Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

НИЩАЯ

Есть книга о тех, кто пережил клиническую смерть. Они рассказывают, будто попадали в какую-то длинную узкую трубу. И будто летели по ней они - или их души - куда-то навстречу свету и теплу...
И не хотелось им возвращаться...
Её путь - тоже труба. С разложившимся кафелем на стеках, с замыз¬ганными скелетами светильников наверху, с замотанными в темное угрюмыми тенями, совершающими свой мрачный побег в себя. Со сквозняком, насморком по весенней слякоти, с коленопреклоненным звоном мелочи, роняемой на грязный платок…
И с суетливым движением руки, словно рисующей перекрестье на собственном сердце...
- Так что, генерал Ефимов, Цыганенок жив. Так и передай ему. Не смотри, что милостыню собираю, - я боевая девка была. Должен он меня помнить. А нет - так скажешь: Севастополь. Сорок первый год. Была я там. Страсть что творилось. А звали меня Цыганенком, такая я была. И стреляли, и бомбили, и страху от немцев терпели... А потом, когда эвакуировали, не всех взяли. Говорили после, что сами ушли и всех забрали. А не всех. Которые раненые, которые не успели... Бросили много людей, особенно тех, что еще на передовой сидели. Прикрывали вакуацию.
Там и познакомились мы с генералом Ефимовым. А потом он меня потерял. Или я его - уж не помню. Помню немцев, когда пришли, зна¬ешь, что со мной делали... Я ж и спрятаться не могла, девчонка со¬всем, да контузило меня...
А про жизнь свою не буду тебе рассказывать. Не могу я.
Видишь, сижу вот здесь. Что я тебе скажу? Из дурдома я выпущенная. Ну, из психбольницы то есть. Понимаю, соображаю, а сказать не могу. Чего-то там меня лечили, то кололи, то таблетки давали. А то вся горячая становилась, а то - будто и не я сама Потом, видно, отступились от меня, не трогали больше.
Так что не здоровая я, да и иди себе. А в больницу детки меня сдали. А что - им так лучше стало. Государство заботится обо мне, им опять же в комнате попросторнее. А то знаешь, как, бывало, сцепятся друг с другом, да своих детей из угла в угол швырять начнут, так дом-то и качается. Дом-от деревянный был, барак, проще говоря. А мне и места нет. На кухню или там куда тоже не уйдешь — там соседи всё шипели. Или Семён приставал. Он раньше-то по мужской линии все под юбку лез, а потом вызверился после тюрьмы, бил, бывало...
Да... Тяжело жила. Так что рассказывать мне тебе нечего. Так и прошла жизнь-то, ни на воле, ни в тюрьме...
А теперь кто же меня кормить будет? Не нужна я никому. В больницу детьми сданная да незабранная. А в дурдоме-то, говорят, нормально теперь, дескать. Есть-пить надо. Вот и сижу, добрым людям спасибо говорю.
Сколько набирается? Да когда как. По пять, а то и по девять рублей. Нет, никто не отбирает. Слыхала я, что ходят какие-то, отнимают деньги, но меня пока не трогали. Милиционеру когда дашь, чтобы не выгонял, а так - ничего. Только ругают некоторые. Шла бы, говорят, работать хоть дворником. Да я не могу. А и не хочу. Толку-то что. Что так зарабатывать, что в дворниках весь день метлой махать за сто рублей. А купить нечего. Вон у выхода чебуреки продают по семьдесят копеек - это ж куда дальше! В войну и то полегше было, по карточкам все получали и еще от земли кормились. И немец даже заработать давал, при нем не сильно голодно жили. А щас только хлеба купишь...
Чего? Потом что? Да что потом... Поживу вот, как цветок Божий, сколько дадено мне, да помру. Вот тебе и весь сказ мой будет. А что нищая - не смотри. Теперь все нищие. Хоть и работают, да для чего - не знают. Детки мои для чего горбились всю жизнь? Для барака этого да зарплаты в сто восемьдесят? Думаешь, я не видела, как Катька-то мужиков пьяных на себя заваливала, заводских, чтобы червонец лишний к получке добыть? А Колька-то пил все да из дома всё нёс…
Вот и нажили… Колька в могиле давно, Катька не знаю где, да если жива — все, поди, по очередям мотается, за крупой да за солью, да детей мытарит.
Так что вам тяжельше оно. Тяжельше. Особенно кто постарше. Ты-то молодой, еще прыгать хочется. А которые в моем-от возрасте, да после войны - что им себя спрашивать, для чего всю жизнь пахали? Чем они меня лучше - пенсия маленькая, да и купить нечего. Вон в гастрономе - все прилавки аж вымыли, аж блестят... А меня тут знают все в магазине, чего-нито да оставят. Не, вам тяжельше...
Так что к лучшему оно все в моей жизни получилось, по промыслу Божию, видно. Всё ж с голоду теперь не помираю. Да с людьми поговоришь, как с тобой вот.
Знаешь только, что жалко?
Я ж боевой девчонкой была. За что же жизнь меня так-то приветила?..
Да и вас...

Александр ПЕРЕСВЕТ
1990
Tags: Пешком по жизни
Subscribe

  • Его Сиятельство главарь

    Атаман Войска Донского Матвей Иванович Платов остался в истории одним из главных героев Отечественной войны 1812 года, чьи казаки внесли заметный…

  • Все, в продажу пошёл "Тайный дневник фельдмаршала"

    Нравились мне "Русские...". Но там больше ум писал. Но тут... Нет, не сердце. Иногда это было перевоплощение до мистики. Каждый день делая марш,…

  • Победитель победителя

    Исполнилось 200 лет со дня смерти величайшего полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Кому-то превосходная степень покажется чересчур смелой? Но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments