Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

"Бумахки"

«С этим делом пора разбираться всерьёз, - подумал Виктор. – Пора наносить ответный удар. Иначе эта скотина сожрёт меня с потрохами! А так – хоть подавится…»
Он вспомнил о Тихоне.
Это было естественно.
Он всегда вспоминал о Тихоне, когда приходилось туго.
После армии судьбы их довольно круто разошлись. Хотя из виду они друг друга не теряли, и когда Тихон заезжал по своим делам в Москву, непременно встречались. Выпивали положенные полтора-два литра «беленькой» и снова расставались. Зная, что у каждого есть хороший друг.
Прежде был ещё Максим, но тот затихарился у себя в Миассе. Изредка приезжал, но в общие дела не втягивался. Он, правда, всегда был тихоня, Максимка. А после того, как по ошибке они вырезали тот армянский пост, вообще немножко стал не от мира сего…
После армии Тихон «приписался» к казакам. Он и впрямь происходил с Дона, хотя жизнь ещё его родителей занесла в Сибирь. Малость безбашенный парень, он после развала Союза пошёл по «горячим точкам». Судьба словно вела его за руку по всем возможным войнам, благополучно оберегая до времени от серьёзных ран. Не говоря уж о гибели. Он последовательно отработал новую командировку в Карабахе – уже после срочной службы, - затем прошёл через Южную Осетию, Приднестровье, Абхазию (дважды), Сербию и Чечню.
Он не скрывал от старого друга, что живёт не столько этими заказами, сколько войной. Где и платят много – уж ему-то! – и разжиться вымороченным добром можно. Из третьей поездки в Карабах он как раз и привёз весьма недурственную сумму, на которую и смог впоследствии начать жизнь бизнесмена, организовав охранную фирму.
Из Чечни, правда, говорил, выгнали – уж больно круты там были казаки. Часто тем самым путая карты федералам, как раз тогда игравшим в незабавные игры под названием «шаг вперёд – два шага назад». Но поскольку Тихона ценили за боевой опыт, он так или иначе оказывался необходим различным армейским и другим структурам, чьи поручения исполнял.
Или не исполнял, если не считал нужным.
Именно потому не получил заслуженного Героя за тот бой, в котором едва не потерял ногу, но зато спас колонну, упав за пулемёт убитого контрактника и выкосив аж два гнезда «духовских» гранатомётчиков.
Когда всё подуспокоилось и наступила стабилизация, Тихон себя нашёл в роли вольного руководителя той самой независимой охранной фирмы. Которая конкретно не обслуживала никого, но в частности работала на многих. В том числе и.
Это называлось – по контракту.
Потому что мирная жизнь плохо клеилась к Тишке. И он быстро переквалифицировал свой поначалу чисто охранный бизнес и стал во главе таких же, как он, «оторв»-казаков. Которых бандитами не позволяло назвать только одно обстоятельство: Тихон никогда не работал на криминал. И никогда не выполнял «грязных» заказов. Не говоря уже о «мокрухе»…
А те организации, что следовали за предлогом «и», давали иногда необходимое содействие. Или не давали. Но это тоже входило в цену контракта…
Поскольку Серебряков не очень-то задумывался – вернее, вообще не задумывался - о собственной охранной структуре, такой человек, как Тихон Ященко был для него чем-то вроде «спецслужбы по вызову». И действительно послужил палочкой-выручалочкой в паре сложных ситуаций.
* * *
- Витя, то, что я тебе даю, пахнет кровью, - негромко произнес Ященко. – Поэтому я и зазвал тебя к себе, водочку попить по старой дружбе, да в баньке попариться.
И я хочу, чтобы ты понял: это пахнет даже очень большой кровью.
И прежде всего – для тебя. Если твои ушки где-нибудь мелькнут хоть на мгновенье, тебя грохнут. А я этого не хочу.
Виктор кашлянул:
- Ладно, Андреич, ты уж совсем-то не пугай…
Тихон потянулся на лавке всем своим здоровым телом.
- Эх, хорошо как! Веришь, нога тут было начала опять болеть. Ничего-ничего, а тут вдруг раз – поподнимаешься по лестнице, а в коленке больно! Что, думаю, за хреновина! Приднестровская если рана – так та выше прошла, вообще сквозь мякоть. А чеченская – та вовсе на другой ноге… Беда!
Виктор молчал. Он давно привык к манере этого хитрована не сразу отвечать на вопросы собеседника. Или вовсе не отвечать.
- А в баньку сходил, парку поддал – и как рукой сняло!
С другой стороны, он вопроса и не задал.
Хотя с третьей… С третьей стороны, он в воздухе висел, вопрос-то…
- В бумахках этих, Витечка… - зажмурившись, проговорил Тихон. Он так и произносил – «бумахках». – В бумахках этих сила страшная заключается. Тут проводочки кирьяновских по банку твоего недруга. Проводочки – и обналичечка. Хорошая схемка, с инкассацией. И выходит по бумахкам этим, Витя, что если они в нужном месте появятся перед нужными событиями…
Тихон сделал паузу.
- Как минимум лицензию у банка этого отзовут. Потому как в крови большой денехки те…
«Денежки» он произносил так же, как «бумажки».
- Но только ты учти, Витечка, ходу этому всему не будет, если ошибёшься. А тебя – тебя грохнут. Только в нужное время нужному человеку. Чтобы он по должности в том заинтересован был. Потому как на банкире твоём большое хозяйство крутится. Много счетов обрушиться может. И не одних детских садов счета то будут. Сам понимаешь. Потому здесь под какую-нибудь избирательную кампанию действовать надо. Или под репрессивную. Лучше - под репрессивную.
Серебряков пожал плечами:
- Путин – не Сталин.
Тихон перевернулся на живот. На спине корчащимся осьминогом белел шрам.
- А жаль, - протянул он с удовольствием. – Пора тут кое-кого прочистить, пора… Но это не важно, Витя. Есть масса хороших людей пониже. Которые всегда спокойно засыпают, но не всегда удовлетворены, проснувшись. Ибо немало видят вокруг себя собственности, задурно распиханной Чубайсом по близким рукам. Ему близким, заметь, а не этим людям.
- А они хотят и просыпаться удовлетворёнными, - хмыкнул Серебряков.
- Угадываешь. Дело «Транда» и «Двух китов» с пуста ли возобновили? Да так разогнали? Там, Витечка, такие чубы трещали, что… И кое-кому не без интереса была бы информация о связях кое-кого нехорошего с нехорошим банкиром. И сам понимаешь, когда оппоненты друг друга пригасят, крайним окажется именно твой недруг. Тем более, что он связан с замминистром финансов. Которого не все достойные люди хотят видеть на его достойном посту.
Тихон закряхтел, снова переворачиваясь.
- Подбрось-ка парку, - велел он.
Виктор плеснул от души. По бане потянуло можжевельником.
Помолчали.
- Но и в этом случае никто не должен связать тебя с той информацией, Витечка, - чуть нараспев продолжил Тихон. - Многие идут к знакомым и друзьям высокопоставленным – и на том палятся. Потому как круг знакомых просто вычисляется. Даже пытать не надо. И про зампрокурора своего – забудь. Он ежели и захочет…
Виктор поморщился. Володька Майоров – человек кристальный. Когда-то, в бытность замгубернатора, вывел своего начальника с коррупцией на чистую воду. И на нары. До сих пор тот экс-губернатор, кажется, сидит.
И друг Володька давний. Не сдаст. На него Серебряков весьма рассчитывал.
Но Тишка махнул рукой на возможные возражения:
- Да знаю я его. Не в том дело. Он без процессуального оформления вообще ничего сделать не сможет. А для тебя это означает только одно: через пятнадцать минут после начала оформления дела карточка твоя будет пересылаться для изучения киллеру.
Ещё помолчали.
Да-а… Виктор уже начинал жалеть, что начал поиски компромата на Владимирского. Планировал попугать в ответ, немного крови попортить… А тут вон какие дела вылезают… С бандитами знается наш Борис Семёныч. Да не с простыми – элитарными! Которые рэкетом и похищениями бо-ольших людей занимаются! Очень расстроен будет президент «Бакойла», узнав, кто в конечном итоге «наварился» на похищении его заместителя. И вряд ли станет держать своё расстройство при себе…
- Ладно, - сказал он, тоже переворачиваясь на живот. – Колись, «пёс войны». Какую схему предложишь, чтобы вспучилось дело?
Тихон внимательно смотрел на него светлыми глазами.
Потом зашептал тяжело, трудно – неудобно было, но, видно, нарочно принял такую позу «казак для деликатных поручений»:
- Пойдём-ка, окунемся с тобой… после парку-то – самый ништяк! Только тихо…
Виктор удивился внутренне. От кого тут-то, на своей заимке, хоронился его старый друг? От жены своей?
Но привкус опасности уже начал чувствовать и сам.
Тихон бабахнул дверью так, что она едва не слетела с петель. И с весёлым гиканьем – словно ни о чём они и не шептались, а бурно парились, теша себя веничками – ухнул в тёмную, стоячую воду пустого пруда.
Виктор прыгнул за ним.
Ни возле баньки, ни вообще во дворе не было никого. Даже ничьей тени. Лишь в окне дома мелькнуло белое – Кира, жена Тихона, готовила им заказанную лосятину.
Отфыркиваясь, словно морж, казак проплыл до другого берега пруда – убедиться хотел, что ли, что и там никого нет? Затем вернулся баттерфляем – плавать он умел блестяще. И кивнул Виктору на баньку – пошли, мол.
Плеснув парку, наддав веничком, он словно забыл о продолжении разговора.
Серебряков не торопил. К манерам друга он давно привык – ещё в армии. Знал, что сейчас Тихон как раз обдумывает, что и как сказать.
- У тебя за границей есть концы какие в полиции? – неожиданно спросил он.
Виктор задумался. В полиции? Нет, пожалуй. Если не считать штрафов, что он иногда оплачивал, когда на немецком автобане его «пеленговала» вспышка фотокамеры. Но превышение скорости – неподходящий повод, чтобы завести знакомства с полицейскими.
Разве что Наталью спросить?
- Значит, нет, - констатировал Тихон. – И через журналюг действовать ни к чему. Звона, конечно, получится много… Но нам-то именно процессуальные действия нужны… Чтобы не канули бумахки в яму выгребную…
В общем, так, - продолжил он ещё через полминуты. – У банкира твоего под Мюнхеном бывшая жена живет. Ненавидит его люто. Но сама в драку не кинется. Даже защищать его будет. Потому как на полном от него пансионе живёт.
А вот если полиция у неё эти бумахки найдет… Не все, но самые преспективные…
Так и сказал: «преспективные».
- Да чтобы она ещё от них отнекивалась да открещивалась… Да мужика своего защищала, хотя и известно об их трениях…
В общем, Витька, сумма с тебя будет в сорок тысяч. Причём фунтов. Причём фунтами. Заедет на них в Германию один человечек… Хороший. Ваххабит, умаровец. Ох, давно я хотел… ну ладно, замнём. Да и всего остального тебе знать не надо. Просто возьмёт немецкая полиция двух паков. Прямо на квартире старушки. А среди награбленного случайно окажутся интересные русские бумажки. А уж будут за них вербовать твоего приятеля или ход им дадут в рамках борьбы с терроризмом – то нам неважно. Есть внимательные люди, проследят и за тем, и за тем…
Тихон откинулся на спину.
- Кстати, - произнес он, жмурясь. – Ты Наталье своей рассказываешь ле?
«Ле» - это было его фирменным. Вместо частицы «ли». Любил этот во многом таинственный, даже для своего прежнего близкого друга Серебрякова, человек играть простого казачка Тишку. Ох, любил!..
- В смысле? - напрягся Виктор.
- Ну, о делах своих, о бизнесе…
- Что я, идиот? Не больше, чем любому гражданскому. Разве что прочёл ей лекцию про историю производства, да пару баек отраслевых рассказал…
О том, что только что хотел поспрашивать у неё относительно выходов на германскую полицию, счёл за лучшее не говорить.
- Вот и не расслабляйся, - посоветовал Тихон, всё так же отстранённо жмурясь. – И про наши здешние темы – даже и думать забудь. Чтобы блеском глаз себя не выдать…
- Ты, Тишка, меру-то знай, - пожестчал Серебряков. – Это мои личные дела, никого не касаются!
- Оказалось, касаются, - пробормотал казак, окончательно впадая в дрёму. – Наташка твоя, оказывается, в лепших подружках у Лариски ходит. Новой жены твоего Владимирского. Много лет. Приблуда она, Наташка эта. Засланная.
И на Серебрякова в упор глянули светлые, стальные глаза…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments