Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Глава 3.7.2. Другие неславяне. Варяги. 3

Кстати, а почему – за море?
Потому, ответит каждый, что это были –

варязи, приходяще изъ заморья.

А зачем это уточнение? Разве и так неясно, что варяги сидят за морем? Разве летописец нам не рассказал давеча, что это люди, которые и так где-то там, далеко, -

- присѣдять от запада къ полуденью и съсѣдятся съ племенем Хамовомъ?

А может быть, сделал он это для того, чтобы отделить варягов из заморья от каких-то других, местных?
Да конечно! У нашего летописца полная ясность: варягов много, варяги разные, есть те, которые сидят в Англии, а есть те, которые сидят здесь. Только за предел Симов не заходят.
Кто же это такие?
Чтобы узнать, продолжим разбираться с тем, как летописец понимал, что такое русь и с чем её едят.

В лѣто 6370. … Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собѣ всю русь, и придоша къ словѣномъ пѣрвѣе.


Итак, мы видим синонимику: русь есть варяги.
И сразу вся предыдущая схема -

Афетово же колѣно и то: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ, галичанѣ, волохове, римлянѣ, нѣмци, корлязи, венедици, фряговѣ и прочии, присѣдять от запада къ полуденью и съсѣдятся съ племенем Хамовомъ.

- поломалась. В ней варяги и русь идут через запятую. Вот если бы поставить двоеточие в другом месте -

- потомство Иафета также варяги: шведы, норманны, готы, русь, англы, (а также) галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие…

В принципе, можно: в старину знаков препинания не знали, так что мы несколько вольны в них. Но так можно далеко зайти. Поправлять первоисточник – о, на этом русская медиевистика собаку съела! Тут не только поправки и толкования: уже целая отрасль науки возникла – об истории поправок и толкований. Трактовать трактовки – это божественно!
Но мы этого делать не будем.
Тем более что само разъяснение летописца –

- сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе…
-

- даёт нам это самое искомое двоеточие. Эта фраза попросту говорит –
1. о НАДнациональном характере понятия варягов, ибо им объединены народы в реальности разные,
и –
2. ВНЕнациональном характере понятия варягов, ибо совершенно твёрдо известно, что не было никакого «суперэтноса», объединявшего шведов, норвежцев, датчан и так далее. Скандинавы? - да; но скандинавы – понятие не национальное, а всего лишь географическое. В этом смысле варяги наши получаются именем собирательным для скандинавов.
А что говорят о варягах зарубежные источники? Если варяги у русского летописца идентичны руси, а русь иностранцы знают, то, должно быть, и варягам место в заграничных анналах найдётся?
Заглянем в документы.
Вот самый авторитетный автор X столетия, византийский император Константин Багрянородный пишет большой политический трактат под названием «De administrando imperio» («Об управлении империей») своему сыну. В этом принципиально важном труде, наполненном описаниями соседних с Империей народов и советами, как с ними обращаться, император о варягах говорит… ничего он о них не говорит!
При этом он знает, что русы - существуют: он лично принимает русскую княгиню Ольгу, знает о существовании архонта Ингора, его сына Сфендослава и проч. Он знает, что у него русы воюют за Крит. И вообще их довольно много в империи. Потому русы и взаимоотношения с ними и находят отражение на страницах обращённого к сыну трактата.
А вот кто такие варяги, император не знает! А если и знает, то в своём труде не упоминает. Это значит, в переводе с политичесакого языка на человеческий, что для него существуют политически субъектные русы, но нет варягов.
В другом трактате – «О церемониях» («De ceremoniis aulae Bizantinae») - Константин при описании приёма тарсийских послов, упоминает, что при нём присутствовали –

- крещёные росы.

Иными словами, в императорском дворце охрану несут русы.
А варягов - нет.
Или - ещё нет.
Ибо позднее они в византийских источниках появляются. Вот только… никто их с русами не связывает! Например, как следует из очень интересного исследования дореволюционного русского историка В.Г.Василевского, в целом ряде византийских императорских распоряжений – хрисовулов – варяги и русы, находящиеся на службе империи, не только не являются синонимами, но и прямо разделяются друг от друга национально. Аналогично тому, как булгары отделены от франков, а сарацины от немцев:

…варангов, рос, саракинов, франков …

рос, варангов, кульпингов, франков, булгар или саракинов…

росов, варангов, кульпингов, франков, булгар, саракинов…

…рос, варангов, кульпингов, инглингов, франков, немицев, булгар, саракин, алан, обезов, «бессмертных» и всех остальных…


Кроме того, некто Кекавмен, автор середины XI в., рассказывая об осаде города Идрунт в Италии, сообщает, что его обороняли –

росы и варяги.

Похоже на рефрен из русской летописи:

…совокупи воя многы — варягы, и русь, и поляны, и словѣны…

Это раздельное поименование, казалось бы, до того записанных в единую обзность русов и варягов перестаёт, таким образом, быть нелогичным противоречием. И становится просто логичной ошибкою. Оказывается, что вовсе не идентифицирует летопись варягов с русами! Точно так же, как и у византийцев, следует вполне чёткое и последовательное разграничение одних от других! Но просто кто-то когда-то – вероятно, уже после того как власть русская была на дворе, а от её зачинателей-русов осталось смутные предания – решил пояснить, кто такие эти самые зачинатели. И неуклюже соединил предания о скандинавских корнях русов с тем, что видел вокруг себя. А видел он варягов-скандинавов. Вот и совместил одних с другими. По принципу подобия. Ель – дерево и берёза – дерево. Следовательно…
В скандинавском же происхождении русов у современников сомнения не было. Вот в 940 годы время германский посол при византийском дворе и епископ Кремонский Лиутпранд разъясняет, что русы - это норманны:

Ближе к северу обитает некий народ, который греки по внешнему виду называют русиями, rousioj, мы же по местонахождению именуем норманнами. Ведь на немецком языке [lingua Teutonum] nord означает север, а men - человек; поэтому то северных людей и можно называть норманнами.

Ни он, ни греческие источники не выделяют варягов в общем русском войске (как, впрочем, не выделяют и славян):

Королём этого народа был [некто] по имени Игорь [Inger], который, собрав тысячу и даже более того кораблей, явился к Константинополю. Император Роман, услыхав об этом, терзался раздумьями, ибо весь флот его отправлен против сарацин и на защиту островов. После того, как он провёл немало бессонных ночей в раздумьях, а Игорь разорял всё побережье, Роману сообщили, что у него есть только 15 полуполоманных хеландий, брошенных их владельцами вследствии их ветхости. Узнав об этом, он велел призвать к себе калафатов, т.е. корабельных плотников, и сказал им: «Поспешите и без промедления подготовьте оставшиеся хеландии, а огнемётные машины поставьте не только на носу, но и на корме, а сверх того - даже по бортам». Когда хеландии по его приказу были таким образом подготовлены, он посадил на них опытнейших мужей и приказал им двинуться против кораблей Игоря. Наконец они прибыли. Завидев их, расположившихся в море, король Игорь повелел своему войску не убивать их, а взять живыми. И тогда милосердный и сострадательный Господь, который пожелал не просто защитить почитающих Его, поклоняющихся и молящихся Ему, но и даровать им победу, [сделал так, что] море стало спокойным и свободным от ветров - иначе гркам было бы неудобно стрелять огнём. Итак, расположившись посреди русского [флота], они принялись метать вокруг себя огонь. Увидев такое, русские тут же стали бросаться с кораблей в море, предпочитая утонуть в волнах, нежели сгореть в пламени. Иные, обременённые панцирями и шлемами, шли на дно и их больше не видели, некоторые же, державшиеся на плаву, сгорали даже посреди морских волн. В тот день не уцелел никто, кроме спасшихся бегством на берег. Однако корабли русских, будучи небольшими, отошли на мелководье, чего не смогли сделать греческие хеландии из-за своей глубокой посадки. После этого Игорь в великом смятении ушёл восвояси; победоносные же греки, ликуя, вернулись в Константинополь, ведя с собой многих оставшихся в живых [русских пленных], которых Роман повелел всех обезглавить в присутствии моего отчима короля Хьюго.

Подробно пишет современник, не правда ли? Зная подобные подробности, мог ли он ошибаться в этническом отнесении руссов к тем или другим?
Таким образом, у нас вырисовывается тождество русов и норманнов. Для западного наблюдателя.
Но варягов не знает и он.
Самое забавное при этом, что русы-норманны варягов знают. Но своими не считают. Для русского – а великий князь Владимир, по всей очевидности, имеет право считаться таковым – варяги являются элементом чуждым, и хотя и полезным, но таким, коего и обмануть не грех.
Вот как около 980 года великий князь Владимир Святославич сплавляет варягов к византийскому императору:

Посемъ рѣша варязи Володимеру: «Се град нашь, и мы прияхом ̀и, да хощем имати откупъ на них по 2 гривнѣ от человѣка». И рече имъ Володимиръ: «Пожьдете, даже вы куны сберут за мѣсяць». И жьдаша за мѣсяць, и не дасть имъ. И рѣша варязи: «Съльстилъ еси нами, да покажи ны путь въ грѣкы». Онъ же рече: «Идете». Изъбра от нихъ мужа добры и смыслены и храбъры и раздая имъ грады; прочии же идоша Цесарюграду. И посла пред ними слы, глаголя сице цесареви: «Се идуть к тебѣ варязи, не мози ихъ дѣржати в городѣ, или то створят ти въ градѣ, яко здѣ, но расточи я раздно, а семо не пущай ни единого».

То есть, повторюсь, самым очевидным образом варяги для князя – кто угодно, только не свои. Не русы.
Как и для варягов русы – чужие. Иначе – какое зло могут свои натворить в своём городе, чтобы свой князь предпочёл выставить их вон, как Ленин интеллигентов? «Драккар философов», ага.
Впрочем, не только для Владимира и его русов варяги были чужаками. И не только в это время. И позднее, спустя больше чем полвека, в русском обществе и государстве никакой самоидентификации с этими людьми не наблюдается. И в юридическом смысле закон их со «своими» не путал. Если вспомнить «Правду Русскую», то в этом древнерусском «уголовном кодексе» права варягов никак не защищены – в то время как права «русинов» выделяются особо:

Оубьеть моужь моужа, то мьстить братоу брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братоучадоу, любо сестриноу сынови; аще не боудеть кто мьстя, то 40 гривенъ за голову; аще боудеть роусинъ, любо гридинъ, любо коупчина, любо ябетникъ, любо мечникъ, аще изъгои боудеть, любо словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь.

При этом примечательно, что номенклатура общества расписана весьма подробно, и каждому в кодексе определено место, за каждого – своя цена:

Аже оубиють огнищанина… А въ княжи тивоуне… А конюхъ старыи оу стада… А въ сельскомъ старосте княжи… и в ратаинемъ… А в рядовници княже… А въ смерде… и въ холопе… Аще роба кормилица… любо кормиличицъ… А оже оуведеть чюжь холопъ…

Даже кони и овцы есть в этом списке! Нет его – варяга!
Варяг всегда фигурирует в качестве чужака, чьи права и обязанности оговариваются отдельно от прав и обязанностей членов русского общества:

Аще будеть на кого поклепная вира, то же будеть послухов 7, то ти выведуть виру; паки ли варягъ или кто инъ, тогда (а).

Что такое (а) – не очень ясно. В Пушкинском списке документа тут стоит 2. Но для данного исследования это непринципиально. Важно, что имеется общее обозначение «кого-то», и по отношению к этому обществу варяг стоит там же, где и «кто инъ».
Аналогичным образом вне общества «Правды Русской» варяги ставятся и в других статьях:

Аче попъхнеть мужь мужа любо к собе ли от собе, любо по лицю оударить, ли жердью оударить, а видока два выведуть, то 3 гривны продажи; аже будеть варягъ или колбягъ, то полная видока вывести и идета на ротоу.

Аще ли челядинъ съкрыется любо оу варяга, любо оу кольбяга, а его за три дни не выведоуть, а познають и в трети день, то изымати емоу свои челядинъ, а 3 гривне за обидоу.

И опять неважно, что лучше – два видока или «полная». Факт, что «мужъ» и «варягъ» стоят раздельно. И коли «мужъ» - член общества, - а так оно и следует из статьи первой, - то варяг, получается, не член общества. То есть чужак!
Это ещё больше видно из таких слов Ярослава Владимировича, князя новгородского, который в 1112 году, в грамоте немецким послам устанавливает правила взаимоотношения между русинами и варягами:

Оже емати скотъ Варягу на Русине или Русину на Варязе, а ся его заприть, то 12 мужь послухы: идеть роте, възметь свое.

При этом тут, по справедливому замечанию великолепного российского исследователя А.Л.Никитина, -

- «варяг» оказывается синонимом «немец».

Но в любом случае русский гражданин варягу противопоставляется в правовом положении. А когда такое происходит? Очевидно, тогда, когда права чужака защищаются каким-то отдельным от закона, но равным ему по правомочности документом. А таковым в те времена – как, впрочем, и сегодня – являлся только отдельный договор от имени законной государственной власти. То есть тогда – великого князя киевского. Или тех, кто имеет соответствующие права по своему положению в государственной системе. Таким образом, как холоп в правовом поле своего хозяина, так и варяги благодаря этому договору оказываются в правовом поле великого князя или другого своего нанимателя.
Что и доказывает характерный эпизод в Новгороде, когда сначала жители города – опираясь, несомненно, на своё «конституционное» право, перерезали насильничавших варягов, а затем великий князь Ярослав жестоко отомстил горожанам:

…варязи бяху мнози у Ярослава и насилье творяху новгородьцемь. И, вьставша на нь, новгородьци избиша варягы вь дворѣ Поромони. И разгнѣвася Ярославъ и, шедъ на Рокъмъ, и сѣде вь дворѣ. И пославъ к новьгородьцемь и рече: «Уже мнѣ сихъ не крѣсити». И позва к собѣ ; нарочитая мужа, иже бяху исьсѣкли варяги, и обльсти я сице, исѣче их 1000.

Поубивать собственных нарочитых мужей в отмщение за нападение на своих наёмников – это как-то крутенько, не правда ли? Однако с точки зрения права князь наказывал своих подданных за обиду – свою! Они поубивали тех, кто находился в его юридическом поле. И князь казнил за нарушение прав своего, княжеского суверенитета.
А теперь интересно: в каком же качестве варяг - чужак? Что это за чужак такой, который играл столь важную роль в древнерусских военных и политических делах?
Первый ответ нам уже ясен: это княжий чужак.
Второй дают сами «варяги» в своих сагах:

Эймунд сказал: «Тогда ты будешь иметь право на эту дружину, чтобы быть вождём её и чтобы она была впереди в твоём войске и княжестве. С этим ты должен платить каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле — ещё, кроме того, половину эйрира».

Эймунд сказал: «…мы будем брать это бобрами и соболями и другими вещами, которые легко добыть в вашей стране, и будем мерить это мы, а не наши воины. И если будет какая-нибудь военная добыча, вы нам выплатите эти деньги, а если мы будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше». И тогда соглашается конунг на это, и такой договор должен стоять двенадцать месяцев.


Это он с князем Ярославом – Ярицлейфом – так говорит.
Об этом же свидетельствует и летопись:

Приведоша варягы и вьдаша имъ скотъ…


Итак, за варягами посылают за море – в чужие страны, то есть, - им платят деньгами и частью добычи, от них избавляются, как только перестаёт в них быть нужда.
Солдаты. Воины за жалованье.
И сразу понятно его отдельное правовое положение. Есть граждане. Князья, бояре, дружина. Все, что характерно, в той или иной мере суверенны. Самоятостельны. Дружинник волен в своей клятве: захотел – дал, захотел – взял обратно и отдал другому. У боярина – вообще не служба. У него вотчина своя. Захочет – и на глаза лидеру нации не покажется, будет себе бирюком сидеть в земле своей да девок сенных мять.
То есть – нормальная федальная вольница: вассал моего вассала и проч.
А тут – солдаты. Войско за деньги. Войско, выключенное из основной системы общественных отношений. Но неодолимо участвующее в общественных отношениях, ибо на то оно и войско. Но только участвующее в качестве внешней, внеобщественной силы.
Отсюда и статус отдельный. И восприятие в обществе. И – в случае чего: пошли вон на свои драккары и «философствуйте» себе в другом месте…
При этом варяг – солдат особый: не только для войны, но и для тайных политических целей употребляется. Князюшку мешающего чтобы прирезать – пусть даже великого князя – это к ним! Пример того, как устанавливался ряд с нанимателем, мы уже видели. А вот что исполнялось:

Эймунд конунг хорошо
Заметил вечером,
Где лежит в шатре конунг,
Идёт он сразу туда
И убивает
Конунга
И многих других.
Он взял с собой голову
Бурицлава конунга.
Бежит он в лес и его мужи, и не нашли их.
Стало страшно тем, кто остался
Из мужей Бурицлейфа конунга
При этом великом событии.
А Эймунд конунг
И его товарищи уехали.
И вернулись они домой
Рано утром.
И едет Эймунд
К Ярицлейфу конунгу
И рассказывает ему всю правду
О гибели Бурицлава… -


И как ни хотел летописец списать всё на Святополка, но не смог совсем обойтись без варягов:

…и посла два варяга приконьчевати его.

То есть кто уж там подсылал убийц к бедняге Борису – Ярослав или Святополк, - решать отдельно (чем мы ещё займёмся), но совпадение между двумя независимыми источниками более чем близкое…
Вот и ясна становится вторая суть «княжьего договора» с варягами, с одной стороны, выводившего их из-под государственной юрисдикции, а с другой – позволявшего по поручению князя улаживать подчас самые деликатные государственные проблемы. Это договор о наёмничестве. Всего лишь! Но это – княжеский договор. И варяги – наёмники княжеские. В каком-то смысле – государственные. Что и придало им такой вес в русской истории.
Да, но как появились они в в этой самой истории?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments