Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

За спиной Октября

Что было рядом с Октябрём. Архивы одного из типичных русских городов 1917 года показывают неизвестную и далеко не каноническую историю революции

Октябрьскую революцию мы знаем, кажется, вдоль и поперёк.
Как сначала была война, и в ней ждали победу, потом победу ждать устали, потом война привела к хаосу, голоду и беспорядку, они вызвали волнения, которые переросли в первую революцию 1917 года. Её результаты никого не удовлетворили, и власть скоро начала кататься под ногами, как упавший со стола стакан в загулявшей компании.
Как большевики постепенно усиливались, искусно лавируя меж политических кризисов и выдвигая понятные и убойные лозунги, типа "Землю – крестьянам! Фабрики – рабочим! Долой войну!".
Как всё больше теряла управление армия, и всё больше появлялось в столице вооружённых отрядов различных партий и направлений.
Сегодня мы знаем ещё и многое другое.
Что подозрения в получении большевиками денег от воюющих против России немцев были не лишены оснований. Впрочем, получали их и другие социалистические партии.
Что в том же Смольном Ленин и Троцкий спали в одной комнате, деля и еду, и мысли.
Что восстания практически не было, потому что почти не было ему сопротивления, а был это чистый переворот, как его сами большевики, не стесняясь, и называли.
И что вообще было многое не так, как изображалось прежде.
Словом, мы обросли новым знанием по тем событиям. Но самого главного мы, в массе своей, не знаем. Так же, как не знали и прежде.
Мы не знаем, что делалось рядом с Октябрём.
А ведь рядом с ним была Россия…

Далеко от Петрограда

"3 октября. Заседание городской думы. Петрищев и Кульков предлагают заменить милицию красной народной гвардией. Дума постановила: общий план организации милиции, предлагаемый комиссией, принять в срок до 1 января 1918 года...
Продовольственный вопрос, доклад Пудельмана, председателя городской продовольственной управы: в городе выпекаются до 150 пудов хлеба. Народ осознаёт положение, эксцессов нет. Предпринята продовольственная перепись. В городе развивается спекуляция.
4 октября. Поступила телеграмма из Минского военного округа о взаимодействии военных и гражданских властей в подавлении беспорядков.
Исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депута­тов делегировал члена комитета Скичко в местную тюрьму для вы­яснения с дезертирами.
Заседание местного комитета 5-го авиационного парка. Cлушали: ...об утере удостоверения личности солдатом... заявле­ния об отпуске.... об изъятии у солдата Лавренкова при обыске револьвера... заявление группы солдат о предоставлении автомобиля для доставки лектора на митинг, устраиваемый большевиками... заявление солдата Никулина о сложении обязанностей буфетчика.
5 октября. Минский исполнительный комитет Совета телеграф­но запросил высказать своё мнение о целесообразности созыва в Петрограде всероссийского съезда советов в связи с выборами в Учредительное собрание.
Местный комиссар Временного правительства просит Совет npинять меры к ликвидации массовых хищений леса жителями деревень"…
Это Брянск. В 1917 году не заштатный, но всё же провинциальный город. До столиц далеко, до войны – тоже, политические громы и молнии бушуют словно в другой жизни. Но… И тут жизнь вздёрнута, вздыблена, перевёрнута даже не с ног на голову, а в позу совсем уж извернувшейся вокруг себя цирковой гимнастки.
И в то же время это – жизнь подлинная. Жизнь, какой сохранили её не мемуары, как всегда пристрастные, и не учебники, как всегда написанные победителями, и даже не научные диссертации, тоже учитывающие политическую конъюнктуру вокруг.
Нет, это просто архивная хроника. Хроника, иначе говоря, составленная по документам из архива одного из самых, наверное, типичных русских городов. Далёкого от столиц и их политических страстей, погружённого в собственные дела… но в которые властно и упрямо вмешивается политика из столиц.
Это сегодня мы знаем, к чему что пришло. И через что прошло.
Сегодня мы знаем, что уже через год в одной из брянских деревенек пьяные продотрядовцы будут пороть мужиков и насиловать девок, а когда будут разоружены, никакие, и мирно отпущены восвояси крестьянами, вызовут под­могу. И тогда уже отряд особого назначения будет рвать из пулемёта бегущих к лесу деревенских ослушников пролетарской власти...
Это сегодня мы знаем, что через год некий солдат Крас­ной армии Нестор Березин предстанет перед военным трибуналом, обвинённый в контрреволюционной деятельности. А выразится она в том, что он попытается отговорить товарищей подавлять выступление З-го пулемётного  батальона против большевистской власти.
Сегодня знаем, что в начале 1919 года в Че-Ка – так писали тогда – будут заставлять допрашиваемых избивать друг друга нагайкой, а прежняя проститутка, ныне записанная женой комиссара, будет лично расстреливать старого еврея...
Но тогда люди этого ещё не знали. Не предвидели, что и такие документы появятся в уголовном архиве Брянска спустя совсем недолгое время. Пока они жили в двух противоположных ипостасях – радовались свободам, данным революцией, и пытались жить по-прежнему, опасаясь разгула этих свобод.
Но бумаг новая власть стала плодить куда больше старой…
"7 октября. В Брянск поступил телеграмма от временно исполняющего должность комиссара Минского военного округа Трембовельского о выяснении причин волнений солдат в 83 пехотном запасном полку и арестах. Предполагается принять энергичные меры к приведению полка в нормальное состояние.
Заседание полкового комитета 256 запасного пехотного полка (в скобочках отметим, сколько же народу сидело по запасным полкам во время войны!). Слушали: ... об удовлетворении Стремоусова суточными за 9 дней командировки в Петроград к Москву по делам полкового комитета… о приведении в порядок полковой церкви... доклад прапорщика Старикова об устройстве народного университета для солдат в полку…
8 октября. Заседание Брянского Совета. Слушали: доклад о событиях в 83 полку, в результате которых арестованы и избиты прапорщик Борисов, командир полка и товарищ председателя полко­вого комитета.
Лапин улаживает на станции Брянск Рига-Орловский конфликт с украинцами.
Рабочий брянского "Арсенала " Мокров агитировал солдат про­тив войны, министров-капиталистов.
10 октября. Доклад Берлина о продовольственном кризисе в Брянске... Телеграмма Минского комитета – целесообразно ли созы­вать съезд Советов в связи с выборами в Учредительное собрание… Доклад представителей станции Брянск о том, что проезжающие солдаты требуют от агентов железной дороги невозможного".
Это что-то вообще из литературной классики: требуют невозможного!
"Городская дума: улучшить охрану спирта: при разливе спирта присутствовать представителям демократических организаций".
Спирт уж точно должен разливаться демократически!
"Приказ по войскам Брянского гарнизона №323 с призывом из­бегать насилия, погромов, самосуда.
О командировании фон Медема и Мацевича в город Ельню для получения декораций в театре Каченовского, принадлежащих 256-му полку...".
Да, в полках, оказывается, свои театры были, да серьёзные, с декорациями!
А сохранённое в архиве решение полкового комитета: "Селёдку отдать, а хлеб взять"...
Интересно, сегодня, через 100 лет знать: зреет переворот и гражданская война. И видеть, что и они знали: что-то зреет. Только не ведали – что именно.
Я видел их, трогал эти пахнущие дедом бумаги, с ятями, с затейливыми вензелями (ах, каким почеркам обучали в тогдашних гимназиях!). А то, наоборот, с малоразборчивыми карандашными каракулями. Каждое учреждение, каждая общественная организация – вплоть до лиги за равноправие женщин, была уже в Брянске и такая – оставляли следы в документах. Эти документы можно листать. Читать. В них можно погружаться. Можно буквально видеть его, пейзаж, по которому плывёт золотая паутинка истории. И который скоро разорвётся, выбросив на этот пейзаж не золотые, но красные капли крови…

Сделать предложение об ассигновании на нужды Совета…

А пока…Пока новым властям нужны деньги так же, как и старым. И даже больше:
"12 октября. Заседание исполкома Брянского Совета. Постановили: обложить содержателей кинематографов и цирка 4 процентов валового дохода с билетов... Послать трёх представителей в общество торговых промышленников с предложением об ассигновании 25 тысяч рублей на содержание Совета...
Внеочередной доклад Буртмана о вооружении всех членов испол­нительного комитета револьверами. Постановили: просить начальни­ка гарнизона немедленно вооружить всех членов И.К. револьверами.
13 октября. Заседание брянского Совета. Слушали: о Всероссийском съезде Советов. Принята резолюция, предложенная Фокиным (а в его честь и сегодня в Брянске район называется! – авт.): о смещении министров-капиталистов и немедленном созыве съезда Советов, об организации Съездом Советов власти рабочих, сол­дат и крестьян, об издании закона о передаче всей помещичьей земли народу, о предложении справедливого мира всем народам, о беспощадной борьбе с разрухой, об обуздании капиталистов, о контроле над банками и промышленностью, никаких проволочек по созыву Учредительного собрания.
В Брянск поступила телеграмма: Минскком, обсудив вопрос о съезде Советов, признал таковой несвоевременным, так как в раз­гар предвыборной кампании ответственная работа всех сил демократических организаций на местах служит успеху своевременного со­зыва Учредительного собрания, а немедленный съезд Советов может отдалить созыв этого собрания или создать почву для его срыва".
Но истончается постепенно ниточка согласия, ещё присутствующего в обществе – ответная телеграмма Совета лапидарна и упряма: "Обсуждён пленумом Совета. Постановлено делегировать съезд советов двух представителей".
"16 октября. Начальник брянского гарнизона высказал мнение по поводу проведения собрания офицеров и представителей общест­венных воинских формирований. Он считает, что проводить собра­ние нельзя, так как это вызовет эксцессы...
...Просим Совет командировать вооружённый отряд для охраны железнодорожных путей и сооружений Брянского района.
Местный комитет брянского "Арсенала" сообщил, что в составе комитета 1 большевик...".
А вот это - любопытный факт. Брянский "Арсенал" был одним из се­рьёзнейших в те времена заводов России. Это был город в городе и государство в государстве. Он был настолько на особом положении, что завод­ской посёлок считался "вольным" городом. Ну вот как Одесса или ганзейский Гамбург. Там была своя власть, своя полиции, свои установления, и в вопросах внутреннего самоуправления имел этот посёлок даже право не подчиняться Российской импе­рии. По крайней мере, из архивов именно это следует.
И вот именно здесь, в это рабочем городе-государстве, -
- "...в составе комитета 1 большевик"!

А тем временем назревало…

"20 октября. Получено телеграфное сообщение, что разгромлен калужский Сонет. Заседание исполнительного комитета Брянского Совета. Слушали: о событиях в Калуге. Постановили: организовать революционный центр, который отдаёт распоряжения, имеющие силу для всех.
21 октября. Поступило письмо от орловского губернского комиссара Временного правительства - в брянский Совет. Предлагаются меры по пресечению беспорядков в губернии. В частности, можно обращаться за содействием к войскам. Указывается, что в этом случае войска содержатся за счёт командировавших их. Изложены правила применения оружия.
... Местный комитет брянского "Арсенала" сообщил исполните ному комитету Совета, что весь состав местного комитета "Арсенала" – беспартийный.
22 октября. Экстренное заседание Исполкома Совета. Постановили: расформирование полков брянского гарнизона в настоящее время лишило бы полки гражданского права участвовать в выбора в Учредительное собрание, что в интересах страны и революции недопустимо.
23 октября. Выслана рота солдат в Брянск для охраны железной дороги...
Письмо начальника тюрьмы: в ближайшее время ожидается массовый побег заключённых.
24 октября. Комендант города Брянска переправил в исполнительный комитет Совета две копии телеграммы от начальника брянского гарнизона: "Смоленск, военная, Главнавокр. Брянским Советом рабочих, солдатских депутатов получена телеграмма из Тулы, что на Тулу, Брянск, Новозыбков двигается карательный отряд. Телег­рамма вызвала недоумение. Прошу срочно телеграфировать, соответствует ли телеграмма действительности. Если такое распоряжение сделано, прошу отмену для успокоения Совета и солдат гарнизона. Начгар генмайор Мешков".
Вот и карательные отряды стали на повестку дня. Революции ещё не свершилось, но гражданская война уже скалится в окошко…

И вот…

В Брянске ещё ничего не знают:
"25 октября. Заседание Совета. Слушали о реорганизации ис­полнительного комитета Брянского Совета. Фокин указывает на необходимость реорганизации по пропорциональному представительству о партий, так как персональный выбор не отражает мнения большинст­ва Совета".
Но к вечеру - видно, по своим армейским каналам - первые сведения о неблагополучии в Петрограде получили военные. Что там точно происходило, тут ещё не знают, но на всякий случай решили заняться политподготовкой:
"Разослана телеграмма дежурного генерала штаба от имени главнокомандующего армией Западного фронта для немедленного объявления войскам: "Старая самодержавная власть, диктовавшая свою волю стране, низвергнута революцией. Народ стал полноправным хозяином, распорядителем своих судеб. Каждый гражданин получил право участия в строительстве народной жизни и решении государственных дел, но зато на каждого гражданина легла ответственность не только за его действия, даже слова. Генерал от инфантерии Валуев. Врид дегензап генерал-майор Масляный".
Ах, эти тогдашние сокращения! А ведь даже красиво – вместо унылого: "Временно исполняющий должность дежурного генерала Западного фронта".
"Начальник Брянского гарнизона издал обращение к военнослу­жащим: "Ввиду разворачивающихся в Петрограде событий я призываю всех солдат, офицеров к соблюдению прежде всего спокойствия, воздерживаясь от каких бы то ни было выступлений. Брянский Со­вет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов до сего времени всегда стоял на страже революции, порядка, как в городе, та и в уезде…".
Что-то там, в столице опять происходит. Но что?
"Произошёл телеграфный разговор между Брянском и Москвой: В Москве совершенно спокойно, нет никаких данных полагать, что будет выступление большевиков. Насчёт Петрограда могу оказать: по имеющимся оттуда сведениям, всё спокойно".
Короткая переписка между телеграфистами (или между кем-то у телеграфных аппаратов): "В Петрограде волнения. Что-то большевики бузят… Как в июле… Или ещё кто-то демонстрирует… Полагаю, скоро опять всё успокоится…"
Нет. На этот раз – не успокоилось:
"В Городскую управу поступила телеграмма из Петрограда от исполнительного комитета Всероссийского совета крестьянских депутатов, в которой сообщается о захвате власти петроградским Советом рабочих, солдатских депутатов. Призывает не верить Пет­роградскому Совету... И не останавливать выборов в Учредитель­ное собрание".
И затем телеграммы обрушились лавиной. Из Калуги, из маленьких городков уезда, из Москвы, Петрограда.
А дальше было ещё много чего. Сообщения о Керенском и от Керенского, телеграммы о боях за Петроград и в Петрограде, и о том, что Ленин бежал, а от большевиков осталось очистить только Петропавловскую крепость... То ли рой дезинформации, то ли просто каждый передавал то, что хотел. А сколько летело по проводам требований и призывов поддерживать Временное прави­тельство и не оказывать поддержки большевикам!
И всё же чувствуется, видится на примере Брянска осени 1917 года: зашаталась провинциальная Россия, но сама - странное облегчение испытала она сама! Всё стало ясно. Кончилась эта угнетающая неопределённость многовластия, эта демократия неисполнительности, это броуновское мельтешение политических сил. Кто-то дал оселок твёрдости.
А провинция-то, страна настоящая русская, оказывается, просто ждала, кто же её вернёт к самодержавию! Не в этом ли и объяснение всего успеха большевиков?
Однако что теперь судить - свершилось. Родилось ли не то, удалось ли не то - но идея Учредительного собрания не смогла защитить себя. И Россию со скрипом, через сопротивление и лютую кровь, повернули на путь диктатуры, всевлас­тия власти, государственного насилия.
Это сейчас легко и просто многим верить, что это Октябрьская революция дала всё то хорошее, что имелось при социализме – бесплатное образование, медицину, жильё, отсутствие безработицы. Во многом это легенда, розовый флёр, всегда ниспадающий на то в пролом, во что хочется верить. Но допустим.
Вот только не Октябрьская революция всё это дала. Она в персоналиях – это Ленин. А ближайший соратник Ленина – Троцкий. И вместе они считали Россию всего лишь стартовой площадкой для мировой революции и одновременно – её топливом. России назначено было сгореть, чтобы поджечь революцию в Германии, а затем и в Европе – ибо из заветов классиков марксизма следовало, что только революция в Европе обеспечит победу мировой революции.
И Россию действительно сжигали, бросая награбленные, конфискованные, снятые с расстрелянных ценности на миллиарды рублей в топку новых и новых попыток восстаний в Германии. И только незаметная, но эффективная антитроцкистская – то есть, по факту, антибольшевистская контрреволюция в 1927 году положила конец этому превращению России в ничто.
А уж социализм с благами для народа – и вовсе совсем другая, куда более поздняя история.
Но до полковых театров в этой истории не доходило уже никогда…

(Материал составлен по исследованиями брянского архивиста Бориса Зубарева. Его давняя помощь в составлении этого текста неоценима)
Tags: Заметки по истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments