах Скандинавии.
Выдолбленная колода являлась прообразом судна, в котором покойный отправляется в мир иной. Это нашло своё отражение во всех последующих северных культурах, вплоть до викингской. Знаменитые погребения в драккарах выросли именно из этих долбёнок. В поздние времена бедные люди хоронили покойников в дощатых гробах, оттуда они попали и к нам в период первых князей и уже в Х веке встречаются в Киеве, соседствуя с богатыми камерными погребениями.
Вместе с тем, и в нордическую бронзу были более богатые захоронения, когда сооружались крупные каменные склепы, в которые помещались долбёнки с покойными, а уже поверх склепа насыпался курган. В таких могилах встречаются не только бронзовые, но и золотые украшения. Пример такой каменной гробницы встречается в Кивике. Тут каждая плита склепа украшена резьбой, что говорит о том, что тут был похоронен очень богатый и влиятельный человек.
Таким образом, захоронение девушки из Эгтведа было вполне обычным для этих мест, а вот кремация ребёнка была очень нехарактерна для Дании того времени. Она была куда больше характерна для тех мест, откуда девушка была родом...

Да и то сказать: не очень убедительным видится предположение, будто девушку-рабыню пускали кататься взад-вперёд между Шварцвальдом и Данией.
В общем, загадки, мягко говоря, остаются.
Но так или иначе, а по времени и по месту судя происходила наша покойница из какого-то племени носителей культуры курганных погребений (ККП). Вернее – общности, поскольку охватывала эта культура явно разные народы и варьировалась в зависимости от их собственных культур и технологий.
Что же это была за общность?
Связывают её с очередной волной индоевропейских кочевников, собственно и привёзших с собою в Европу традицию погребений под курганами. До этого там хоронили в скорченном положении. По типу украшений - в первую очередь браслетов со спиральными концами. Отметим: у нашей девушки тоже отмечаются знаки спирального культа – на её диске и, возможно, на бронзовых браслетах (не нашёл внятного их изображения).
По этому спиральному культу кое-кто из исследователей видит общность между ККП и андроновской культурой (точнее, тоже культурно-исторической общностью) с юга Урала и Средней Азии. Что ж, исключать такое не приходится: генетически "андроновцы" близки к "шнуровикам" и уж точно происходят с ними вместе из одной ямной общности. Это те самые "прото-арии" с генетическим маркёром R1a-Z93, которые при диссипации ямной общности ушли на восток по степям – и стали там носителями синташтинских и андроновских культур.
Однако – тут достаточных данных по генетике нет, так что остаётся только домысливать – скорее всего всё же не андроновцы из Южного Приуралья до Шварцвальда дошли, а некие выходцы из срубной общности, что бытовала в степях между Днепром и Уралом, и в генезисе которой синташтинцы-андроновцы принимали явное участие. Но в любом случае археологи считают, что около середины II тысячелетия до н. э. в Европе виден явный приток степного вооружения: мечей с восьмигранным эфесом, удлинённых кинжалов, копий, стрел, ножей. Тогда же здесь вновь возродился обычай насыпать курганы.
Возможно, это нашествие имело отношение и к позднейшему появлению кельтской цивилизации: именно в ту волну отмечается появление в Европе ещё и кельтовидных топоров. Которых форму и технологию кельты, понятное дело, просто унаследовали.
Пришельцы довольно широко разошлись по Европе – и это они широко разнесли бронзовые орудия, очень сильно потеснили ими кремнёвые. На Среднем Дунае – там, где, как мы увидим, позднее образовались первые пра-кельты – началось стационарное бронзолитейное производство. Другие центры бронзовых вещей оказались в Северной Италии, в долине реки По, на Пиренеях (запоминаем этот список, скоро нам будет с чем его сравнить).
Около 1400 года до н. э. вторжение носителей ККП вышло к северу Германии. Где… остановилось (и это надо запомнить, тоже позднее сравним). Но влияние своё эти ребята оказали. И очень даже похоже – именно через женщин. Потому что курган, что насыпали над девушкой из Эгтведа, был характерен как раз для ККП, но после начала контактов носителей скандинавской/нордической бронзы с носителями культуры курганных погребений этот вид захоронений стал распространяться и по европейскому северу.
Германцы (в т.ч. скандинавы) вообще немало взяли из КПП. У них появились характерные мечи дунайского типа с восьмигранным эфесом, характерные украшения, фибулы, подвески. Но – взяли, что называется, с глубокой адаптацией: многое переделывалось под себя, под свои вкусы и традиции. Вообще, похоже, что с этого момента – или с этого вторжения – пошла наращиваться разница между разными потомками "шнуровиков" на север и в центре Европы. Которая впоследствии выросла в разницу между германцами и кельтами.
Так что девушка наша из Эгтведа, похоже, действительно была из неких княжон "курганцев", которую отдали замуж за северянина в знак приязни и миролюбия. И была она таковая не одна – как и германок должны были брать за себя "курганцы". И так происходило взаимное влияние. Но – без взаимного слияния.
А как жили и что носили мужи "курганских" невест?
Жили, в общем, уже тем бытом, который мы, нынешние, можем если не увидеть, то представить по недавнему крестьянскому прошлому своих предков и великой русское литературе. С поправкой, конечно, на регион и климат. А технологии поменялись мало.
Охотились. Рыбачили. Пахали и сеяли. Строили уже вполне приличные баркасы на 20 гребцов. Одевались в рубахи-платья ниже колен, поверх которых накидывался плащ. Украшали себя всяческими висюльками. Очень похоже, что и мощно татуировались, но это – предположение по экстраполяции, покамест археологически не доказанное.
Ну и, разумеется, воевали. В том числе и с носителями ККП, и их потомками.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments