Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русы и славяне - кто кого? 3

Итак, несовпадение «Славиний» и поименованных Константином Багрянородным городов – далеко не случайность.
Интересные аллюзии на ту же тему предоставляет нам и уже упоминавшееся сочинение императора византийского Константина Багрянородного «Об управлении империи». В своей знаменитой главе о русах он также упоминает древнерусские города:

…приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, … а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас.
…И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов,


Казалось бы, всё ясно: Новгород, Чернигов, Вышгород, Киев, Витичев. Но обращение к древнесеверному помогает и здесь если не найти русские имена тех виков, что мы называем по имени близлежащих сёл или рек, то по крайней мере понять, о чём мыслили русы, произнося названия населённых пунктов на Аустрвеге.
Итак, Новгород?
Константин Багрянородный его называет Немогард. Почему? Что сложного в том, чтобы написать «Нобогород» или «Нобоград»? Тем более, что там, оказывается, сидел сын великого князя Святослав – то есть место явно подходит под роль важного опорного пункта Руси, которую Новгород и играл.
Да то и сложно, что форма «-гард» показывает нам: Константин давал это имя с явной древнесеверной подачи. А если согласиться с тем, что все свои топонимы и этнонимы в «русской» главе он писал со слов болгарского книжника-славянина, то передача получается двойная. И с учётом этого обстоятельства мы можем попытаться восстановить изначальное название данного населённого пункта через

Nõm – взятие
nem-a, naem-a – брать, получать
и известное уже
garðr – забор, ограждение, двор.


И получаем некое бивалидное понятие: «взятие, получение + укрепление, ограждение». Или, в лексике тех времён – «взятка, получка». И понятно значение топонима. Тем более, что в былинах мы встречаем едва ли не текстуальное совпадение. Скажем, собрались молодцы былинного Вольги,

Вот посели на добрых коней, поехали,
Поехали к городам да за получкою… -


- куда они ту получку доставят? Ежели князь в Киеве, и «получка» собирается в окрестностях, то всё ясно. А ежели дело происходит в местах более отдалённых? Необходим тогда укреплённый пункт, куда привозятся собранные дани-выходы и прочие государственные тарифы. И необходимо там полномочное лицо княжеское, кое этим делом заведует. И если местность важная, а тарифы – объёмные, то в самую пору там сына в роли наместника держать. Надёжнее. Всё-таки второе лицо в государстве. Лояльное хотя бы в видах перспективы стать когда-нибудь первым.
Может ли этим пунктом быть Новгород? Вряд ли. Ведь тот уже имеет довольно чёткое поименование у скандинавов – Хольмгард. Да и далековато – гнать однодеревки аж из-под Новгорода в Киев через леса и волоки. Накладно. Золотыми они станут, те моноксилы. На одной кормёжке для перегонщиков разоришься – на месяц-то пути.
К тому же только профессиональный профессор с большим архивным опытом может умозаключить, что лодки будут гнать в южный Киев из северного Новгорода. Практический человек сразу задаст себе вопрос – когда вскрываются реки под Новгородом и когда – на широте Киева? Покуда у цокающих потомков ободритов ледоход пройдёт, возле крепости Самват уже пусто будет. Уйдёт караван в Византию, а то до осенних штормов вернуться не успеет.
Так что Немогард наш где-то рядом. В ареале этих вот

Милиниски, Телиуцы, Чернигоги и Вусеграда.

В бассейне Днепра.
Есть и ещё одно соображение в тему. Старшего сына логично посадить своим наместником во второй город державы. Так киевские князья и делали. Святослав

посади Ӕрополка в Києвѣ . а Ѡльга в Деревѣхъ.

Не убудь он сам на войну, то к древлянам явно отправился бы Ярополк, а Олег – в третий по значению центр государства. Новгород же таковым центром вовсе не считался, судя по тому, что Святослав вообще не думал туда кого-то отправлять:

в се же времѧ придоша людьє Нооугородьстии . просѧще кнѧзѧ собѣ . аще не поидете к намъ то налѣземъ кнѧзѧ собѣ . и реч̑ к нимъ Ст҃ославъ . а бъı пошелъ кто к вамъ и ѿпрѣсѧ . Ӕрополкъ и Ѡлегъ . и реч̑ Добръıнѧ просите Володимера . … и рѣша Нооугородьци Ст҃ославу . въдаи нъı Володимира . ѡнъ же реч̑ имъ вото въı єсть . и поӕша Нооугородьци Володимера к собѣ .

То есть о Новгороде речь изначально вовсе не шла. Оно и понятно – городку из трёх сёл было максимум лет тридцать от роду. К тому же, как мы знаем из археологии, вполне рядом – на Рюриковом городище – вполне законно сидел себе княжий наместник во главе дружины, достаточно для контроля над территорией. То есть отправка сына великого князя в Новгород означала вообще-то гораздо больше, чем просто интригу Добрыни ради своего племянника. Или – что Святослав отмахнулся, будучи озабочен своими болгарскими делами.

…налѣземъ кнѧзѧ собѣ –

- это вообще-то государственной изменой попахивает. Если бы Новгород Святославу принадлежал. Но как новое поселение он, похоже, ни под чью юрисдикцию попасть ещё не успел. А с наместником на острове конфликт уже, видимо, получился. Что логично: тот наверняка приходил со своими архаровцами осведомиться: «Под кем ходите?» И осведомить: «На нашей земле сели, ребята».
Отсюда и делегация полномочная в Киев, дожидавшаяся едва ли не случайности: что князь из-за нападения печенегов в столицу свою подзаброшенную вернётся. С вполне чётким наказом: а уймёт князь своего «смотрящего», а лучше поставит нового, а то мы люди вольные, не киевские, можем и другому властителю поклониться. Вон в Полоцке сидит себе свой князь, ни разу не под Киевом, - так и мы тако же соделаем…
А эта коллизия означает, в частности, и то, что при Игоре – или вскоре после его смерти, - когда Багрянородный труд свой писал, Новгород и того ещё значения не имел, что при Святославе. И сидеть последний мог только в другом месте. Как мы уже поняли – в бассейне Днепра, и во второй по значению области государства.
По мнению Святослава, это была земля древлян. А что думал по этому поводу сын его Владимир?

Володимеръ же посади Добръıну В оуӕ своєго в Новѣгородѣ

То есть для него Новгород – это уже город, требующий внимания. И как только сыновья подрастают, -

и посади Въıшеслава в Новѣгородѣ . а Изѧслава Полотьскѣ . а Ст҃ополка Туровѣ . а Ӕрослава Ростовѣ . оумершю же старѣишему . Въıшеславу Новѣгородѣ . посадиша Ӕрослава Новѣгородѣ . а Бориса Ростовѣ . а Глѣба Муромѣ . Ст҃ослава Деревѣхъ . Всеволода Володимери . Мьстива Тмуторокани.


Иерархия понятна: Новгород в качестве исторической базы и ключа от Севера с его наёмниками-варягами; Полоцк, собственноручно захваченный и ещё не переваренный (впрочем, так никогда Киевом и не переваренный); Туров – столица дреговичей; Ростов – столица мери. Древляне же былую угрозу уже не представляют – но их ещё по старой памяти чествуют личным княжеским сыном.
Иными словами, только при Владимире Новгород становится вторым городом в державе.
При Игоре же, по этой логике – а она вряд ли отсутствовала даже у этого неудачливого князя – второй по значению землёю явно могла быть только древлянская или дреговичкская. Ибо, как мы уже говорили, северянский Чернигов и кривичский Смоленск уже названы. И не названы древлянский Искоростень и дреговичский Туров.
Какой из них?

В лѣт̑ . ҂s҃ . у҃ . н҃г . [945] В се же лѣто рекоша дружина Игореви . ѡтроци Свѣньлъжи . изодѣлисѧ суть ѡружьємъ и порт . а мъı нази . поиди кнѧже с нами в дань . да и тъı добудеши и мъı . [и] послуша ихъ Игорь . иде в Дерева в дань . и примъıшлѧше къ первои да[н]и [и] насилѧше имъ . и мужи єго . возьємавъ дань поиде въ градъ свои . идуще же єму въспѧть . размъıсливъ реч̑ дружинѣ своєи . идѣте съ данью домови . а ӕ возъвращюсѧ похожю и єще . пусти дружину свою домови . съ маломъ же дружинъı возъвратисѧ . желаӕ больша имѣньӕ.

Как на чей вкус, а непохоже это на отношения с подданными. В том смысле, что – на отношения с теми, чья дань тарифицирована, а обязательства обсуждены, затверждены и подписаны. Многие публицисты, что на основании этого куска летописи объявляют Свенельда как бы фактором Игоря, коему отдана древлянская территория, строят свои теории на пустом месте. Когда дружина «рекоша» своему формальному предводителю о том, что неплохо было бы пойти кого пограбить, - это, простите, не упорядоченное взимание дани. Это значит, что члены политбюро вопреки желанию своего генерального секретаря затеяли пойти «за речку», в Афганистан.
Косвенно это подтверждается более подробной записью Новгородской Первой Летописи:

Игорь жg сhдяшg в Киgвh княжа, и воюя на дрgвяны и на угличh. И бh у нgго воgвода, имgнgмь Свhндgлдъ; и примучи углhчh, възложи на ня дань, и вдасть Свhньдgлду. И нg вдадяшgтся gдинъ град, имgнgмъ Пgрgсhчgнъ; и сhдg около gго три лgта, и gдва взя. И бhша сhдящg углицh по Днgпру вънизъ, и посgмъ приидоша мgжи
Бъгъ и Днhстръ, и сhдоша тамо.
И дасть жg дань дgрgвьскую Свhндgлду, и имаша по чgрнh кунg от дыма.


Иными словами, с уличами похожая история – не столько обложение данью, сколько полноценная война, приведшая даже к переселению племени. И означает это одну простую вещь: обозначились среди уличей непокорённые, те, кто препочёл откатиться за Буг, но не подчиниться и даней не платить.
А кто-то, надо полагать, остался на месте и согласился платить.
И потому в данном случае я как-то не склонен верить последней фразе про дань древлянскую. Судя по вот этому отрывку, -

И рhша дружина Игорgвh: сg далъ gси gдиному мужgвh много. ... Отрочи Свhньлжи изодhлися суть оружиgмъ и порты, а мы нази; а поиди, княжg, с нами на дань: а ты добудgши, и мы. И послуша их Игорь, идg в данh. –

- не существует единой древлянской дани. Ибо как можно пойти пойти собирать дань в чьих-то владениях? Пусть даже это твой собственный вассал, что, впрочем, непохоже, исходя из описания деяний Свенельда и Игоря. Если какие-то древляне дань и платили, то Игорь явно пошёл не на них – ибо после этого Свенельд мог бы прирезать его, как свинью, и был бы в своём праве. А позвала дружна Игоря воевать с какими-то «незамирёнными» древлянами.
Кроме того, эта дружина не подчиняется Игорю, но и экономически от него независима. Он не одаривает её добычей – это она идёт и берёт. А затем делит, как это было положено у норманнов: всё поровну делится на доли, вождю-князю-хёвдингу – три. То есть Игорь здесь даже не конунг.
Наконец, чисто с военной точки зрения это тоже не поход за данью. То есть за чем-то, уже согласованным и приготовленным. Это поход за добычей. Когда её взяли в одном месте, двух, трёх, и далее можно сыто отходить восвояси. Нет, здесь ситуация, когда добычу взяли, но вдруг выяснилось, что есть ещё места, где народишко не «охвачен». И на прикрытие основного обоза оставляются основные же силы, а в рейд отправляется отдельная ударная группа. Которая попадает в засаду:

слъıшавше же деревлѧне ӕко ѡпѧть идеть . сдумавше со кнѧземъ своимъ . Маломъ . аще сѧ въвадить волкъ в овцѣ . то въıносить все стадо . аще не оубьють єго . тако и се аще не оубьємъ єго . то все нъı погубить . [и] послаша к нему гл҃ще . почто идеши ѡпѧть поималъ єси всю дань . и не послуша ихъ Игорь . и въıшедше изъ града Изъкоръстѣнѧ . Деревлене оубиша Игорѧ . и дружину єго . бѣ бо ихъ мало .

Понятно всё. Игорь где-то лютует во главе опергруппы. К нему подсылается посол с предупреждением, что дальнейший беспредел может быть чреват. После чего племенное ополчение, до того благоразумно запершееся в крепости от «ярости норманнской», выходит из города и где-то подстерегает увлёкшегося викинга.
Именно викинга. Ибо видим мы здесь до боли знакомое явление:

Они имеют царя, который зовется хакан-Рус. Они производят набеги на Славян, подъезжают к ним на кораблях, высадятся, забирают их в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там. Пашен они не имеют, а питаются лишь тем, что привозят из земли Славян.

То есть в данном эпизоде Игорь продемонстрировал поведение, характерное для русов ещё до появления Руси. То есть – для тех норманнов, викингов, что рассматривали всю территорию как ничью землю, как большое поле для транзита и захвата добычи. Но земля больше не была «ничьей»! За сто последних лет она, в том числе и благодаря русам, сделал огромный прогресс. Она уже стала территорией, на которой значительный размах приобрели интеграционные процессы. Это видно и по составу имён послов в Игоревом же договоре с византийцами:

мъı ѿ рода Рускаго . съли и гостьє . Иворъ солъ Игоревъ . великаго кнѧзѧ Рускаго . и ѡбъчии сли . Вуефастъ Свѧтославль сн҃ь Игоревъ . Искусеви Ѡльги кнѧгини Слудъı Игоревъ . нети Игоревъ . Оулѣбъ Володиславль Каницаръ Передъславинъ Шихъбернъ . Сфандръ . женъı Улѣблѣ Прасьтѣнь Туръдуви Либиаръ Фастовъ . Гримъ Сфирьковъ Прастѣнъ . Акунъ . нети Игоревъ Каръı . Тудковъ . Каршевъ . Туръдовъ. Егри Евлисковъ. [Воистъ] Воиковъ. Истръ. Аминодовъ . Прастѣнъ . Берновъ . Ӕвтѧгъ . Гунаровъ Шибридъ . Алданъ Колъ Клековъ . Стегги Етоновъ . Сфирка . Алвадъ Гудовъ . Фудри Туадовъ . Мутуръ Оутинъ . купець Адунь . Адулбъ . Иггивладъ . Ѡлѣбъ 8 Фрутанъ . Гомолъ . Куци . Ємигъ . Туръбидъ . Фуръстѣнъ . Брунъı . Роалдъ Гунастръ . Фрастѣнъ . Игелъдъ . Туръбернъ . Монъı . Руалдъ . Свѣнь . Стиръ . Алданъ . Тилена . Пубьксарь . Вузлѣвъ . Синко . Боричь . послании ѿ Игорѧ . великого кнѧзѧ Рускаго . и ѿ всѧкоӕ кнѧжьӕ и ѿ всѣхъ людии Рускиӕ землѧ .

Сколько из этих Прастенов, Владиславов, Войков могли быть древляне? Точнее, сколько было уже среди русских дружинников – дружинников древлянского происхождения? Ведь интеграция проявлялась ещё и в том, что на месте норманнского, славянского, финского погребальных обрядов приходит – постепенно, но приходит – единый дружинный стиль.
Потому и думаю я, что не игорева дружина была зачинателем этого несчастного дела. А был это новый отряд норманнов – то ли приглашённый понёсшим большие потери от византийцев Игорем, то ли пришедший самостийно, по пути прежних, «догосударственных» русов. Отсюда и странные для собственной дружины князя самостоятельные военные инициативы, отсюда и странное сравнение с неведомым Свенельдом, отсюда и странная делёжка по принципу: «И мы возьмём, и ты возьмёшь».
По сути, видим мы здесь первое появление варягов. То есть родственных первым, старинным русам скандинавских воинов, которых огосударствленная русь = Русь нанимает для достижения своих военных целей. Которые, по сути, той, старой русью ещё являются… -
- но проблема в том, что заходят они уже не на «индейские территории», а на русскую землю. И при всей этнической близости здешним русам они далеко не родня уже.
Иное дело, что и здешняя русь не всегда в силах и не всегда в желании противостоять варягам. Часто с ними не хочется связываться – не так ещё «сроднились» с местным населением, чтобы ради него подставлять себя под секиры умелых воинов. Конечно, даже если бы сроднились, речь не шла бы о самопожертвовании «за народ» или там «за родину». Понимания народа ещё не было, понимания родины – тоже. Но было понятие подконтрольной территории, позволять грабить которую чужакам… не, не здорово. Сочтут тряпкой, сядут на голову. А потом и снесут её, потому что в ней лишний рот.
Но политика, как известно, искусство возможного. Варяги регулярно нужны становятся. Когда, например, немножко ещё подняться хочется, а для того Византию пощипать надобно. Или дружину свою ими укрепить, дабы «копчёным», печенегам окорот дать.
А когда-то ты с ними сам не свяжешься. Земля большая, народу много, рабов понахватать по лесам – на всех хватит. Только вот сюда не ходи, ибо тут я кормлюсь.
А когда они и просто теряются в лесах. Мало ли кто там по рекам бесчисленным русит? Много ты на две тысячи вёрст только с севера на юг стражи понаставишь? Вот зайдут в твой город - тут ты с них и спросить можешь. Но не спросишь. Ибо за секирой у них не стоял, откуда они рухляди-челяди набрали не ведаешь. А здесь они, по закону, добросовестные приобретатели. А значит, гости дорогие, торговые, которые, серебришком по твоим рынкам звеня, тебя же и укрепляют.
А то они и заходить не будут, русы-то эти «дикие». Остановятся себе на фактории какой-нибудь независимой, на «Растофе» том же, и что ты с ними сделаешь? Только и вздохнёшь уныло: «Нет, пора, пора ликвидировать это змеиное гнездо! Надо, чтобы они только по городам нашим, русским, останавливались. Нет, правильно Ольга, умная баба, кажендень талдычит: надо, надо новые повосты и базы возле старых факторий строить! Наши, русские»…
Вот только местное население в этих тонких различиях между большевиками и коммунистами вряд ли разбиралось. Большевики пришли – грабють, коммунисты пришли – грабють! Третий интернационал придёт – вообще, что ли, на берёзе вешаться?
Но вешаться древляне не захотели. Решили пресечь тенденцию на корню. И на берёзу, по преданию, самого Игоря водрузили. Причём за одну ногу – на одну берёзу, а за другую – на вторую.
А потом берёзы отпустили…
Сегодня, конечно, уже не определишь, насколько добровольно Игорь принял участие в наезде на древлян. Может, он вовсе ни сном ни духом. Пришли залётные бандиты, предъявили какие-то мандаты, якобы от его власти. А он явился затем на продразвёрстку во главе законного ЧОНа, а ему: «Нету ничего, ваши уже всё выгребли, разворачивайте оглобли». Он: «Как? Что?! Да я вас в нагайки! Да я вам…» А его на вилы…
А уж в дальнейшем официальная историография постаралась сделать из него мученика революции. Не очень получилось, конечно, но хотя бы нескоординированность и преступное головотяпство из рассмотрения убрали. Просто не туда, куда надо, вышел матрос Железняк, но зато погиб героически. Изоделся портами за трудовой народ…
А могло быть и так, что некий предыдущий отряд варягов под руководством Свенельда удачно на кого-то пал. Может, даже и на тех же древлян. И

изодѣлисѧ суть ѡружьємъ и портъı

Именно чужой отряд, пришлый. В лучшем случае – только-только нанятый. Ибо иначе нечем объяснить, что имени такого велико-могучего воеводы, которому приписали право снятия дани на древлянах, вовсе даже не фигурирует в договоре Игоря с Византией. И в записи о визите Ольги в Царьград его имя не упоминается.
А игоревы ребята от этого заскучали. Чужак вон добычу взял, а мы? Может, князь у нас – не того?
И что Игорю делать в этой обстановке? Владимир, внук его, в подобной ситуации поступил хитрее:

посемь рѣша Варѧзи Володимеру . се града нашь . и мъı приӕхомъ є . да хочемъ имати ѡкупъ на них . по . в҃ . гривнѣ ѿ члв҃ка . и реч̑ им Волод̑меръ пождѣте . даже въı кунъı сберуть за мс̑ць . [и] ждаша за мѣсѧць и не дасть имь . и рѣша Варѧзи сольстилъ єси нами . да покажи нъı путь въ Греки . ѡнъ же реч̑ имъ идѣте . и избра ѿ нихъ мужи добръı . смъıсленъı и добръı . и раздаӕ имъ градъı . прочии же идоша Цр҃юграду въ Греки . и посла пред ними слъı гл҃ѧ сице . цр҃ю се идуть к тебѣ Варѧзи . не мози их̑ держати въ градѣ . ѡли то створѧть ти зло . ӕко и сде . но расточи ӕ разно . а сѣмо не пущаи ни єдиного

Кинул, в общем, варягов Владимир. Да ещё и перед императором подставил. Но то была уж и Русь другая, и обстановка. А Игорю, возможно, и деваться было некуда. Это ж не призывники, а волки-контрактники. Они за жалованье своё с тебя порты спустят. Пусть уж лучше на древлянах оттянутся, всё равно так себе народишко, дрянь, можно сказать, народишко эти древляне, едят всё нечистое и девок у воды умыкают. Наплевательски, можно сказать, к правам трудовой женщины относятся.
И уступил Игорь воинам. А затем то ли жадность проявил, то ли непредусмотрительность. Решил ещё и законную дань взять. А мужики, как видно, слабо разбирались в текущем политическом процессе. И обратились за помощью к родным берёзкам…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments