Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Вняв критике. Другой конец. Ы?

Нет, СОБР ещё не ворвался в квартиру, когда они домчались до Песчаной. Задержали бойцов. Отчасти – из-за Серебрякова. Который доложил, как и положено, о неожиданном звонке Натальи.
В результате милицейскими головами был сделан – с их точки зрения, справедливый – вывод, что заложниц теперь не одна, а две. А потому потребовалось дополнительное время. Чтобы оценить новую ситуацию, добыть в МЧС план квартиры и вообще в целом подкорректировать план штурма. Или, что точнее, подождать такого развития событий, когда принятие любого дальнейшего решения будет иметь не персональный, а вынужденный характер.
Основной вопрос стоял так: надо ли вступать в переговоры - или эффективнее начать штурм внезапно.
Расходились в оценке опасности. Похищение за выкуп – это одно. Тут можно договариваться. Да, собственно, этого все и желали. Пускай уже бизнесмены рядятся между собою, как и за какую сумму они уладят свои разногласия. А слуги закона затем получат свою толику малую. С одного – за то, что выручили. С другого – за то, что… Ну, тоже выручили. И не посадили.
Такой вариант был всем хорош. За одним недостатком. Повязанный на попытке убийства – или чистом убийстве, ежели потерпевший скончается, что врачи почти обещали, – олигарх Владимирский начисто отрицает своё участие ещё и в похищении человека. И незаконном лишении свободы. И судя по опыту общения с олигархами, дальше его позиции будут только укрепляться, а признательные показания – становиться всё более анемичными. Значит, тут дело тухлое. Потенциал договороспособности сторон - нулевой.
Остаётся похищение из мести. И тут всё сложно. Вторая заложница, информатор второго олигарха, имя заказчика не назвала. Данные пока ещё деморализованного олигарха, что его жена о чём-то сговаривалась с им же исказнённым начальником охраны, дают оперативную ориентировку – но ничего более. Даже если за похищением стоит Лариса Владимирская, то неясно, кого она наняла, с какой целью и на каких условиях. А потому не представлялось возможным узнать, как была сформулирована задача для похитителей на случай, если обнаружится, что их уже «ведут». Будут ли они готовы сдаться, чтобы не рисковать своими жизнями и в лучшем случае не добавлять себе лишние годы отсидки. Либо были наняты какие-то отморозки, наркоманы, безбашенные подростки. Которые будут сперва палить, а потом думать.
При этом невозможно спросить саму Ларису Владимирскую. Каковую обнаружить пока не удалось. На телефон не отвечала, дома не была, машину её ГАИ нигде не фиксировала. Проверяли данные с камер на дорогах и постах ДПС – к сожалению, не столь многих, как хотелось бы. Тоже пока ничего. Выехала с Рублёвки на МКАД. Затем свернула на Волоколамку. Всё.
Нет, с одной стороны, продуманность и гладкость захвата говорили в пользу того, что она – если она – наняла профессионалов. Которые умеют и проигрывать. С другой – при таком недостатке надёжных данных рисковать никому не хотелось. Не жизнями заложников, конечно, - там уж как фишка ляжет. Но – своим положением. Знали, как оно подчас кисло оборачивается при неудаче. Особенно, если родственники жертвы - люди значительные. А здесь так и было. С точки зрения простого начальника отделения по тяжким и особо тяжким или начальника службы криминальной милиции… да даже и тех, кто принимает решения в ДБОПиТ, - данная ситуация представляла собою предельно опасную вещь. А именно: разборку между олигархами. Здесь все в итоге окажутся правы… кроме тех, кто непосредственные команды отдавал.
Поэтому когда на сцене появился один из этих самых «олигархов», а за ним вскоре прибыли представители прокуратуры, всем стало немного легче. Ответственность, которую всегда почему-то любят возлагать на одни лишь податливые плечи МВД, теперь хоть немного, но пала и на других действующих лиц.
Тем более, когда муж похищенной сам вызвался в освободители, и ему никто не отказал. Конечно, ни оружия, ни особой воли ему никто не даст. Но если уж сам берётся сыграть роль приманки – то почему бы нет? Если что – его отговаривали…
План, который разработали Виктор с Тихоном, был незамысловат. На что и делался расчёт. Часто обыгрываемая в сериалах ситуация, когда в дверь ломится якобы заливаемый сосед снизу, настолько всем известна и приелась, что… может и сработать. Вряд ли бандюки будут ожидать, что милиция разыграет столь банальный вариант.
- Ты, главное, с самого начала не забудь, - наставлял друга Тихон. – Дверь открывается – сразу же рвёшь её наружу. Тут же толкаешь внутрь. И снова рвёшь наружу. Только быстро. Он тогда вылетит, как пробка…
- Ладно, не учи отца лапшу есть, - нервно отвечал Виктор. – Одну школу проходили. У Мироныча…
Миронычем прозвали в своё время их нового командира полка. Который ещё когда они служили в армии, начал гонять своих подчинённых по программе едва ли не спецназа. Словно предвидя, как скоро перестройка превратится в перестрелку.
По тому времени внутренние войска имели свои мотострелковые части. На случай крупных проблем. А на случай мелких были комендантские роты в полках. И никакого, соответственно, спецназа. Только ОМСДОН. То есть дивизия особого назначения имени Дзержинского. Но что делалось там, солдаты прочих соединений ВВ, естественно, не знали. Парадный расчёт был у всех на глазах, а что там дальше…
Зато Мироныч пришёл в полк аккурат откуда-то оттуда. И в качестве «новой метлы» стал заводить свои порядки. В частности, в виде нового порядка боевой подготовки.
Шесть километров бегом только на зарядке – и в класс связи уже не затихаришься, чтобы додремать, покуда молодые каблуки об асфальт стачивают. Да два часа зверской физподготовки днём. Да овладение элементами боевых искусств – рукопашный бой, штыковая подготовка… Опять беготня – в противогазах и ОВЗК.
Сапёрные лопатки отточили до бритвенной остроты…
Надо признать, помогли потом уроки подполковника.
Правда, Тишка свои навыки после армии укреплял и развивал, а Виктор вон всё больше по тарелочкам… Зарядку-то редко делал – так, когда совесть совсем зубами заскрежещет. В тренажёрный зал ходил, правда. Но это так, для тонуса.
С другой стороны, вбитые при Мироныче основные приёмы рукопашного боя засели настолько глубоко, что уйти смогут только со смертью. Шаг вперёд, удар по голени («не рвитесь вы бить по яйцам, всё равно не попадёте!»), руки крестовым захватом на руку противника сверху или снизу, проворот направа-вниз, который руки сами, логически, делают. Разворот на левой ноге. И соперник в полусогнутом положении перед тобою. А ты сзади него. И в состоянии подтянуть его руку к его же затылку. С соответствующими последствиями для суставной сумки.
В общем, с СОБРом за спиною Виктор ощущал себя вполне готовым к любому развитию событий. Хотя оружия ему не дали («чего мы потом в прокуратуре писать будем?»), но ведь и роль его – только в начале дела. «Как супостат вылетит, ты дверь так и держи. А сам в сторонку отступи. А то затопчут. А СОБР этого примет, тушку вниз бросит. И дальше их дело уже, в квартире».
План с протечкой они модифицировали. После того, как к двери нужной квартиры тихонько пробрался оперативник и затем доложил, что бандюки развлекаются музыкой. Решили, что на децибелах и сыграют.
Позвонили в квартиру этажом ниже, показали корочки открывшему мужику, объяснили ситуацию и попросили о содействии. Тот выразил полную готовность. Предоставил Виктору свой халат и швабру.
Секунду Серебряков сосредотачивался, входя в роль. Затем начал стучать по трубе отопления и орать, чтобы сделали потише грёбанную музыку.
Бандиты, как и следовало ожидать, не отреагировали. Вряд ли они слышали, что там им орали этажом ниже любители тишины.
Откровенно говоря, музыки здесь слышно и не было.
Тогда Виктор подолбил шваброй в потолок. Ноль реакции. Тоже понятно.
Следующее планомерное решение – познакомиться с меломанами непосредственно.
Сначала Виктор позвонил им в дверь. Потом постучал. Потом позвонил и постучал одновременно.
- Кто там? – глухо и грубо прозвучал голос из-за железной преграды.
- Ты чё, мужик, творишь, - громко, как мог, завопил Серебряков. - Ты чё, козёл, не слышишь ни хрена за музыкой своей? Там ребёнок заснуть не может, а ты тут бандуру свою на полную врубил! Пидор, блин, обдолбанный!.. Открывай, сука, не то я ща всю милицию и всех спасателей вызову!
И снова вжал в стену кнопку звонка.
* * *
Когда раздался металлический стук по трубе, на это не обратили внимания. Веселье было в разгаре. Державшиеся до того бандиты накатили по одной сначала с Натальей. Или лучше так: с Натальей сначала по одной. Ибо и пяти минут не прошло, как ей уже снова налили. Ну, и себе.
Нет, сказать, что они опьянели, было нельзя. К сожалению. Но подобрели определённо. И хоть усадили за стол её так, чтобы она не могла проскочить к двери мимо здорового Валька, но привязать-пристегнуть уже не грозились. И подвоха, видимо, не опасались.
Впрочем, Наталья имела достаточно опыта с мужчинами, чтобы с большой долей вероятности знать, какие там мысли бродят сейчас в этих мозгах.
Плохие мысли там бродят. Опасные. Для неё. И если Серебряков не появится или появится не вовремя, у неё будет повод пожалеть себя.
Она вспомнила, как когда-то одна из коллег, бывшая педагогиня, рассказывала ей неприятную историю. Настолько неприятную, что, несмотря на легкомысленный тон поначалу, в конце концов разрыдалась – а дело было на какой-то вечеринке, - и Наталье пришлось долго приводить её в порядок в ванной комнате.
Молодая дурочка, та на студенческой практике в южном лагере, закрутила лёгкий флирт с местными «гусарами». Никого ни к чему не обязывающий. Да и кавалеры, несмотря на не всегда правильный русский язык, казались не дикими. Даже учились в каком-то вузе. И однажды очередное точение лясов закончилось приглашением на местную свадьбу. Какого-то друга местного друга. Ничего не подозревая, они с подружкою, такой же дурочкой, поехали в гости. В горное селение. И испытали там неожиданное и внезапное превращение. Из уважаемых подруг в личных домашних животных своих ухажёров. Которые и вытворяли с ними всё, что угодно было горячей горской душе. Включая передаривание друзьям.
И девчонки подчинялись. Ибо первоначальная робкая попытка непослушания была пресечена очень болезненно для обеих.
Причём всё происходило на глазах у местных женщин. Которые не то что не высказывали сочувствия, но относились к несчастным глупеньким доверчивым русским, как к какой-то швали. Как к собакам приблудным.
В общем, повезло, уже успокоившись, вздыхала подруга. Дальше в горы не продали. В рабыни. Поизгалявшись, поизломав, кавалеры отвезли их обратно в лагерь. Чуть ли не с прибаутками и обещаниями снова зайти. Предупредили, правда, чтобы девчонки язык держали за зубами. Не то их точно в горы продадут. И даже называли место.
Плохое то было место.
Наталью передёрнуло – уж слишком похожей могла обернуться и её история. Если Серебряков…
Ну, а пока она, как могла, тянула время.
Она, пожалуй, даже станцует с ними. Нет, не стриптиз, конечно. Так, нормальный танец. В паре. Но она хочет убедиться, что проигрыш её был честным. «А то знаю я вас, - помахала она точёным пальчиком перед лицом главаря. – Поддаётесь друг другу, лишь бы девушку раздеть».
Она знала, что играет с огнём. Но играла. Другого выхода просто не было. Она как будто катилась на сёрфе по склону волны. Когда надо держать равновесие и чутко чувствовать барьер, грань, предел. После которого никакое искусство не поможет удержать это самое равновесие.
И тогда волна захлестнёт.
Вот только здесь волна будет куда более жестока, нежели та, калифорнийская, где она когда-то попробовала на вкус это ни с чем не сравнимое искусство.
Впрочем, нет, сравнимое. С искусством управления мужчинами. Вот такими, к примеру. По звериному склону натуры которых ты скользишь, как на доске, не давая грозному пенному гребню яростно подмять тебя…
Стук в пол Наталья услышала, когда танцевала с главарём. Надо отдать должное – рук он пока не распускал.
Она остановилась.
- Стучат, - сделала большие глаза.
Четвёртый бандит, клички которого так ни разу и не прозвучало, прикрутил звук.
Стук шёл снизу.
– Соседи, мать их, - определил причину Корень. – Нам тоже раньше стучали. Пока не поговорил с ними слегонца. Теперь тихие…
Парни загыгыкали довольно. По виду Корня было понятно, каким «аргументами» убедил он ближних своих…
- Может, прервёмся пока? – не без надежды предложила Наталья.
- Ну-ну! – воскликнул Валёк. – Только веселье начинается. Музыку потише сделаем…
- И вы, пацаны, каблуками не стучите, - добавил главный. – Давай, девка, пляшем дальше!
- Я есть хочу, - надула губки Наталья. И где этот Серебряков, в конце концов? Сколько времени уже прошло после её звонка!
Да и ладно, решила она с внезапным ожесточением. Поиграю ещё с фауной…
Звонок в дверь – даже по звуку ощущалось, какой он злой был, - раздался как раз, когда Корень усаживал её к себе на колени.
Бригадир сразу выключил звук. «Тихо!» - прошипел он, смахивая Наталью в сторону.
- Бочка, поди, позырь, кто там, - приказал он. – Если что не так, тихо сюда. Отстёгиваем ту биксу и на прорыв. А вы все приготовились. Ты тоже, - персонально к Наталье.
- Да походу соседи, - оптимистично ответил Бочка. – Вона как нервно звонят.
- Ну вот и глянь! – рявкнул – впрочем, вполголоса – Корень. – Ежели соседи, разберись по-тихому. Денег дай там…
Через полминуты Бочка вернулся.
- В натуре сосед. В халате, - доложил он, повеселев. – Бухой, походу. Лается, бля, хуже тебя…
- Ну, так успокой его! – тихо вызверился старший. – Тока тихо, без лажи. Денег ему дай, пусть отвянет. Вот тебе стоха...
Ещё через пару секунд от дверей донеслась перебранка. Потом щёлкнул замок…
* * *
Виктор давил на звонок, пока за дверью снова не послышался голос. Хозяин его был настроен миролюбиво:
- Всё, всё уже, мужик! Прикрутили музыку, больше не будем…
- Кого ты мужиком назвал, чурка ты гнилая! – взревел Серебряков. – Ты кого так назвал, петух ты обтёрханный! Да я пайку хавал, когда тебе ещё в СИЗО всей хатой вдували!
Как выгодно иногда, что за плечами твоими служба в ВВ! Пусть и не конвойником-охранником, а в элите, в боевых частях. Но лексика подопечных и там широко ходит.
По ту сторону двери, похоже, были несколько удивлены. По крайней мере, паузу для переваривания информации взяли заметную.
- Открывай, козёл, ты мне ща за мужика ответишь! – продолжал распоясываться Виктор. Он уже чуточку и сам поверил в свой образ полупьяного бывшего зэка, раздражённого постоянным шумом наверху. Для бандита с той стороны получалось, видимо, тоже убедительно.
- Ладно, братан, - пробубнили из-за двери. – Погоди, решим вопрос. Не хотел я… - клацнул замок двери. – Я тебе денег…
Договорить покладистый нарушитель тишины не успел. Серебряков рванул дверь на себя – только бы ручка не вылетела! – тут же толкнул вперёд – почувствовал, как она ударила в нечто мягкое, - и снова на себя, со всей возможной резкостью.
Бандит, правда, не вылетел на лестницу, как предрекал Тишка. Дверь отпустил. Но пребывал на пороге в явной растерянности. Каковое состояние Виктор прервал без всякого милосердия. Прыгнув прямо от двери, используя её как опору, и пробивая бандиту в грудь сразу двумя ногами.
Жаль, что туфли – не собровские берцы. Но мало оппоненту не показалось: с утробным всхлипом он впечатался в тумбочку у противоположной стены коридора. И бескостой куклой осел на пол.
«Если пробил грудину – каюк ему» - без всякого сожаления отстранённо констатировал Виктор.
Где Настя? – это сейчас было важнее всего.
Но его уже отпихнули в сторону, и квартира наполнилась грохотом тяжёлых ботинок, криками «Лежать, бля!» и звуками ударов чего-то жёсткого по чему-то мягкому. Как правило, погружение приклада в область печени ощущается очень болезненно. Что и продемонстрировали стоны и взвывы из кухни.
Но Серебрякова это уже не занимало. Через проём двери в комнате он увидел свою Настю.
Глаза её лучились…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments