Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Русские - повелители славян. Глава 3.1. Примечание про венедов

Но сначала я предложил бы вспомнить, что мы узнали в предыдущем нашем исследовании о неких венедах. Это будет важно знать для более чёткого понимания дальнейшего повествования о народах будущей Руси.
А узнали мы вот что.

Примечание про венедов

Первоначальный этногенез – картина, покрытая тайной мрака и мрачною тайною. Одно лишь можно сказать с уверенностью: неправы те, кто идентифицирует какие-то археологические культуры с некими народами до тех пор, пока это можно надёжно сделать с привлечением синхронных документальных источников.
Дело в том, что многие народы «не получались» очень долго. Ибо точкой отсчёта был свой род и только род. Некое людское образование, состоящее из близких родственников и подчиняющееся строгому родовому обычаю, а также воле родового старейшины или родовых старейшин.
Лишь на следующем этапе признавалась более широкая идентификация – назовём её общиной, ибо в разных народах она зовётся по-разному. Но это в любом случае – некое объединение близко живущих родов, которые «наши» на том основании, что у нас с ними общее межродовое собрание. А следовательно, общие интересы, общий закон, общий суд. Соответственно, остальные общины для нас – почти чужие, ибо если за своими старейшинами-судьями мы признаём надродовые права, то за теми – никогда!
Похоже на страны нынешнего СНГ: все они «сами с усами», но раз в год можно и собраться президентам вместе, чтобы попробовать порешать что-то вместе. Правда, в СНГ наднациональных органов фактически нет, но даже соглашение о взаимной выдаче преступников – уже аналог того, что самостоятельные роды доверяли решению общинного собрания.
И только далее начинается третий уровень «нашенства» - люди «нашего языка». То, что в первом приближении можно назвать племенем. Но, правда, для того, чтобы племя стало народом, должно быть выполнено ещё одно непременное условие: оно должно быть в состоянии выставить полк. От «фольк». Который, кто не в курсе, как раз «народ» и означает. Собрание вооружённых мужчин.
А что значит – выставить полк? А значит, что должен найтись кто-то, кто в состоянии собрать несколько сотен вооружённых мужчин, для которых верховным сувереном является только его собственный род. Представляете задачку? Отыскать в горах-лесах мужичков, убедить роды их отдать мужичков на войну, добиться решения общинных собраний о поддержке такого начинания, собрать мужичков вместе (а ведь за каждым – снова! – род, между которыми далеко не всегда взаимно комплиментарные отношения существуют), прокормить их, обучить военному делу настоящим образом – то есть суметь вложить понятие о дисциплине и взаимодействии, да ещё…
Хотя, впрочем, достаточно. Как только сойдёшь с хрустальной ветки учёной истории на реальную её почву – сразу увидишь, как минимум, что наличие единой материальной культуры не гарантирует наличия единого народа. Даже когда оный народ говорит на одном языке. А ведь к единой материальной культуре могут принадлежать люди разных языков. Одни пришли и втянулись, другие сидели на месте, но когда к ним пришли – тоже втянулись, третьи, напротив, отошли, но горшки свои не бросили…
Словом, опять можно СНГ представить: на единой пока ещё материальной культуре СССР сидят аж 15 народов. Причём одни уже в ЕС ушли и коряво, но строят европейскую материальную культуру у себя. Какая-нибудь Грузия к Америке прилепилась, а археологу будущего теперь судить, откуда это в области «советской культуры» так много американского влияния. Киргизы сами у себя всё рассыпали, казахи в материальном смысле от России и не отрывались, украинцев какие-то полономорфные чужаки из Галиции в бараний рог скрутили…
А учёный муж будущего будет с напряжением сил рассуждать, какой общий предок всех этих народов стоит за советской археологической культурой.
Да никакой! Или, наоборот, много…
Иное дело, что если бы СССР не развалился, то общая советская культура могла бы со временем стать фундаментом для образования нового народа. Возможно, советского. Или антисоветского. Но выросшего именно на фундаменте советской культуры. Да только это ничего не давало бы для понимания её предыстории. Складывалась-то эта культура опять-таки из других культур!
Так почему с какой-нибудь пшеворской культурой должно быть иное понимание? Праславянская – и точка! А до неё тут была лужицкая – тоже праславянская! А до неё… А в конечном итоге тут неандертальцы за мамонтами бегали – вот они тоже праславянами были!
А на самом деле сдвинулась часть родов, НАМИ относимых к пшеворской культуре к северу – и вот уже пошёл этногенез других народов, нежели мы позднее обнаружим на месте оставшихся. Например, ругов. А часть родов или общин отошла к югу – и при условии потери языковой и правовой связи с другими из них тоже другие народы стали формироваться. При условии, конечно, что однажды найдётся тот герой, что превратит мужчин в полк. А не найдётся – и нет их, пропали они для историков. В составы других народов влились, теми стали.
Но чаще наверняка другое происходило: потому и отрывались общины, что находился вождь над ними. Над всем племенем – не сумел, но часть – оторвал. И пошёл виться росточек нового народа. Уцелеет герой – будет шанс стать таким народом. Не посчастливится – вольются предводимые им общины в состав победителя.
А уж кто кому больше от своей материальной культуры передаст – неоценимо. Вероятнее, что больше вероятности у той, что более передовая. Но вероятность эта не раз в истории так и не реализовывалась – сколько раз дикари-варвары затаптывали всходы цивилизаций…
Кстати, о варварах. Похоже на то, что одна из таких вот оторвавшихся частей этнически неопределённых «пшеворцев» и оказалась среди тех, кто активно затаптывал Западную Римскую империю. Во всяком случае, вандалы считаются выходцами из пшеворской культуры. Вандалы, бургунды и… венеды!
Последние, скорее всего, и представляют собою одну из частей бывших «пшеворцев», по какой-то из причин сместившуюся ближе к Балтике, где начала обмениваться этническими импульсами с будущими балтами и будущими германцами. И в итоге стали – по крайней мере, в глазах окружающих народов и сильно впоследствии – одной из частей славян.
И стали, скорее всего, потому, что в их состав почти с самого начала стали вливаться предки будущих славян. В том представлении, которое выводится, если историю покрестить с генетикой, то это были остатки так называемых скифов-пахарей, которые сумели избежать покорения германоморфными бастарнами – носителями соседней с «пшеворцами» зарубинецкой культуры.
Куда могли податься вынужденные эмигранты? Ведь чтобы выжить, надо к кому-то примкнуть. Ведь скифы-пахари – это уже не аморфная культура на родовом уровне. Это люди, у которых, судя по тем крепостям, которые они строили, было уже своё государство. И им без организации уже не прожить.
Но на юге – ненавистные оккупанты. На севере – отгороженный непонятными языками и морозящими кожу легендами мир финнов с избушками на курьих ножках, где живут бабки-колдуньи, не любящие «духа русского». На северо-западе и частично тоже на севере пра-балтские племена.
И везде надо серьёзно побороться за место под солнцем. Точнее – под деревьями. Дремучих лесов. Беглец – всегда беглец, и даже место в лесу надо было выпрашивать.
Конечно, законы исторического процесса заставляют быть уверенным, что часть «пахарского» населения попыталась прислониться к жизни и там. Но там же она должна была постепенно и раствориться. Ибо образ жизни – а значит, культуру и верования – приходилось неизбежно менять, ибо количественно уцелевшие скифы вряд ли могли представлять собою массу, которая обладает собственным притяжением для местных культур.
Зато к востоку от Одера, как раз тут, на лесном северо-западе, есть некие «гуляйпольцы», до сих пор не определившиеся со своим местом на планете:

Венеты… обходят разбойничьими шайками все леса и горы между певкинами и феннами. Однако они скорее должны быть отнесены к германцам, поскольку и дома строят, и носят [большие] щиты, и имеют преимущество в тренированности и быстроте пехоты - это всё отличает их от сарматов, живучих в повозке и на коне.

Именно здесь – прав Тацит! – нет постоянного оседлого населения. Во всяком случае, археология не смогла обнаружить здесь комплексы местных культур, начиная с середины - второй половины III века до н.э. и далее. Лишь венеты-венеды бродят. И значит, земледельцы могут тут осесть. Затеряться в медвежьем углу меж германцами на западе и юге и балтами и финнами на севере и востоке. Правда, придётся находить какой-то модус вивенди с венедами неопределённой этнической ориентации, - но это как раз даёт шанс на самосохранение. Более того – даже на главенство в этом симбиозе. Ибо хотя теперь скифы-земледельцы и мирными людьми стали, но всё равно за плечами – опыт государственной жизни, опыт ведения сельского хозяйства, опыт ношения больших щитов, столь удобных, когда надо выстоять против атаки лихой сарматской конницы –

- перегородиша поле своими червлёными щиты…


А в качестве «партнёров» у них – лесные бродяги, которые селятся «родами своими». Часть населения пшеворской культуры, которая сама не знает, каким народом она станет.
Разумеется, это не было политическим решением какой-то племенной верхушки. Возможно, беглецов и возглавил некий уцелевший в резне вождь. Тот самый, что может сколотить полк из мужичков лесных. Главенствовать в скифо-венедском образовании – это должно было стать просто объективной исторической тенденцией.
Косвенно эту возможность формирования некогда кельтизированных венетов в качестве праславянского этноса под влиянием скифов-потомков ариев подтверждает… сам славянский язык. Всеми лингвистами однозначно признающийся сохранившим наибольшее количество архаичных санскритских черт и действительно до сих пор впечатляюще сходный с тем, на котором говорят в Индии.
И в то же время, где-то во временном пространстве вокруг «нулевого» года начались развиваться

процессы перераспределения изоглоссных областей в балто-славянском континууме диалектов, приведшие к выделению тех из них, которым через некоторое время предстояло стать славянскими.


При этом кто-то -

- принёс в балто-славянскую среду тот кентумный элемент, который отличает балтские языки от славянских.

Не был ли этот кто-то тем самым кельтизированным «пшеворцем»? Унаследовавшим, возможно, само название предкового кельтского народа?
Да и скифам своих кшатриев переделать в волхвов под влиянием друидов-вольков – это уже вполне могло пойти от тех самых кельтов. Объяснимы вопросы к священникам: где вы были с вашими Дэвами, когда бастарны отнимали у нас землю и женщин? Переформатирование религии после подобных катастроф – явление знакомое.
Что собою представляли эти «новые» венеды?
Тут можно только реконструировать – археологии по себе они фактически не оставили. Лес, что тут оставишь. А за четыреста лет жизни здесь они именно к лесу приспособились.
Например.
Нет нужды в долговременном доме. Всё равно расчищенная от леса и удобренная его же золою земля хорошо родит не долее трёх-пяти сезонов. А дальше отправляйся на новую раскорчёвку и золение. Так лет за тридцать вокруг хуторка зона в буквальном смысле выжженного пространства остаётся. И надо сниматься всем родом-селением и на новое место перекочёвывать.
Кстати, интересны в этой связи исследования, проведённые на Украине. На другом, правда, материале, но принципиальной разницы с тем, что я тут описываю, нет:

Тщательное изучение стратиграфии ранних славянских землянок, построенных на Украине, показывает, что они существовали недолго. Д.Т.Березовец установил, что землянки могли простоять не более пятнадцати-двадцати лет, а каждые шесть-семь лет им был необходим капитальный ремонт. В каждом жилище могли разместиться семьи не более чем из шести или семи человек, как только число жильцов увеличивалось, приходилось строить новое жилище.


Так что жилище на шесть-семь лет. А значит, что? Никакого фундамента. И долго, и дорого, и камня нет. Проще квадрат в земле вырезать, стены из брёвен в него вставить, пол укрыть тёсом – да и жить в этой полуземлянке. Сверху соломой или дёрном прикрыл – хорошо! Печку поставил – тоже не долговременную – каменки достаточно, почти что в виде очага.
Ещё раз повторим вопрос: а значит, что? И повторим ответ: никакого фундамента. Ни в доме, ни в душе, ни в обществе. Нет долговременной собственности. Нет своей родины – кстати, именно поэтому, эти лесные жители впоследствии снова и снова упорно возвращались туда, где у них родина есть, но - сакральная. Где они были скифами-пахарями, и с неба упал золотой плуг.
Ничего не жалко, кроме нескольких орудий, необходимых для труда, но дорогих в силу технологии изготовления. Никого не жалко, ибо кроме нескольких своих, родных, прочие просто не нужны – расчистить гектар леса своими силами вполне возможно, а вот кормиться с него всяким посторонним совершенно незачем.
То есть – ничего долговременного, ничего родного. Земля дарит лишь за счёт её опустошения, а не векового ласкового возделывания. А потому норма твоего потребления находится в прямой зависимости от нормы её эксплуатации. И всего остального, следовательно, тоже.
Не потому ли мы, русские, так к своей земле до сих пор относимся?..
Укреплений не строится. Зачем? Даже солдату тут взять нечего, кроме разве что корчажки глиняной. Да и той грубо лепленной. От зверя тын ухоронит. А одиночка сам не придёт. Плохо тут к пришельцам относятся. Боятся их. А потому сразу убивают. Дабы худого не случилось.
Торговать нечем. Чтобы что-то купить, надо что-то продать. А для этого нужно сперва прибавочный продукт произвести. А что ты тут произведёшь, когда на сотке полпуда зерна посеешь, а пуд по осени – снимешь? Так что если железный топорик имеется – это хорошо, это богатство…
Нет собственности – слабые общественные связи. Ибо общество – это закон, а в дебрях закона нет. Всё, что нужно от соседей – чтобы у них были мальчишки, готовые взять замуж девок из твоего рода. И, соответственно, - девчонки, ибо и твой род должен прирастать детьми. Соседи располагаются не так, чтобы близко – километрах в пяти-шести. Но и недалеко, так что несколько селений находятся в постоянном контакте, образуя «вервь». И противопоставляя её уже совсем дальним соседям из других вервей. Хотя признавая и за ними некую общность – один язык.
Воевать тут тоже не с кем. Разве что набредёшь на такое же унылое селеньице. Но что там взять? А потому молодёжь из нескольких селений сбивается в ватажки и ходит «щупать» чужих. Совсем дальних. Или совсем чужих, не нашего языка. Подчас хорошо получается.
Через некоторое время этот опыт организации полупрофессиональных дружин из ищущей добычи, но базирующейся на собственные роды молодёжи, будет весьма продуктивно использован славянами…
Кстати, этот тип общины можно видеть и сегодня:

Опираясь на собственные материалы, собранные в Герцеговине и Черногории, Отто Шрёдер описал протоиндоевропейскую структуру родовой семьи.
Основной единицей этой структуры является задруга. В горных районах, где основным занятием было выращивание скота, её размеры были невелики. Задруга возникла на основе рода - экзогамного клана, члены которого были связаны прямым кровным родством. Более крупное объединение было необходимо для совместного владения скотом, лесами и пастбищами, а также для их защиты от захвата.
Задруги, в свою очередь, объединялись в племена. Каждое племя занимало определённую территорию – жупу и возглавлялось жупаном или старшиной (старейшиной). За ним сохранялась личная власть, но все принципиальные вопросы решались на совете старейшин.


И вот теперь мы возвращаемся к вопросу, отчего у соседних со славянами народов существует традиция связывать их с венедами. У германцев, у балтов, у финнов. В языке, а значит, и в сознании этих народов венеды каким-то образом «превращались» в славян.
Не таким ли, как описан? Лес он ведь такой. Он как океан. Раз ты туда перебрался с суши – и сам не заметил, как уже ласты выросли…
И получилось, что даже главенствуя над «пшеворскими» выходцами – а скифо-иранские славянские боги тому свидетельство, - всё же проиграли скифы-пахари в том своём выгодном симбиозе. Потеряли себя. Исторически.
А вот генетика их осталась. В том числе и в нас, нынешних…
Но как именно, исторически если смотреть, проходил этот процесс превращения венедов в славян?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments