Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Белая полоса под левым колесом

Довольно глупо было устраивать корпоративную вечеринку вместе с жёнами. Нет, не глупо. Напрасно.
Хотя и глупо – тоже.
Хотелось показать Насте, что никто там девок не валяет. И голыми на столах у них не пляшут.
Не плясали. Зато сидели сначала, как деревянные. Пока все разом и как-то убойно не напились.
И главное – зачем это надо было? Что мы с ней, на стриптиз во Франкфурте не ходили? Не ели в этом клубе, как его… где все официантки голые? В Париже не изображали развратную великосветскую пару на Пляс-Пигаль, где он при ней танцовщиц едва не «снимал»? Что он ей доказать-то хотел?
Что посторонних женщин – ни-ни?
Так ведь внешне – так и есть. Ей даже нечего подозревать: самые доверенные люди – бухгалтер и секретарь-помощница – тётки зрелые, даже пожилые. И с Настькою даже дружат. А что в командировках что-то в баньке бывает – так это и не в счёт. Естественное физиологическое отправление.
Словом, для чего он устроил эту банальную офисную пьянку, Виктор теперь не понимал.
А тут ещё и едешь домой на бровях, старательно держа левым колесом полосу разметки. Чтобы не унесло куда-нибудь… в неприятности. Сколько раз говорил себе – за рулём ни-ни! Но вот выпил, расслабился. Водителю Серёжке кивнул – пей, мол, тоже, сам доеду… Сам-то ладно – Виктор только осторожнее становился за рулём под действием алкоголя, - но вот въедет в тебя какой-нибудь ухарь… В зад въедет, слева, с второстепенной дороги, на свой красный… а виноват будешь ты. И будешь, как тогда в Истре, искать контактов с судьёй. Который может отправить тебя на годик-два пешком походить – или дать сколько-то там рубликов штрафа… И всем ясно, что надо сделать, чтобы выбор был однозначным.
Полоса разметки изредка пыталась ускользнуть из-под колеса. Но Виктор следил за ней внимательно и сурово пресекал эти поползновения. Тогда машину немного бросало в сторону, их мотало внутри салона, и Настя неизменно раздражённо шипела: «Осторожнее!»
Её раздражало это «Радио ретро», которое Виктору, наоборот, помогало сохранять определённую ясность рассудка. Точнее – достаточную для вождения незатуманенность.
Жена несколько раз пыталась переключить станцию, но Виктор порыкивал на неё, тоже, в общем, раздражённо.
Анастасия уступала, но сопела рядом недовольно. Пальцы её безжалостно теребили ремешок сумочки.
– И чего тебя понесло брататься с персоналом? – наконец, ядовито спросила она. – Ты им как завтра в глаза смотреть будешь?
Виктор скривил губы. От же глупая баба! Не понимает, что сегодня хорошо управляет тот, кто управляет демократично. За исполнение заданий – да, за это спрашивает индивидуально и тиранически. А ведёт себя – демократично.
Жену этот сотню раз уже обсуждавшийся аргумент не убедил.
- Демократично – не значит панибратски, - отрезала она желчно.
- Сегодня панибратски, - миролюбиво ответил Виктор. – На вечеринке – можно. Всё равно все выпили. А завтра все будут знать, что их босс – их отец. Когда надо – жёсткий. Когда надо – весёлый…
- Ага, - отозвалась Анастасия с сарказмом. – Пьяный папаша Ной перед сыновьями! Не боишься, что завтра появится твой собственный Хам, который тебя высмеивать будет?
Полоса снова попыталась убежать влево, но Виктор вернул её на место.
- Н-ну-у… - неопределённо протянул Серебряков. – Пусть попробуют.
– Они тебе в лицо не скажут. Они за глаза будут обсуждать, какой ты…
- Какой?
– Пьяница! – жена отвернулась к боковому стеклу.
Виктор чуть-чуть прижал педаль тормоза. Спокойнее, сказал он себе.
– Слушай, оставь меня в покое! – после паузы, низким сдержанным голосом проговорил он. – Это – моё дело. Даже когда я валяю дурака, это… - он произнес раздельно, - моё… дело!
- У тебя всё – твоё дело! – завелась Анастасия. – У тебя всё – твоё дело! – голос её звенел. – Только до меня тебе дела нет!
Ффух! Он снова успокоил себя. Ещё пара таких же выкриков – и надо будет идти пешком. А впереди два гаишных КПП. Их надо миновать совершенно трезво и спокойно. Номер у него, конечно, хороший… Но останавливают и такие.
Какая же она стерва, параллельно нагревался в мозгу проводок…
- Кис, - проговорил Виктор успокоительно, - Давай дома поговорим на эту тему. А сейчас не мешай мне вести машину, ладно?
- Я в последнее время всё время замечаю, что я тебе мешаю! – непримиримо ответила жена.
Виктор не стал реагировать на это. Не сейчас, по крайней мере. Дома. После гаишников.
А лучше – вообще не надо. Перемелется. Перетерпится.
Вот только как бы понять, что ей на самом деле надо? Чего она бесится? Что он не так делает?
А может, дело, скорее всего, не в том, что он что-то так или не так делает. Похоже, она будет раздражена, даже если он вообще ничего не будет делать.
И говорить.
Вспомнил, как часто она стала спрашивать: «Что ты опять за своим компьютером? Почему ты со мною не говоришь?» А ответишь – следует: «А почему ты так грубо отвечаешь?» Даже если просто попросил не мешать. Или подождать, пока допишешь или досчитаешь.
Можно не ответить. Это ещё хуже.
Кажется, что в последнее время её вообще всё в нём раздражает.
Странно. Ведь в постели она вполне нежна и страстна. И благодарна, это видно. Потому что он умеет это – доставлять ей оргазм. Да такой, что, в отличие от многих других женщин, которые ждут каких-то завершающих ласк, она дрожит и умоляет к ней не притрагиваться. Как током бьёт, по её словам.
Так почему, где и когда их отношения после пяти лет совместной жизни зашли в тупик?
Да, конечно, он работал. Когда они снова встретились, он уже был завязан на большой бизнес. Ну, пусть на средний. Но он мог позволить ей не работать. Чем она поначалу с удовольствием пользовалась.
Вот только куда она растратила эту свою свободу? Выразила желание рисовать. Хорошо, он отправил её на курсы, купил мольберт… Несколько акварелей – и всё.
Может, компьютерным дизайном заняться, терзала она его вопросом несколько недель. Хорошо! – купил ей специально «заточенную» под дизайн машину. Не в каждой журнальной редакции такая есть. Дал ей заказы для деколей. Пусть порисует цветки, он потом испанцам закажет их сделать.
Оформила чашку с блюдцем, убедила себя, что бесталанна – забросила тоже.
Попробовала оформлять дачу. Месяца полтора она оживлённо щебетала о своих проектах и задумках. Бригада молдаван, что он нанял, с ног сбилась, воплощая всё это в жизнь. Потом дело само собой забросилось. Уже ему, Виктору, пришлось дослеживать за тем, чтобы хоть начатые работы были завершены.
Конечно, и он тогда не мог ей уделять достаточно много внимания. Может, если с ней быть рядом в ходе всех этих поисков самоидентификации – тогда она за что-то зацепилась бы?
Но он тогда тяжко работал. Снова поднимался после дефолта. После всей этой дурацкой истории с лекарствами для армейских аптечек. Бешеные же деньги потерял!
Потом с болгарином, с Атанасом, косметику поднимал. А что было делать? После дефолта на одном фарфоре было никак не выжить. Народ буквально по щелям позабивался, не покупал ничего! Буквально! А импорт весь в четыре раза вздорожал. И депозиты в долларах хранились. Половину вытащил, а половина… А половина у Владимирского, гада, осталась. Умер банк «Факториал», что сделать, все потеряли! Вот только все потом поднимались из грязи и крови, а Владимирский потихоньку новый банк открыл. И никаких обязательств ни перед кем! С государства спрашивайте!
А может, всё прозаичнее, вернулся Виктор к мысли об Анастасии. Та всё так и сидела, демонстративно отвернувшись к окну и разглядывая огоньки ельцинского дома, мимо которого они как раз проезжали. Просто потому, что детей у них нет? И семья – не настоящая. Так, сожительство двух… сожителей…
А когда их заводить, снова пожалел он себя. Выполз из-под дефолта, перепродал духи эти, кремы атанасовские – появились, вроде, деньги. Жирок завязался. Там китайцы пошли. Европа снова встрепенулась, чехи с немцами стали с предложениями подходить. Просто некогда было! Физически некогда! Домой по ночам приходил.
Лишь затем дальше всё налаживаться пошло. В Барвиху вон переехали. Повезло, считай: очень хорошую китайскую партию пропустил, а тут ещё на ту, первую дачу претендент нашелся, покупатель. Там продал, из оборота деньги вытащил – купил участок в престижном месте. Вошли в элиту…
И тут уж Настька с катушек съехала. Новая жизнь, как же. Подруги из Жуковки, как же. Всё – «как же». Покупать – так на этом «рынке», где цены такие же, как в Москве, только не за кило, а за сто грамм. Гостей в субботу принять – состояние потратить нужно.
Нет, он денег-то, конечно, не считал. То есть… считал, конечно. Но тогда ему самому всё было внове. И, честно говоря, немного – море по колено. Он вырвался из тисков малоразмерности, когда всего дохода хватало лишь на то, чтобы непосредственно обслуживать жизненные потребности. Из дефолтов выбрался. Из потерь этих. Из попыток отъёма бизнеса, потому как, дескать, снабжение армии – дело государственное… Стало можно просто жить, наняв в директоры хороших, надёжных менеджеров на зарплате. Поездили по заграницам – раньше тоже некогда было. Две недельки по Франции на машине покатаешься – и хватит, в хорошем настроении домой возвращаешься, вновь возникшие дырки и провалы заделывать.
Сколько сил положено было!
И вот – наладилась жизнь!
И конечно, тут тоже не до ребёнка. На Канары хочется. В Таиланде ещё не были, хоть туда уже и жук и жаба ездили. Слушай, давай в Индию слетаем? Хочется на рериховские пейзажи воочию посмотреть. А в Америку возьми меня с собой на выставку?
Дом в Берлине завели… Точнее, около Берлина.
И здесь… То массаж. То бассейн. Слушай, я с Ленкой в «Царскую охоту» схожу, пойдёшь с нами? Там Филя выступает, хоть заставить его песенку по заказу спеть…
Или: я не могу с этой дурой! С этой горничной! Представляешь, она мои лифчики примеряет!..
Да нет, хорошо это всё. На то и работаем. Не на горничную, конечно, вороватую… хотя за семьсот долларов зарплаты вороватость сама заводится. Как моль. Все жалуются. Но прислугу можно сменить. И сменили.
Нет, живём, чтобы жить! И жить хорошо!
Вот только хорошо не получается…
Господи, как я устал, подумал Виктор снова, ловко миновав будку гаишников и по-прежнему старательно ловя белую линию разметки левым колесом…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments