Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - покорители славян. Глава 3.7. Соседи. Глава 3.7.2. Другие неславяне. Варяги. 4

Русская летопись, как мы помним, приравнивает их к скандинавам и помещает за морем. За море же бежит Владимир во время войны с Ярополком:

Слышавъ же се Володимиръ в Новѣгородѣ, яко Ярополкъ уби Олга, убоявся, бѣжа за море.

А затем Владимир появляется на родине уже с варягами:

В лѣто 6488. Приде Володимиръ с варягы къ Новугороду

«Затем» не означает, конечно, - «вследствие». Но в общем контексте «Повести временных лет» совершенно очевидно, что данные варяги – скандинавские воины, нанятые князем.
Любопытен в этой связи такой факт: скандинавские «варанги» различаются и с англичанами, хотя с 1070-х годов византийские наёмники-вэринги в основном формировались уже из англо-саксов, вынесенных Вильгельмом Завоевателем с родины. То есть из англо-саксов скандинавского происхождения. И чуть позже, в XII веке, когда сицилийские норманны встречались с вэрингами в бою, они знали о своей родственности, воевали похоже, говорили на похожих языках…
Таким образом, вырисовывается второе тождество - варягов и норманнов, ибо оба понятия надёжно локализуются в Скандинавии. И возникает та самая идентификация: норманны=варяги=русы, которая вызывает так много путаницы в исторических и околоисторических сочинениях.
Между тем, это понятия не тождественные. Не совпадающие круги они образуют, а определённые цепочки последовательных изменений-перетеканий.
Выглядит это в чистом виде так:
русы Игоря (т.е. времён Багрянородного) - тождественны – норманнам для внешнего наблюдателя из Европы;
норманны для этого же европейского наблюдателя тождественны датским, шведским, норвежским пиратам и воинам – викингам, широко говоря;
русы-норманны-викинги, однако, не считают варягов своими - и даже равными себе чужаками, с которыми непозволительно вести себя не по законам чести;
варяги не равны и не тождественны русам даже в русском войске, при этом они (связка-дихотомия Святослава-Свенельда) настолько автономны, что их вождь не только подписывает вместе с великим князем мирный договор, но и позволяет себе покинуть своего войско русов в беде, причём это предательством не считается, а Свенельд сохраняет высшие позиции в русском истеблишменте;
наконец, к 990-1000 годам и для византийцев эти понятия разделяются: воюя вместе с русскими войсками (как, например, в истории с Калокиром), они имеют гвардию из варягов/вэрингов.
Вот как это выглядит во времени:
860 – 940-е: русы = варяги = норманны = скандинавы = викинги;
960 – 970-е: русы = норманны = скандинавы, русы ≠ варяги;
980 – 990-е: русы ≠ скандинавы, русы ≠ варяги; варяги = скандинавы;
990 – 1000-е: русы ≠ варяги; варяги = скандинавы.
Вот такая получается эволюция различных групп и поколений викингов, оседавших в разных странах и постепенно натурализовывавшихся в них.
И всё же, признаем, запутанная информация. Ясно, что варяги не: не те, не эти, не русы, не славяне… А кто они есть-то?
Начнём с имени. «Варяг» в чистом переводе – просто «поклявшийся». Точнее, waer-gangj-a – «идущий по клятве» в древнегерманских диалектах. То есть ни кто иной, как член воинского братства, некоей группы свободных человеческих элементов, посвятивших себя пути воина. Принявших специальное воинское посвящение, инициацию, давших священную клятву богине клятв…
Это довольно распространённое явление в архаичных обществах, где воин отделён от земледельца. Оно было и у славян, и, как мы уже знаем, именно эти воинские братства, боевые ватажки во много стали спусковым крючком и одновременно носителем славянской экспансии.
Причём специалисты указывают, что слово waer-gangj-a носит скорее поэтический характер, т.е. взято не из повседневного, и из песенного, поэтического лексикона:

В языке самих скандинавов термин væringr или væringi имеет весьма ограниченное распространение и применяется только к воину-наемнику, главным образом в Византии, реже – на Руси. Происхождение его до сих пор не установлено окончательно. Наиболее правдоподобно его объяснение из термина vár, употребляющегося во множественном числе – várar, со значением «клятва», но встречающегося только в поэтическом языке. Значение это подходит и к отношениям дружинника к вождю или князю, и к взаимным обязательствам, соединяющим членов военно-торговых объединений...

Да, но почему тогда сами скандинавы в своих сагах варягов практически не знают? Точнее, знают их лишь в специфическом обрамлении «миклагардской», византийской действительности? У них в сагах действуют в основном воины, собранные в дружины, в сотни, в команды кораблей. И давали те воины не священные клятвы перед богиней Vaer, а вполне себе обыденные eiðar. Что должно было с ними случиться, чтобы прибегли они к более высокому ритуалу? Или ничего с ними не случалось, а просто некое обстоятельство заставляло их называть себя не воинами, а… кем?
А действительно – кем? Не наёмниками же. Неудобно как-то. Уж больно обсценное понятие. Никогда его воины не любили. Отчего и родился однажды изящный эвфемизм – «солдат». «Оплачиваемый». «Я не наёмник, я просто на жаловании…»
А между тем, само явление действительно требовало определения. Воин – не солдат. Он не ради жалованья и не ради службы с конунгом в поход идёт. Низменная продажа своего меча – не для него. У него побуждения самые благородные… Ради добычи!
А если не в поход ты идёшь, а по зову некоего иноземного конунга на относительно регулярную службу нанимаешься, – тогда кто ты? Тогда ты – «оплачиваемый». А лучше – «поклявшийся». Например, поклявшийся не смыться с полученным авансом, а нести службу грозно и честно. Включая и щекотливую работу с –

- мечема подъ пазусѣ…

Итак, и с этого направления оказываются наши варяги не народом, не войском, не племенем – а опять-таки теми же наёмниками.
Но ещё интереснее, что и их название – географически не «русское». Несмотря на видную их роль именно в русской истории. Ибо в скандинавских сагах «вэрингами» называют только тех, кто служил в Византии. А в самой Византии, как указывает синхронный автор Иоанн Скилица, -

- варанги... называемые так на простонародном языке.


Иными словами, это термин из византийского лексикона. Причём простонародного. То есть не официального, договорного, а того, на каком общались непосредственно с дворцовыми гвардейцами, перенимая их терминологию. Которая, в свою очередь, явным образом взята и переработана (в этом узком аспекте) из древнесеверного поэтического языка. Так и видишь оказавшихся при константинопольском дворе воинов, распевающих на пирах древние сказы о «поклявшихся», о верных и честных, о грозных и умелых. Откуда ключевой термин и перешёл в обиход ромеев, поначалу затруднявшихся с точным этническим определением новых наёмников. Которые и сами затруднялись с определением себя, ибо «наёмниками» зваться было не комфортно, а термин «солдат» будет изобретён ещё только лет через четыреста. Зато слово «клятвенники» решало проблему и с самоуважением, и с определением места и функций в византийской силовой системе…
А уж оттуда это понятие через ромейских, греческих попов и книжников пришло на Русь. Где как раз была та же проблема: и русь – скандинавы, и русского князя наёмники – скандинавы, и в то же время путать их никак нельзя, если голову свою жалеешь. Вот и прижился термин.
Косвенным и в то же время предельно убедительным образом о позднем и стороннем происхождении термина «варяг» на Руси свидетельствует история со столь же непонятным термином «колбяг». Об этих имени мы уже встречали на страницах «Правды Русской».
Колбяги в русской истории - довольно загадочные персонажи. Точнее говоря, в русской истории их практически нет. Летописи их не помнят, в каких-либо иных источниках они также не отмечены. Разве что один раз упомянут Климецкой погост «в Колбегах» по реке Сясь, что течёт от Валдая до Ладожского озера. Но это уже писцовые книги XV века – то есть времени, когда от реальных колбягов остались лишь древние топонимы.
Впрочем, как мы уже знаем, есть один источник, где говорится о колбягах. И говорится в весьма обязывающем контексте. Ибо уголовно-процессуальный кодекс – штука именно что обязывающая. А «Правда Русская», как уже говорилось, для своего XI века как раз и была чем-то вроде УПК – сводом уголовных и процессуальных норм, призванных определять, находить, судить и карать преступников.
И стоят там колбяги, повторимся, равно на той же правовой ступени, что и варяги:

аже будеть варягъ или колбягъ, то полная видока вывести и идета на ротоу.

Иными словами, для русского права XI века что варяг, что колбяг были равны. Что, в общем, если строго внимать начальным летописным сводам, довольно странно. Потому как именно варяги в них записаны практически в основатели русского государства:

В лѣто 6370. И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти. И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «Поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву.» Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собѣ всю русь, и придоша къ словѣномъ пѣрвѣе. … И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля. … И по тѣмь городомъ суть находницѣ варязи; пѣрвии населници в Новѣгородѣ словенѣ, и в Полотьскѣ кривичи, Ростовѣ меряне, Бѣлѣозерѣ весь, Муромѣ мурома. И тѣми всѣми обладаше Рюрикъ.

То есть, по логике вещей, колбяги должны иметь не меньше заслуг в начальной русской истории, раз уж имеют равные права с варягами. Но если про вторых в летописях рассказов и баек написано много, как это мы видим в данной главе, то про первых – ничего. Ноль.
А как мы помним, обе этих социальных группы, согласно правовому уложению, для русского общества не просто равны. Равноудалены. А значит, и в формировании русского общества принимали одинаковое участие. Такое, что остались вне его. В лучшем случае, знакомыми иностранцами. Вроде поляков в советские времена на строительстве газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород» или таджикских «ревшанов» на стройках новейшего времени.
Так если колбяги равны варягам в своём «полуиностранном» качестве и отношения ни к руси, ни к созданию русского государства не имели, почему варяги должны были иметь к этому отношение? Это что же за неблагодарность такая поселилась в русском обществе, что оно низвело отцов-основателей в статус внеобщественных элементов? Это ж как если б при Леониде Ильиче Брежневе не только потомков революционеров-большевиков, но и членов КПСС в лица без гражданства записать!
В общем, невозможно. Ни колбяги, ни варяги, как видно, не имели в глазах русских законодателей никакого отношения к ни к созданию русского государства, ни к его властным структурам. В отличие от тех же русов-русинов-русингов.
Но тогда почему русские летописцы начали соотносить варягов сначала со скандинавами, а затем и с русью?
Если снова пробежаться по нашей подборке летописных известий о варягах, то мы немедленно увидим… два их образа! Один – возникает в постоянном рефренном, вроде бы даже и ритуальном присказе:

Поя же множьство варягъ, и словѣнъ, и чюди…

…нача съвокупляти вои многы, и посла по варягы за море…

…совокупи воя многы — варягы, и русь, и поляны, и словѣны…


Второй образ – более живой; здесь варяги участвуют в событиях, вступают в диалоги, хулиганят и несут за это заслуженную кару по законам средневекового времени. Видно, что такие эпизоды базируются если не на свидетельствах непосредственных очевидцев, то на рассказах участников, ещё живых в памяти их детей и внуков.
Любопытно, что до этого времени и скандинавские саги тоже никаких варягов не видят и не знают. В приведённых выше отрывках из саг действуют не варяги, а лишь «воины» в составе «дружины». А вот варягов (vaeringjar), согласно известному русскому историку С.А.Гедеонову, саги отмечают лишь среди событий начала 1020-х годов.
Пометим это себе: относительно «живыми» варяги становятся лишь в конце X – начале XI века. До того фигурирует только некое схематическое понятие в рамках описания мобилизационного плана того или иного князя. Совершенно справедливо это отметил в своей блестящей книге «Основания русской истории» А.Л.Никитин:

Древнейшие новгородские летописи в своих оригинальных известиях о событиях X - XI вв. не знают «варягов», а все остальные о них упоминания за этот период безусловно восходят к тексту ПВЛ, который в древнейших списках НПЛ представлен в сокращенном и дефектном виде.

А совсем «живые» варяги – о которых уже не рассказы и байки сохранились, а заурядные бытовые свидетельства – жили ещё позже: в «Правде Русской», о которой мы уже говорили (1030 - 1070 гг.), в «Вопрошании Кюрикове», где упоминается «варяжьский поп» (1130 - 1156 гг.), упоминавшаяся же договорная грамота Новгорода с немецкими городами, где фиксируются правовые взаимоотношения –

- оже емати скотъ варягу на русине или русину на варязе…

- 1189 - 1199 гг.
Таким образом, констатирует А.Л.Никитин, -

- эти наблюдения, позволяющие утверждать, что термин «варяг», впервые зафиксированный византийским хрисовулом в 1060 г., укоренился на Руси не ранее первой четверти XII в., хорошо согласуются с известной тенденцией русской историографии к его фактическому омоложению.

И по всему получается, что варяги – явление более позднее, нежели события, отражённые в пресловутом «предании о призвании».
Именно поэтому в текстах ПВЛ варяги – всё те же «схематичные» персонажи, появляющиеся ко всему прочему в явно вставных позднейших глоссах. Во всяком случае, из «Слова о законе и благодати» митрополита Иллариона, где он восславляет князя Владимира за принесение света христианства на Русь, следует, что никакого Рюрика – а значит, и варягов-руси - среди прямых предков князя-крестителя не было:

…нашего учителя и наставника, великого князя земли нашей Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава…


Следовательно, в период между 1037 и 1050 годами, когда было написано «Слово», легенда о Рюрике ещё не была достоянием массового общественного сознания. А достоянием она стала, скорее всего, в период от 1050-го до 1067 года, когда фиксируется первое «рюриконосное» княжеское имя - Рюрика Ростиславича. Что означает одно: в генеалогическое древо по меньшей мере данного князя был включён того же достоинства предок – Рюрик.
Любопытно, что это ярко коррелируется с наиболее вероятной датой создания Древнейшего летописного свода, лёгшего в основу «Повести временных лет». Напомню, что по теории академика А.А.Шахматова первый летописный свод был составлен при митрополичьей кафедре в Киеве. Начат он был не ранее 1037 года, когда кафедра была основана, а доведён до первого промежуточного окончания в 1073 году монахом Никоном.
Вот только варягов-руси, видимо, тогда в новодельной «легенде о призвании» ещё не было. Была какая-то русь, по поводу идентификации которой древние историки-летописцы были в явном затруднении. По их сведениям, русь Рюрика приплыла из Скандинавии. Но ко времени написания ПВЛ из Скандинавии никого не приплывало, кроме явных свеев-данов-готов-урман и – наёмников с красивым греческим названием «варанги». Значит, кто у нас русь? – раз это не урмане, не готы, не прочие свеи? Правильно: варяги!
А то и ещё проще: легенды ходили, Рюрика по ним знали, скандинавы-наёмники тоже были фактом бытия – вот только с первыми русскими князьями, зачинателями Русского государства всё это не связывалось. Так, был какой-то Рюрик-наёмник в Новгороде – всего лишь эпизод региональной истории… Ну, и привели местное предание – из научной добросовестности или в качестве курьёза. Как байку про Никиту Кожемяку или колодцы с киселём. И лишь позднее – если принять к сведению логичную гипотезу известного русского историка А.Г.Кузьмина, то в 1118 году, - кто-то «пришил» местную легенду о призвании Рюрика с русью к истории первых русских князей. Каковой шов и ныне заметен невооружённым глазом:

В лѣто 6387. Умѣршю же Рюрикови предасть княжение свое Олгови, от рода ему суща, въдавъ ему на руцѣ сына своего Игоря, бяше бо молодъ велми.

Три года спустя:

В лѣто 6390. …и вынесоша Игоря: «Сь сынъ Рюриковъ».

Ещё двадцать один год спустя:

В лѣто 6411. Игореви възрастъшю, и хожаше по Олзѣ и слушаше его.

То есть в двадцать четыре года законный сын великого князя, основателя династии, ходил под уже шесть лет как исчерпавшим свои полномочия регентом. И ходил под ним ещё десять лет! -

- В лѣто 6421. Поча княжити Игорь по Ользѣ.

Ага, в ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ года! А сына Святослава родил ещё спустя около тридцати лет после получения власти…
В общем, и первым летописцам наверняка был виден этот парадокс. Или, точнее, им он как раз виден не был – ведь они ещё не «подшили» Рюрика вместе с несинхронными ему варягами к истории великокняжеского рода. Был великий князь Игорь в Киеве, а отдельно от него, куда раньше и далеко на севере был некий находник-наёмник из Скандинавии. Тоже княжество основал. Местное, новгородское…
Зато Ростислав в своей Тьмуторокани вполне мог поднять его имя на свой стяг. Во всяком случае, хотеть он этого должен был точно. Сын рано умершего Владимира Ярославича, этот юноша не мог уже никогда претендовать на стол великого князя – поскольку отец его не успел им побыть. А значит, отныне вместе с будущим родом своим обречён был оставаться «младшим» князем и ходить под рукою своих дядьёв – живых сыновей Ярослава. Которые и делили Русь между собою.
Тогда вообще получилось наложение двух объективных конфликтов в ходе развития княжеского домена на Руси: необходимость делить страну между «равными» князьями, выжившими сыновьями Ярослава (до того в ходе гражданских войн при сменах правления выживал один), и – массовое появление князей-изгоев. То есть тех, коих преждевременная смерть родителя навсегда отрезала от перспектив на верховную власть. Иными словами, в нашем земном и материальном виде их тоже нужно было обеспечить землёю и кормлением. А у «старших» князей, понятно дело, такая необходимость прилива энтузиазма никак не вызывала.
Ростислав решил для себя проблему радикальным образом: взял да и выгнал из Тьмутаракани Глеба Святославича, сына тоже ещё не великого, но живого князя, сына Ярослава Мудрого. Глеб сидел законно: ему удел отец дал, по уговору с братьями, поделивши Русскую землю. А за Ростислава папка попросить не мог, и приходилось действовать силою. Правда, в первый раз дело не сладилось – сам Святослав его и выгнал из нагло оккупированного удела. Но затем Ростислав вернулся и снова Глеба прогнал. Ненадолго, впрочем: вскоре херсонесские греки его отравили. Но это уже другая история и другая интрига.
Факт, что такому человеку легенда о находнике – подлинном основателе династии была крайне впору. Да и вся история такая справедливая: жителям новгородским приходилось худо, они позвали храброго и мудрого князя, он прискакал (или приплыл, неважно) – и оттуда есть пошла Русская земля.
Красиво!
Кстати, примечательно, откуда бежал в Тьмуторокань Ростислав в 1064 году вместе с воеводами Переем и Вышатой.
Втроём.
Появ с собою лишь свою малую дружину – всю свою «русь».
Да.
Из Новгорода.

ИТАК:
Варяги в русском летописании – термин относительно поздний и привнесённый из Византии, где скандинавские воины-наёмники выступали в качестве императорской гвардии и охраны. Поскольку на Руси с понятием скандинавского наёмничества также были знакомы не понаслышке, то термин этот быстро прижился. Поскольку в это же время шёл бурный процесс первичного собирания национальной истории, термин удачно лёг и на все те персонажи, которые представляли собою пришлых, «чужих» скандинавов, которых необходимо было отличать от «своих», «русских». Поскольку же неясность была и с идентификацией «руси», что прибыла вместе с Рюриком (тоже «новооткрытым») и представляла собою в глазах летописца тех же скандинавских наёмников, что в изобилии призывали Ярослав и другие русские князья, то появился соблазн и русь «приписать» к варягам. Что и было сделано. Правда, достаточно топорно.

Subscribe

  • Новый солдат империи - завершена работа...

    Вышел последний том трилогии "Новый солдат империи" - "Плата кровью". Можно распрямить спину - как мог, попытался показать…

  • Тревожно стало...

    Что-то загадочное: либеральная газетка упомянула "Мстителя Донбасса". Одним словом, конечно, но неужто что-то в лесу сдохло? Или в…

  • Обалденный отзыв на книжку мою...

    Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга "Новый солдат империи. Воин Донбасса" Пересвет Александр Анатольевич не оставит тебя равнодушным,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments