Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Затерянные в истории. Война с людьми. Бегство от уламров

Словом, было холодно, но сытно. Потом стало тепло. Долго, много поколений приходило тепло, но пришло. Зверя стало даже больше: вслед за теплом пришли новые деревья, а за ними мелкие, удобные для добычи лани и косули («такие маленькие олени с маленькими рогами»), а также птицы и прочая мелкая живность, добывать которую могли даже мальчишки. Сытно стало, и много было арругхов и других людей.
Но вслед за зверем пришли другие. Не люди, а непонятно кто. Похожие на людей, но не они. Языка не знали, говорить не умели. В смысле, по-своему лопотали чего-то, но человеческого языка не знали. Так, полуживотные. Только менее вкусные, чем олени. И очень злые.
Они сразу же стали охотиться на арругхов. Причём непонятно, зачем. В еду не использовали. Голову отрежут, а тело бросят. Волки потом едят. Или, например, печень вырежут, а остальное бросают без толку. Очень расточительные. Видно, что из тепла пришли. Привыкли к добыче наплевательски относиться.
Сначала арругхи и другие люди пробовали с ними договориться. Поделить охоту. Но те оказались недоговороспособны. Вообще не желали с людьми дела иметь. Где встречали, там и убивали.
Арругхи и другие люди стали отвечать тем же. Но этих уламров, как их стали называть по имени первых этих существ, что вошли в контакт с людьми, становилось всё больше. Ужасно быстро они размножаются, эти уламры. Каждый день. Не как люди. И охотились плохо. Жестоко охотились, надо сказать. Нет бы из стада лошадей одну-двух забрать и поблагодарить духов лошадей, что позволили это. А эти уламры не так поступают. Загоняют стадо к обрыву криками и огнём – а лошади там и бьются. Так эти потом те же две-три туши возьмут, а остальные под обрывом догнивают. Если волкам не достанутся. Но и волки теперь брезгуют. Сытые стали волки, ленивые. Вокруг уламров этих всегда волков полно. Из-за этого хороший зверь уходит, и людям приходится далеко за добычей ходить. Как вот сейчас – два дня пути, чтобы непуганого зверя найти. И это хорошо, что уламров рядом нет, а теперь получается, что вот они – есть.
С уламрами же рядом жить очень плохо. Охотятся они на людей. Просто так, как уже сказано. Не ради добычи, ради озорства. А за ними стаи волков идут. Зверя распугивают. Даже на детишек малых нападают, потому перестали их далеко в лес отпускать одних. А без этого – плохими охотниками они вырастают. Мы-то ещё ничего, вмешался Грур, а вот нынешние дети леса по-настоящему и не видели, по неделе там в одиночку не ходили. Как будут пищу добывать, когда мы в Лес Вечной Охоты уйдём, и предугадать боязно.
Потому арругхи от уламров уходят. Уламров много, нас мало. Воевать с ними сложно, а взять у них нечего. Ни мяса, ни рогов, ни шкуры. Вон из кости мамонта палатка-вигвам в два счёта собирается. Мамонта же шкурой и покроешь. И тепло. А от этих? Ничего, кроме зла.
Так что уходят арругхи. В старину ниже жили, если смотреть по течению этой Реки, что за озером. Там тоже горы, но другие, посуше. Река широкая, рыбы много. Для мальчишек и забава, и упражнение: в воде неподвижно с острой палкою в руке стоять и ждать, когда рыба подплывёт. А там – бить её быстро. А здесь не так. Другая рыба здесь, в верховьях. И горы другие.
- Они что, ловить рыбу не умеют? – недоумённо спросил Антон, прервав рассказ.
Алина отмахнулась: какая разница?
Но ведунья занитересовалась:
- Что спросил раненый рюдь?
Рюдь!
Как смогла, девочка перевела. Оказалось, неандертальцы действительно не знают, что такое – ловить рыбу. Для них рыбалка – разновидность охоты. Только несложная, потому и для мальчишек. Дожидаешься, когда рыба подплывает – и рази её острогой! От слова «острогать»…
- Скажи, я покажу им потом, как можно ещё рыбу ловить. На удочку или сеткой, - промолвил Антоха. – Пусть только конского волоса дадут.
- Лежи уж, - велела Алина, но предложение послушно перевела. Оно было принято с благодарностью, но без интереса – судя по всему, арруги просто не представляли, о чём идёт речь.
Так вот и дошли досюда, продолжала старуха. Поднимались вдоль реки, а уламры настигали. Несколько лет проживёшь, а там… Начинает зверь пропадать, уходить. Верный признак: значит, охотники уламров близко. Вот и теперь. Было подозрение, да – редок стал зверь, пуглив. Но надеялись. А теперь, получается, снова их уламры настигли. Надо дальше идти. Но куда? На солнце - горы громадные, высокие. Снег там и лёд. Никакой охоты. На полночь – там совсем холодно, и природа скудная. Ходили туда охотники, видели большую гору из льда. Давно, правда, ходили, много поколений назад. Но помнят их рассказ в племени, помнят. На восход тоже нет пути – оттуда уламры идут. А на закат уходить – река кончается. А зверь к воде жмётся, богатый зверь у воды. Так что неизвестно что там, на закате. Может, даже и нет ничего. В общем, до последнего края люди дошли, некуда им больше деваться. И откуда они взялись только, уламры эти, на их голову…
Tags: Война с людьми
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments