Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Затерянные в истории. Война с людьми. Супчик из человека

Сашка ухмыльнулся.
Его ухмылка не ускользнула от внимания старшего. Он что-то лопотнул снова веское. Порезанный мужик наклонился, осторожно поднял нож, буквально двумя пальчиками, и подал его шефу.
Тот внимательно и очень осторожно осмотрел невиданное в здешних местах устройство. Тоже попробовал его остроту. Нож снова показал зубки. Указательный палец главного «индейца» окрасился кровью.
Но у босса нервы оказались покрепче, чем у его подчинённого. Он ещё обменялся несколькими словами со своими присными, а затем сделал шаг к Сашке и провёл остриём лезвия по его груди.
- Ты чего, урод! – закричал мальчишка, отшатнувшись. – Больно же!
«Индеец» осклабился. Сказал своим что-то удовлетворённо. Понятно было без слов: дядька хотел убедиться, что вещь не волшебная, а в состоянии порезать своегохозяина так же, как и любого чужака.
Нет, порез был неглубоким, увидел Сашка. Кровь текла, да, но не сильно. Щипало здорово. Странно даже. Должно быть больно, а тут только щиплет. Поначалу, когда этот урод только резанул, боль появилась. И тут же ушла.
Но размышлять об этом было некогда. Мужички эти, похоже, излишним гуманизмом не страдают. То есть совершенно неважно, что он попался в руки к «своим». Мало ли что похож! Вон и немцы на нас похожи, а как воевали! А тут – тем более. Первобытные люди. Помнится, рассказывал им как-то Антохин отец, что для первобытных – все чужие. Свои, дескать, только те, кто в одном племени. С кем рядом живут, вместе на охоту ходят, общие дела делают. Остальные – чужие. И не просто чужие, а как бы и не люди вовсе. И позволено делать с ними всё, что угодно. Что, например, со зверями делать можно. В Новой Гвинее, рассказывал, еле-еле людоедство среди папуасов лишь недавно удалось приостановить. И то не потому, что те добрые стали, а просто полиция теперь почти до каждого племени добирается и людоедов изымает и сажает. Причём расследование труда не составляет – эти задержавшиеся ещё на стадии каменного века папуасы врать и запираться не умеют. Спросят их: куда делся там, скажем, Бурмаглот, что из соседней деревни в вашем направлении пошёл и пропал? А они и докладывают: очень кушать хотелось, господин полицейский. Вот мы супчика наваристого из него и сделали…
Конечно, многое из того, что Антохин отец рассказывал, такими вот шутками дополнялось, Чтобы, наверное, психику мальчишек поберечь. Но чего уж там – и чтила Сашка, и документалку смотрел – всё из той же коллекции Антонова папки. Дикие люди эти папуасы. Насчёт супчика – это, верно, хохмочка, но насчёт людоедства всё верно. Да тот же отец Антона сам в журнале писал, когда из Папуасии этой возвратился, как там одного парня из-за свиньи копьём проткнули, а потом за малым не съели. Как раз страх перед полицией помешал.
А ещё он говорил, что папуасы действительно настолько друг другу чужие, что подчас соседние деревни не то что на разных языках разговаривают – к разным языковым семьям принадлежат. Как, например, мы и китайцы. Или индейцы из Амазонии. Словно из разных мест на Новой Гвинее высадились. И вот ещё одна загадка: как они могли когда-то уметь моря пересекать, а ныне в самом каменновековом состоянии пребывать. Когда растеряли знания и умения?
В общем, опасаться этих «индейцев» следует, решил Саша. Вот только какие практические выводы из этой свежей мысли можно извлечь? Стоит он перед ними со связанными руками, с порезом на груди, в который может всякая зараза проникнуть, и даже подорожником каким рану не залепить. Какова будет его судьба, непонятно. Друзья его новые далеко, докричишься ли до них? А старые друзья ещё дальше – где эта пещера, где Алька с Антоном? Он в одиночку её и не найдёт, поди.
В общем, плохо вдруг стало Сашке. Похолодело всё внутри, и словно опустился в животе какой-то тяжёлый груз. Придавил кишочки, сжал сердце. Ощутил себя мальчик ужасно одиноким в этом мире. И вообще во всех мирах. Одиноким, но отданным в чужую злую волю. И ничего с этим поделать нельзя. Ни убежать, ни сопротивляться.
И ужасно захотелось Сашке опуститься на землю, чтобы прошла дрожь в той размазне, в которую превратились его ноги.
И ещё ужасно захотелось заплакать…
Tags: Война с людьми
Subscribe

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments