Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Манеж как лифт в прошлое - 4

Москва до, между и во время двух Грозных

В конце XV в. Москва стала столицей единого Русского государства. Возвышение её привело к изменениям во внешнем виде города, его планировке, укладе жизни населения, повлияло на быт и нравы горожан. В XVI в. Москва приобретает те основные черты, которые будут характерны для города и в последующие столетия.
К рубежу XVI — XVII вв. Москва делилась на четыре части, каждой из которых был присущ свой неповторимый облик. К этому времени окончательно складывается значение Кремля как резиденции царской власти, центра управления государством.
При Иване III в связи с заменой белокаменных стен Кремля XIV в. на новые кирпичные масштаб застройки центра Москвы укрупняется. В это время производятся большие реконструктивные мероприятия и в Занеглименье. Строительство стен и башен новой крепости было по-настоящему размашистым. Началось оно в 1485 г. Но очередь до Занеглименской стороны дошла нескоро – лишь когда в 1492 году была сделана наугольная многогранная стрельница над Неглинной — Собакина башня. Это самая мощная башня Московского Кремля, которая ныне называется Угловой Арсенальной. Она завершала оборонную линию со стороны Красной площади и контролировала переправу через реку Неглинную.
Кроме того, в башне был выкопан колодец, которым в случае осады мог пользоваться гарнизон крепости, а к реке Неглинной шёл из неё тайный ход. В XV—XVI веках башню укрепили дополнительной стеной, огибающей ее полукругом.
В следующем 1493 г. отстроены башни и прясла стен вдоль левого берега Неглинной. Кремлевская твердыня, получившая с этой стороны правильные геометрические очертания, подчинила себе всю окружающую застройку.
Перед завершающим этапом строительства были проведены колоссальные гидротехнические работы на реке: прежде возведения стен надлежало укрепить грунт и берега, расчистить застройку перед стенами. Берега реки закрепили с помощью мощных бревенчатых вертикальных кряжей.
Начало строительства Кремля Иваном III в 1485 г. в его современных границах, развитие посада и торга привело к установлению близких к современным трасс Тверской и Б.Никитской улиц. Древняя Волоцкая дорога (Б.Никитская ул.) шла к Кремлю через каменный Троицкий мост, проложенный в 1367 г. Волоцкая дорога впервые упоминается под 1486 г. Возле Троицкого моста, в Занеглименье, стояла церковь Николы Чудотворца что «в Сапожках», построенная в середине XVI в., на месте более древнего храма - церкви Семёна, сгоревшей в 1493 г. Для защиты моста перед ним была сооружена отводная стрельница - Кутафья башня.
Трасса Тверской дороги, упоминаемая в документах XV - нач. XVI вв., окончательно сформировалась после постройки в 1535-1537 гг. Неглименских ворот Китай-города, через которые Тверская улица выходила к «Торгу» на Красной площади. Перед воротами через реку Неглинную на месте деревянного в 1602 г. был построен каменный мост. В 1680 году ворота были перестроены и переименованы в Воскресенские в честь образа Воскресения, находившегося на них.
В 1920-е годы при земляных работах по прокладке канализации на углу пл.Революции были вскрыты засыпанные кирпичные арки Воскресенского моста и несколько слоев бывшей здесь мостовой. Нижний слой принадлежал деревянной мостовой, а верхний - мостовой из плит белого известкового камня. У Тверской часовни выявлена мостовая XVI - XVII вв. и комплекс построек XV - XVI вв. Подобные сооружения ранее были зафиксированы лишь в Кремле и Зарядье. Ценность их обусловлена тем, что они, перекрытые стерильной прослойкой конца XV - начала XVI вв., имеют хорошую степень сохранности и позволяют получить представление о характере застройки XV - XVI вв. на достаточно большой площади.
На глубине 1,5 метров практически на всем протяжении проезда была зафиксирована вымостка мелким гравием с обломками кирпича, которая датируется концом XV - началом XVI вв. и может быть интерпретирована как первоначальная вымостка Красной площади. Ниже залегали заглублённые в материк основания построек и ямы. Вымостка четко разделяла культурные напластования на два горизонта. Верхний, связан с деревянными мостовыми XVI –XVII вв., нижний практически не нарушен поздними перекопами.
При выборке слоёв, относящихся к Обжорному переулку, также были зафиксированы остатки деревянных тротуаров. Следует отметить углублённые в материк срубы двух сгоревших подклетов рубежа XV - XVI вв. Данные сооружения маркируют линию застройки XV в. В ходе работ найдены фрагменты красных и полихромных изразцов, керамические и деревянные сосуды, деревянные ложки, железные ножи, шахматные фигурки, тележная ось, стеклянные бусы, монеты, кожаная обувь и т.п. Кроме того, в руки археологов попали фрагменты стеклянных сосудов, голубой стеклянный перстень, курганная керамика, фрагмент золото-ордынской керамики, деревянные резные блюда и чаши, самшитовые гребни, ключи XV в., резные изделия из кости. Ещё одна уникальная находка - берестяная грамота – также была обнаружена в слое XV в.
При дороге, естественно, работали кузнецы. Свидетельствовали об этом остатки плавильного горна на месте одной из древних кузнечных мастерских, стоявшей здесь уже в XV в. Открыто и немало других древних производств.
На Моховой улице мощность культурного слоя колеблется от 2,5 до 6 метров, слой насыщен строительным мусором, насыпными песками и глиной. Около дома № 26 и 2 по Моховой ул. были обнаружены два колодца, уходившие соответственно на глубину 10 м и 14м.
В колодцах были найдены прекрасно сохранившиеся железные топоры XV-XVI вв. с деревянными рукоятками. Их сохранность, очевидно, объясняется тем, что они были погружены в воду, где дерево меньше подвергается разрушению, чем в насыщенном водою грунте. Сохранность рукояток позволила полностью восстановить внешний вид топоров, применявшихся в Москве в XV-XVI вв.
Кроме того, в первом колодце встречено 11 глиняных кувшинов, 6 из которых имели серебристое лощение, что характерно для посуды XVI - XVII вв.; 4 кувшина сделаны из серой глины и один из белой глины. Из найденных кувшинов 3 не имеют орнамента, шесть - покрыты линейным орнаментом, у двух орнамент нанесен зубчатым колесиком. Там же найден медный ковш XVI - XVII вв., круглый в плане, с прямыми стенками, отогнутым краем и плоской листовидной ручкой, стальной клинок шпаги XVII в., деревянная толстая цилиндрическая рукоять с куском железного втульчатого орудия, по-видимому, массивного долота; 3 железных стержня, изразцы конца XVI-первой половины XVII вв. желтоватые, лишенные поливы. Во втором колодце, кроме двух топоров, найдено 2 кувшина, два горшка, два обломка большого кувшина белой глины с ручкой и носиком, с орнаментом, нанесённым зубчатым колесиком; кожаная подметка фигурной женской туфли, санный полоз.
Ну, тут, в общем, гадать нечего: время от времени верёвка, за которую опускали-поднимали кувшин, обрывалась (или узел на ней был завязан небрежно) – и прощай, посуда! Менее понятно, как в колодцах оказались топоры. Остаётся разве что предположить, что их теряли плотники, обновлявшие или восстанавливавшие срубы у колодцев, но тогда остаётся признать их довольно неумелыми работниками. И уж совсем непонятно, как туда угодил санный полоз.
У моста Кутафьей башни под мощным слоем ила была найдена «калита» (кошель или сума) XV - начала XVI вв., сложно скроенная и украшенная орнаментом из прорезей и аппликаций. В ней оказались средневековый острый стилет и кость для игры в «зернь».
Очень интересная находка, очень интересный набор! Не хватает только чёрной полумаски! Но и без неё всё выглядит крайне подозрительно.
«Зернь» - это одновременно и игра, и кости для игры. Это такие небольшие косточки с белой и чёрной сторонами, которые кидали, как обычно кидают кости, а затем определяли выигрыш по тому, какой стороной они упадут. Игра эта была особенно распространена в XVI и XVII вв., но она же была и запрещена. Есть прямые указания в источниках, что воеводам предписывалось наказывать занимающихся ею. Причина тривиальна: как пишется в одной старинной книге, посвящённой играм в России, «искусники умели всегда бросать так, что они падали той стороною, какой им хотелось».
И в этой связи находка эта приобретает авантюрный, если не криминальный характер. Едва ли стилет и кость были выброшены в реку добровольно; зато сам набор прямо-таки вопиёт, что принадлежал он шулеру или, в лучшем случае, профессиональному игроку. Чтобы иметь возможность и сжульничать, и отбиться от проигравших. Но, видно, однажды доигрался владелец костей – подловили его тёмной ночкою «на рву» и сбросили с моста…
Но посмотрим дальше, что рассказывает нам археология.
В основании горизонта слободской застройки под Манежем выявлены отложения чистого «стерильного» песка, который подстилал угольные прослойки: это время в летописях отмечено большим пожаром 1493 года, после которого, согласно указу великого князя Ивана III – первого по прозвищу «Грозный», - все дворы, лавки и церкви на берегу реки Неглинной были снесены, и пространство в 109 саженей (т.е. более 200 м) от Кремлевской стены велено было не застраивать. Это, конечно, было предпринято в целях оборонных и противопожарных: «А для опасности города от пожаров государь повелел расширить посадское пространство по всей линии городских стен так, чтобы строения отставали от стены по мене на 110 сажён».
Этому решению способствовал, однако, не один, а целая череда частых пожаров, опустошавших древнюю Москву из конца в конец. Особенно страшные пожары испепелившие город, случились во время постройки крёмлевской стены в 1488 и 1493 гг.: «... И выгоре посад за Неглиною... И много скорбь людем бысть, и боле дву сот человек людей сгоре, а животов безчисленно выгоре, и все то погоре единаго дни о полудни».
Так что по велению государя все деревянные строения и церкви вокруг Кремля были разобраны. Потому и на древних планах на месте Манежной площади показано незастроенное «застенье», и в отложениях культурного слоя отмечается некоторый временной разрыв. Образовавшиеся же после всех реконструктивных мероприятий широкие плацдармы вокруг Кремля и Китай-города послужили не только противопожарным, но ещё и стратегическим целям: подступавшему к стенам врагу не за чем было укрыться.
Полное устройство Кремлёвской крепости завершилось при Василии III, когда в 1508 г. Алевиз Фрязин проложил глубокий ров по Красной площади от Москвы реки до Неглинной, а со стороны последней «устроил обширные глубокие пруды». В 1516 г. Алевиз заложил плотину у Троицких ворот и каменный Троицкий мост с предмостным укреплением.
Все эти гидротехнические мероприятия подняли уровень Неглинной и расширили ее русло у северо-западной стены.
Народ в те времена жил законопослушный: в течение всей первой половины XVI в. во исполнение указа Ивана III Грозного застройки на большей части будущей Манежной площади практически не было. Лишь только вдоль Тверской улицы от р. Неглинной до Моховой стояли деревянные торговые шалаши и лавки. Северная же сторона Моховой была плотно застроена жилыми дворами посадских людей и знати.
После всех строительных работ по Кремлю и расчистке Занеглименья рассматриваемая местность получила укрупнённый градостроительный масштаб, соответствовавший столичному центру единого Русского государства.
В 1535-1538 гг., во времена регентства Елены Глинской, итальянским зодчим Петроком Малым сооружена стена Китай-города. В систему этой стены вписались двухарочные Воскресенские ворота, к которым вела Тверская дорога через р. Неглинную на Красную площадь.
В начале XVI в., когда создавалась система прудов на Неглинной, мост в начале Тверской был заменен на дерево-земляную дамбу плотины с проездом по верху, что было подтверждено недавними крупномасштабными раскопками.
Северо-западной границей плацдарма у западного крыла Кремля служила Моховая улица, шедшая от Тверской до Троицких ворот Кремля. По одной из версий название Мо-ховой площади происходит «от того, что на площади... много продавали мха, доколе не вошло в обыкновение вместо мха употреблять при строении паклю».
Напротив Моховой площади между современными Воздвиженкой и Б.Никитской в XVI в. помещался Опричный двор Ивана Грозного, обнесённый каменной стеной. Двор, «... в виду сырости был засыпан белым песком на локоть в вышину».
Вблизи Опричного двора на части незастроенного плацдарма, ближе к Моховой, царь разместил слободу Стрелецкого Стременного полка. Стрельцы этого полка находились «при царском стремени» и охраняли важнейшие ворота Кремля и Китай-города. Таким образом, именно эти бойцы, стоявшие у «стремени» царя, составляли привилегированную часть войска, по сути, гвардию, поражая иностранцев высокой выучкой, стрелковым и артиллерийским искусством. Они пользовались особым покровительством царя и поэтому были размещены в непосредственной близости от Кремля.
Прямое упоминание об этой Стрелецкой слободе есть в описании «шествия на осляти» новопоставленных патриархов вокруг Кремля: «патриарх... поехал... к Боровицким воротам... и ехал Боровицким мостом, и переехал мост, ехал на право стрелецкою слободою... да к Неглиненским воротам».
Стрельцы жили богато. Их быт характеризуют многочисленные оружейные находки, и большие сосуды для хранения зерна, и московские «ценинные» изразцы, которые облицовывали печь в доме одного из стрельцов Стременного полка, исследованном археологами. Неоднократно отмечены в этом горизонте находки оружия и предметов воинского снаряжения — железные наконечники стрел, свинцовые пули, обрывки кольчужных доспехов. Дома стрельцов были построены из дубовых срубов.
Восстановлен и облик хозяина дома. Скульптурную реконструкцию по черепу головы воина выполнила, по методике М.Герасимова, антрополог Г.Лебединская. Найдена при раскопках дома стрельца икона с изображением святого Георгия, хранившая воина в ратных походах.
В зоне жилых срубов ярко выделялись пятна обожженной глины от печей, с находками рельефных изразцов: красных (без поливы), муравленых (зелёных), «ценинных» (полихромных). Особый интерес представляют стоявшие во дворах открытые печи из глины, из сырцового кирпича, где летом пища готовилась на воздухе во дворах живших тут стрельцов.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments