Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

На каком языке говорили русы? 2

Итак, исходя из второго, не славянского, росского ряда названий порогов, мы, носители славянского языка, называющие себя русскими, не понимаем ни слова по-русски. По крайней мере, в переложении Константина Багрянородного. Но так как у нас нет оснований полагать, что в инструкции своему сыну он злонамеренно, не боясь 282-й УК РФ, из националистических или экстремистских побуждений «росские» названия исказил больше, нежели славянские, то и смириться нам надлежит с мыслью, что русские – не славяне.

А кто?

И вот тут мы подходим к самому вкусненькому. Правда, идём мы при этом по кривой и скользкой дорожке вековечного спора славянофилов и норманнистов – той самой, от которой так хотели уберечься. Но, как говорится, «взялся за грудь»…

Впрочем, нам теперь легче. Мы уже убедились в собственной умственной полноценности – по-славянски всё же понимаем. А что не понимаем по-русски – так это просто языка русского не знаем. Настоящего русского, не того наследника церковно-славянского, древне-болгарского и частью западно-славянского, на котором мы говорим сегодня и который называем русским. Потому у нас не вызывает непереносимых душевных мук осознание того, что росы-русы говорили на неизвестном нам языке и были, следовательно, не славянами. Мы – над схваткой. Мы попробуем столь же объективно разобраться, на каком же языке говорили эти пресловутые росы.

Для этого выделим в тексте росские названия порогов:

…К первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски … «Не спи».

…Когда они пройдут этот первый порог, то… приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси…

…Четвертый порог… нарекаемый по-росски Аифор…

…К пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос…

…Шестого порога, называемого по-росски Леанди…

…К седьмому порогу, называемому по-росски Струкун…

Во-первых, сразу бросается в глаза почти полное отсутствие переводов с русского на греческий. Если сейчас выстроить такую же табличку, что давеча, то колонку «Перевод или комментарий Константина» можно даже не открывать. Кроме сомнительного «Эссупи», других значений русских названий наш император не знает. Тот, кто давал ему информацию, был, очевидно, славянином. Пеликаны наводят на мысль о его грамотности-книжности. Лингвисты, анализировавшие текст, указывают на явные южнославянские следы. Сравнения же с константинопольскими реалиями – помните? –

Порог столь же узок, как пространство циканистирия,

- показывает византийское резидентство источника. О том же говорит и доверие, с каким выслушивал информатора император и затем вставлял его рассказы в свою монографию. Да, этот человек явно побывал на Руси, причём провёл там минимум год, но в то же время был византийцем по государственной принадлежности и высокопоставленным – и скорее всего, церковным – чиновником по принадлежности социальной.

В 952 году – когда Константин подарил законченный трактат сыну Роману, будущему императору, - между Византией и Болгарией как раз царили редкие по идилличности отношения. После смерти ярого ненавистника византийцев царя Симеона на трон взошёл его миролюбивый сын Пётр. После мирного договора 927 года и династического брака между Петром и внучкой византийского императора Романа Лакопина между двумя державами царило что-то вроде союза – если, конечно, не обращать внимания на трения по поводу Сербии. Правда, сам Константин Багрянородный к болгарам всё равно относился с подозрением, если не сказать с недоброжелательством (чего стоят, например, рекомендации использовать против Болгарии печенегов), но с точки зрения формальной, дипломатической и церковно-идеологической царил мир и во человецех благоволение. При, естественно, доминирующем духовном влиянии Византии.

Словом, ничто не мешало близким контактам константинопольского императора с каким-нибудь достаточно умным и знающим русские дела болгарским церковником.

Можно даже предположить – не более, чем предположить, подчеркну, - кто это был.

Во время известного визита княгини Ольги (точнее, Эльги, как даёт источник) в Константинополь в 957 году был организован один из приёмов. Он подробно описан в книге императорских приёмов. И вот среди всяких членов официальной делегации русов, которых император одаривал денежными суммами, свои 8 миллиарисиев получил и некий «священник Григорий». Кем он был, неясно, но получил он больше, чем некие «люди Святослава». Хотя и меньше переводчика.

Что за священник? Вряд ли это можно теперь узнать надёжно. Но отчего бы не спекульнуть? Ведь сегодня общепризнано, что свою церковную культуру и литературу Русь получила через посредство Болгарии. Почему бы Григорию и не быть тем самым информатором императора? Возможно, в один из приездов в метрополию? Всё соответствует: знает об организации полюдья, знает о важном государственном предприятии – ежевесеннем изготовлении флота. То есть стоит где-то рядом с руководством, но сам в него явно не входит. Путешествующих до Константинополя русов сопровождал лично, причём не раз – ясно, что повествование ведётся явно в некоем продолженном прошедшем. Или настоящем в прошедшем. В общем, в несоверешенном залоге: не «вышли и понесли свои лодки», а – «выходят и несут». Плюс тон – этак достаточно отстранённо для неофита такого рода анабазиса. Знает славянский язык – в южнославянском огласье. Но не знает славян, точнее, не видит их. Ещё бы – он достаточно высокопоставлен, чтобы общаться только с господами, а не с их пактиотами. Отсюда и знание русского – но, как мы скоро увидим, слабоватое.

Ладно, поспекулировали – теперь за дело.

Итак, у нас есть русские слова.

Сначала посмотрим, не проявляются ли эти названия ещё в каких либо источниках.

Проявляются! Да ещё на каких – на каменных, можно сказать, скрижалях! А именно – на памятных камнях, что в массовом порядке возводили скандинавы у себя дома по погибшим родственникам или друзьям.

И вот на одном из таких камней из местечка Пильгорд (Pilgard) на острове Готланд мы читаем:

biarfaa . statu . sis- stain // hakbiarn . brubr // rubuisl. austain . imuar // isafa . stain-. stata. aft. rafa // sub furi. ru-staini. kuamu // uiti aifur. uifil // --ub um

Перевод пока делать не будем. Главное – мы видим, что русский Айфор появляется на скандинавских рунических камнях.

Айфор упоминается вроде бы и ещё на одном руническом камне XI века:

liutr. sturimabr . riti. Stain . binsa . aftir . sunu . sina . sa hit. aki. simsutifurs . sturbi . -nari. // kuam . //. hn krik. //. hafnir. haima tu . //... -mu-... kar //... iuk ru-a...

Тут, как видно, идентификация топонима не слишком-то чёткая. Как пишет Е.А.Мельникова, -

- два последних аргументированных толкования этого места принадлежат Э.Брате: sd het Aki sem's utifors или sem sotti AEifors, что можно перевести как «Аки звали того, кто погиб вдали» или «кто посетил Айфор» (Brate 1887-1891. S. 38). Во втором случае suti рассматривается как претерит sotti (от глагола scekja «посещать»), a ifurs - как наимено­вание четвертого днепровского порога из названных Константином Багрянородным. Именно последняя интерпретация надписи приня­та большинством исследователей.

Мы за большинством не гонимся, так что собственно «Айфором» в этом случае можем пожертвовать. Но вот слово -

- for(-s) -

- для нашего дальнейшего расследования весьма продуктивно.

Скажем, в Исландии (раз уж нашли камни в Швеции – так, может, встретится и в Исландии, где, вообще-то язык сохранил много древних скандинавских черт?) мы находим такие топонимы:

Forsá

Forsvöllr

- и подобного рода.

Интересен перевод. В первом случае – Порожистая (Водопадная) река, во втором – Долина водопадов. Опять у нас пороги выплыли. А подобные топонимы-гидронимы во множестве встречаются и в Швеции, и в Норвегии. Так, в своих комментариях в академическом издании сочинения Константина Багрянородного выдающийся русский исследователь В.Г.Литаврин даёт похожие примеры:

…Названия второго, пятого и, возможно, четвертого порогов, аналогичные St6rfors, Degefors, Langfors, Hogfors, Djupfors и другим в Швеции (Sahlgen J. Valda ortnamnsstudier. S. 63), где апеллятивы характеризуют называемый объект (ср. топонимы с терминами h61mr - остров», gryna - «подводная мель», har(a) - «каменная мель» и др.: Ратр В. Ortnamnen i Sverige, 2 utl. Lund, 1970. S. 49-50).

На ещё один образец подобного образования топонима нам указала исследовавшая этот вопрос Ю.Короткая. Она привела пример реки Ванда:

Ванда река Нюландской губернии, в Финляндии, дл. 75 в., впадает в Финский залив в 5 в. от Гельсингфорса. Полноводна и порожиста (порог Гаммельстодсфорс до 20 фт. выш.), 1550 при устье В. был основан г. Гельсингфорс, перенесенный на нынешнее место 1739.

То есть, скажем убеждённо, такие топонимы – нормативны.

Впрочем, и это неважно. Ибо в древнесеверном мы и находим буквальное:

for-s (1), fos-s, - водопад; бызгать, фыркать, прыскать.

Слова «порог» нет, верно. Но его нет, скажем, и в немецком. В смысле сам «порог» есть, конечно, но вот в смысле речного – нет. Заменяется длинным словом Stromschnelle – «быстрота потока». Быстрина. Впрочем, немецко-шведский словарь, ничтоже сумняшеся, даёт перевод… ага – fors.

В общем, не будем наводить на плетень Бритву Оккама и мирно признаем fors – порогом. Речным.

И тогда у нас получаются дивные вещи с нашим багрянородным свидетелем. Искажения там, конечно, ещё больше, чем при славянской передаче названий. К примеру, вечно тянет грека на это «-форос», словно Горбачёва перед путчем. Оно и понятно –Форос, Родос, Александрийский маяк… Но раз уж мы увидели Айфор в Швеции, то примем в качестве рабочей гипотезы, что и другие «-форсы», «-ворсы» в нашем тексте про пороги означают таки «пороги». Если что-то похоже на утку, плавает, как утка, крякает, как утка, то перед тобой, скорее всего, утка. Может, селезень, на худой конец.

Так вот, дивные тогда вещи получаются на древнесеверном.

Улворси = Улфорс –

на выбор:

Olmfors = бушующий, бешеный, штормовой, дикий, крутящийся порог

или

Ol(l)fors = от ремень, лента, угорь + порог, т.е. «извивающийся» порог.

Или более поэтично. Оl-, al- - вполне допустимое смешение произношения. И получаем мы простое и незамысловатое: al-l-r – «все, всё» и for-s – «сила, гнев». Иными словами, «Все-Сильный», «Все-Гневный».

И здесь мы подходим ещё к одному очень спорному вопросу.

Мы ведь знаем, что по-славянски название второго порога «Остроунипрах». И поэтому сегодня многие исследователи послушно ищут «Остров у порога» и отсюда – изобретают что-нибудь вроде северного Holmfors, острова с порогом или с водопадом. Получается не очень убедительно, да и зачем? Зато «Островной порог» у нас появляется в другом месте.

Аифор = Аифорс – на выбор:

Aifors = прадедушка, племенной вождь порогов (типа «Царь-порог» - вообще красота!)

или:

Ey(а в древнешведской вариации – ai)fors = островной порог (!)

Именно «ey», ибо «holm» - это, скорее, остров-холм, остров на море, а вот «ey» как раз этимологически близок с понятиями «вода, река». Впрочем, по-разному – громадный остров Эзель на Балтике тоже идёт от Ey-sysla.

Возможно и классическое:

Eiforr – всегда быстрый/сильный.

Имя следующего порога -

Варуфорос = В(Б)аруфорс –

переводится даже скучно:

Bõr-a-fors – волновой порог.

Или, раз уж взялись альтернативы предлагать:

Var-i-fors – внимательно, осторожность при пороге

Возможен вариант, столь же мыслимый, но и по-скандинавски поэтичный: bõr-a - волна и ufar-r – неспособность пройти, пробраться. То есть: «Волна, которую не преодолеешь». «Непускающая волна», в общем. Мёд для фантастов.

Что ещё возможно - и мне лично нравится: это контаминация к излюбленной викингами многозначной двусмысленности. Bar-ar, bar-ir – гробовая доска + ufar-a – препятствие, опасное положение. То есть – «Гробовая доска на опасном пути». Это, конечно, практически невозможный перевод, но сама аллитерация хороша!

В общем, вот что значит плюнуть на идеологию! Ничего не вытягивали, ничего к ответу не подгоняли. Потянули за ниточку Айфора – и вытянули варианты, из которых как минимум два соответствуют славянским. Да и Улворси-Olmfors, признаем, от «Веручи» не далеко ушёл.

Но вот дальше начинаются трудности. Какой-то

Эссупи, что означает по-росски «Не спи»…

Непонятный Геландри, звучащий ни разу не по-славянски, но по-славянски означающий «Шум порога»… И два названия вообще без комментариев – Леанди и Струкун…

Попробуем разобраться. Легче всего начать с Эссупи – тут нам всё-таки перевод дали.

Начнём со «спи».

Больше подходит прямая калька:

sof-a – спать

и

svef-ja – засыпать.

В скандинавском произношении это даст нам почти что требуемое: «суф(п)а» и «сюф(п)ья». В сочетании с отрицательной частицей ei (аналогом современного немецкого nicht или английского not) мы получаем на выходе практически аналог Эссупи –

Эй сюпья.

А в повелительном наклонении и вовсе появляется -i на конце! Как, например, родственное по смыслу vak-i «взбодрись» - из vaka «быть бодрым». И получаем мы искомое:

Ei sofi – эйсоуф(п)и – не спи.

Но вот как раз этот вариант больше кажется притянутым к заранее известному ответу. И грамматически коряво (например, сильный глагол sof-a не может в повелительном наклонении принимать sof-i). И звучит не здорово. Лично мне больше нравится другой вариант.

Очень многие славянофильствующие комментаторы с торжеством хватаются за это самое Эссупи. «Не спи! Ves uppi!» – громогласно напоминают они не самый удачный перевод Томсена и с наслаждением объявляют, что ничего общего с «эссупи» в этом не имеется, а «v» непонятно куда девается. Не спорю. Производные от sof-a мне и самому не нравятся. Так что допустим.

Но «не спи» – это означает: «будь внимателен, будь настороже!» Не так ли? Вряд ли это выражение употребляли в прямом смысле: думаю, спать перед порогами народ тянуло тогда не больше, чем спать перед дорогой на горном серпантине. Потому с не меньшим наслаждением вспоминаем шведский язык и немедленно находим: se upp – смотри внимательно, будь осторожен! Конечно, это современный язык. Но, как мы уже говорили, скандинавские языки не сильно оторвались от своих древних форм. Да что там – даже современный немецкий несёт эту древнюю память: aufsehen – поднимать глаза, надзирать, а существительное Aufsehen и означает «внимание, интерес». И как скажут немцы «подними глаза, надзирай»? Sehe auf! – скажут они. А в древнесеверном как это будет? Там – ещё очевиднее: sjã – смотреть + up-p-i – наверх. Даже «и» на конце! А в целом – устойчивое словосочетание «будь внимателен». Соответствие заданному слову, возможно, и не полное. Но скажем так: даже до славянского «не спи» от «эссупи» дальше, нежели от «эссупи» до «sjã uppi».

Так что -

- Sjo uppi – будь внимателен

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments