Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Путч и немцы: Васильевский спуск

За огоньками свечей глаза Натальи мерцали как два лесных болотца под луной. Глубокой тёмной затягивающей зеленью. Лицо казалось матовым и мягким. Аппликация на фоне стены. Романтично.
Наталья любила так. Умела романтично обставить даже самый тривиальный ужин. Мастерски сделанный полусвет-полутень, неожиданно выставленная хрустальная ваза, те же свечи, ещё какая-нибудь финтифлюшка…
Он поднял рюмку «Егермайстера». Свет прошёл через хрусталь и тёмную жидкость и расклеился на мерцающие пятна.
Хорошо!
Можно отринуть суетный и суетливый день. Можно забыть о нём. Можно выкинуть из головы всё. Оставить только мягкое кружение «Егермайстера» в мозгу, да образ этой фигуры напротив. Фигуры в одном бэби-долле, не скрывающем ничего и подчёркивающем все…
- Слушай, - серебристо проговорила Наталья. – А я хочу о тебе написать… Я уже кое-что даже знаю про тебя…
Виктор рассмеялся:
- Плох тот бизнесмен, кто рвётся на страницы печати! В нашей стране такого больно бьют. Да и что про меня можно написать? Там вон у вас артисты со сложными страстями. А у меня чего сложного? Скинулись с ребятами, провернули компьютеры, сняли подвал, провернули ещё что-то, подзаработали... И разбежались каждый по своим бизнесам.
- Э, не-ет, - помахала пальчиком Наталья. – Я, например, знаю, что ты в девяносто первом году путчистов с Красной площади разогнал. Было, признавайся?
Виктор поперхнулся. Потом от души расхохотался.
Наталья надула губки.
- А что, что не так спросила?
Виктор посмотрел на неё хитро:
- Это ты, журналюшка мелкая, решила меня так на интервью спровоцировать? На «слабо» взять? Фигульки тебе! Не раскрутишь! Ничего подобного не было. Обыкновенную презентацию провели. Фирмы «Милка». Кто ж этих долбанных путчистов заставлял именно в этот день свой ГКЧП устраивать? Вот мы их немножко и подвинули…
* * *
На самом деле всё происходило так.
Они тогда… Деньги небольшие уже были. Он тогда фирму свою первую открыл. «Александр» называлась, «Защитник мужчин». Так себе фирма, больше для престижа, всё равно практически всё наликом проходило.
Бухгалтерша у него ещё была… Всё рубли тогда на доллары меняла, в Финляндию потом хотела уехать. Предвидела уже, что ли, что с девяносто второго начнется?
Он её позднее выгнал взашей. Когда ему предложили просто прокачать через свою фирму несколько миллионов, за хороший… очень хороший процент. А эту… Светланой звали… эта пропала. На три дня. Дома нет, а мобильников тогда ещё не изобрели. Вот и прошёл мимо тот платёж, после которого можно было бы уже не работать…
А может, и к лучшему. Кто его знает, какая там засада могла быть, за этой проводкой. Не милиция, так «братки» бы пожаловали… Может, в самом деле, был нюх у Светланы, что заставил её исчезнуть в нужный момент…
Интересно, где она сейчас.
А путч – что путч? Смешно, но он, Виктор, действительно не дал этим генералам нарушить свои планы. Какую уж там они диктатуру собирались устанавливать, неизвестно, Но он тогда их с Васильевского спуска действительно подвинул…
Картинка встала перед глазами…
* * *
Семь часов. Будильник, как обычно с утра, включает радио. В это время всегда передают последние известия, и очень приятно поваляться ещё пятнадцать минут в полудрёме, слушая, чем там занималось этой ночью хлопотливое человечество.
Но сегодня вместо новостей какая-то нелепо-тягучая музыка - что-то, кажется, из очень пасмурного Чайковского. Значит, придётся вставать, крутить настройку - наверняка кто-то из вчерашней компании переключил на другую станцию. Но новостей всё равно не передают - везде что-то классическое. Такой и была первая мысль - о перевороте, который устроили отчаявшиеся от наступления рока музыканты симфонических оркестров, чтобы донести, наконец, до слушателей своё искусство.
Но затем включил телевизор - и понял, что попал в точку. Только не музыканты тот переворот устроили…
Диктор с вытянутым и неподвижным, словно у идола с острова Пасхи лицом, читает с экрана текст. Из-под деревянного его голоса с каким-то замедлением докатываются слова: «судьба родины», «чрезвычайное положение», «восстановить порядок», «хозяйственные связи», «вооружённые группировки»...
Вот беда-то! А у него как раз на сегодняшнее утро презентация с немцами назначена! Вчера лично ездил в аэропорт, встречал их босса!
Трудно было осмыслить: всё это происходило раньше где-то далеко. В Чили, в Африке, в Польше... А теперь? В голову полезли всякие вычитанные или увиденные по телевизору сцены. Дворец Ла Монеда в Сантъяго, польские солдаты с автоматами на вокзале в Варшаве, танки на перекрёстках...
А презентацию с немцами нельзя было срывать никак! Его тогда познакомили с одним журналистом из «Комсомольской правды», корреспондентом в уже объединившейся Германии. Тот, имея связи с немецкими деловыми людьми, мечтал стать чем-то вроде моста между ними и Россией. Зарплата зарплатой, а нюх на сколачивание капитала у многих уже проснулся. И Виктору тогда немалых трудов стоило убедить корреспондента, что именно он сумеет организовать всё по высшему разряду. Помогло знание немецкого – и то, что у корреспондента, в отличие от него, особых связей в бушующем море тогдашней частной инициативы ещё не завелось…
Что ж. Поскольку сорвать презентацию теперь нельзя, холодно решил он, будем срывать им путч. А арестуют – посидим. Зато форс-мажор организуется.
И выпил кофе.
* * *
Путч путчем, а на улицах особого возбуждения по-прежнему не заметно. Всё те же очереди. Всё те же торговцы книгами. Всё так же народ торопится по своим делам.
Но кое-где, как на Манеже, собираются толпы. Небольшие. Но заметно чувство мрачно-весёлого подъёма. Как и у него.
Он уже обзвонил корреспондентов. По крайней мере, половина обещала на презентацию прийти. Васька Магартумьян, партнёр его тогдашний, тоже отзвонился: нормально, с немцами он встретился. Поёживаются, но ничего не отменяют. Ждут его.
Пока шёл через Манеж, послышалось урчание бронетранспортеров. Крик: «Танки идут!» - и толпа с подъёмом бежит на звук моторов.
Кто-то командует заворачивать троллейбусы поперёк движения бронетехники. Куда при этом деваются водители транспорта, неизвестно. Похоже, они помогают воздвигать эти импровизированные баррикады.
БМП уже остановлены, и на них забирается народ. Теперь техника может двигаться только через трупы. Кто-то уже вещает в мегафон, кто-то призывает солдат не стрелять, кто-то ревёт мощно: «Фашизм не пройдет!». Кто-то уже пишет что-то антикоммунистическое на броне машины.
Эх, некогда поучаствовать в таких событиях! Тем более, что все эти дела приходится обходить по большой дуге – с немцами встреча в гостинице «Россия», а через Красную площадь не пускают. Зато свободно можно пройти через ГУМ и эти кагэбэшные переулочки дальше.
…Танки упёрлись стволами прямо в силуэт Спасской башни Кремля. Символическое совмещение. Красная площадь ограждена и блокирована.
На Васильевском спуске – милиция. Она перекрывает то место, которое было запланировано для презентации. Васька топчется возле оцепления, что-то горячо служивым втолковывает. Те стоят сумрачно, но упрямо.
Васька оглядывается:
- О! Вот идут организаторы! С немцами!
Виктор подходит к металлическому ограждению и роняет, скупо, но жёстко:
- Старшего!
У лейтенанта, командующего тут солдатиками милицейского полка, при взгляде на него что-то меняется в лице. Он кивает напарнику – займи моё место – и идёт куда-то к собору Василия Блаженного. Через несколько минут появляется с подполковником.
Тот хмуро бросает:
- Чего надо?
Виктор несколько секунд внимательно его изучает. За это время выражение милицейского лица меняется в более любезную сторону.
- Вот что, подполковник, - медленно и веско проговаривает Виктор. – У этих людей здесь – презентация назначена. Задолго до всех этих грёбанных дел с этим путчем. Видишь? – вот это немцы, которые привезли сюда шоколад. Для русских детей. А вон – дети из детских домов, которые должны этот шоколад получить. Их много.
А вон – видишь? – люди, которым очень не нравится этот ГКЧП, этот путч, эти танки и вообще всё, что происходит. Их тоже очень много.
А вон подходят корреспонденты. Которые занаряжены снимать презентацию, но с удовольствием снимут и какие-нибудь другие интересные события.
А они будут, если ты меня сейчас не поймёшь.
А вон, оглянись… - подполковник уже послушен и оглядывается. – Кремль. Там сидит ГКЧП и очень не хочет лишних осложнений. Особенно с участием иностранцев и прессы.
Ты всё понял, подполковник?
- Но…
- Нам много места не надо. Ты нам даёшь пятьдесят метров, и никто из этих людей не пойдёт на Красную площадь. Только наши. Гражданских я сам не пущу. Но ты как хочешь, а презентация должна быть. Или будут осложнения. В том числе и у тебя лично. Ты понял?
Милицейский еще несколько секунд оглядывает собравшуюся компанию. Ежу понятно, не хочется ему слушать какого-то там гражданского. Противно гордости. Но с другой стороны… Прямо перед ним группа людей разворачивает сиреневое полотнище в надписью «Milka». Стоят дети. Нарядные. Чуть подальше – автобус с чем-то ярким, западным во чреве. На нем написано «Jakobs».
Война и немцы.
Подполковник возвращает взгляд к глазам Виктора. Пытается найти в них то ли слабину, то ли какую-то дополнительную информацию. Виктор взгляд выдерживает. «Будет так или никак» - одна из фраз, которыми он нередко выстраивает реальность вокруг себя.
Милиционер улавливает посыл. Парень молод. Но уже видно, что будет не слишком мудро становиться на его пути. Да и ситуация неопределённая. Чёрт его знает, в самом деле, как к возможному международному скандалу отнесутся власти. Те или эти.
К тому же милиция всегда трусит, когда на улицы выливается бунт…
Подполковник отводит глаза, кивает, отходит в сторону и начинает напряжённо переговариваться по рации.
Корреспонденты его фотографируют.
Милиционер заметно нервничает.
Потом кивает в рацию, возвращается к металлическим заграждениям и приказывает солдатам освободить в них проход…
Виктор остаётся рядом с милицейским начальником. Теперь они – союзники. Ему самому не нужно, чтобы важное событие – его событие! - сорвала группка каких-нибудь буйствующих противников ГКЧП. Они с Василием сами отсеивают посторонних. Да, собственно, он там, на самой презентации и не нужен. Достаточно слышать обрывки из того, что говорит в микрофон старательная телеведущая:
- …Это название немецкого сорта шоколада… Несмотря на путч, на танки, на запреты, сюда, на Красную площадь, пришли немецкие бизнесмены с подарками для детей из русских детских домов. Идёт презентация, организованная представителем русской фирмы «Александр» Сергеем Будковым…
- Слушай… А что говорят там… У ваших, - тихо спрашивает вдруг подполковник. - Эти, - кивает он на Кремль, - победят?
Виктор смотрит, как на фоне задранных в небо пушечных дул разворачивается белая на сиреневом надпись «Milka». И качает головой:
- Нет…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments