Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Русские - покорители славян. Глава 3.7. Соседи. Глава 3.7.2. Другие неславяне. Колбяги

Есть в русской истории довольно загадочные персонажи.

Колбяги.

Точнее говоря, в русской истории их практически нет. Летописи их не помнят, в каких-либо иных источниках они также не отмечены. Разве что один раз упомянут Климецкой погост «в Колбегах» по реке Сясь, что течёт от Валдая до Ладожского озера. Но это уже писцовые книги XV века – то есть времени, когда от реальных колбягов остались лишь древние топонимы.

Впрочем, есть ещё один источник, где говорится об этих людях. И говорится в весьма обязывающем контексте. Ибо уголовно-процессуальный кодекс – штука именно что обязывающая. А «Правда Русская» для своего XI века как раз и была чем-то вроде УПК – сводом уголовных и процессуальных норм, призванных определять, находить, судить и карать преступников.

И стоят там колбяги равно на той же правовой ступени, что и варяги:

 

аже будеть варягъ или колбягъ, то полная видока вывести и идета на ротоу.

 

Иными словами, для русского права XI века что тот, что другой были равны. Что, в общем, если строго внимать начальным летописным сводам, довольно странно. Потому как варяги в них записаны практически в основатели русского государства. И, значит, по логике вещей, колбяги должны иметь не меньше заслуг в начальной русской истории. Раз уж имеют равные процессуальные права с варягами. Но если про последних рассказов и баек написано много, как это мы видим в данной главе, то про первых – ничего. Ноль.

А как мы помним, обе этих социальных группы, согласно правовому уложению, для русского общества не просто равны. Они равноудалены. А значит, и в формировании русского общества принимали одинаковое участие.

Но участие такое, что остались вне общества. В лучшем случае, знакомыми иностранцами. Вроде поляков в советские времена на строительстве газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород». Или таджикских «ревшанов» на стройках новейшего времени.

И не стоило бы о них вообще говорить, если б из других источников мы не знали, что колбяги далеко не «ревшанами» были:

 

Þórólfr fór víða um mörkina. En er hann sótti austr á fjallit, spurði hann, at Kylfingar váru austan komnir ok fóru þar at finnkaupum, en sums staðar með ránum. Þórólfr setti til Finna at njósna um ferð Kylfinga, en hann fór eftir at leita þeira ok hitti í einu bóli þrjá tigu manna ok drap alla, svá at engi komst undan, en síðan hitti hann saman fimmtán eða tuttugu. Alls drápu þeir nær hundraði manna ok tóku þar ógrynni fjár ok kómu aftr um várit við svá búit. Fór Þórólfr þá til bús síns á Sandnes ok sat þar lengi. Um várit lét hann gera langskip mikit ok á drekahöfuð, lét þat búa sem bezt, hafði þat norðan með sér.

 

То есть, в переводе с языка данной «Саги об Эгиле», -

 

- Торольв разъезжал по всему Финнмарку, а когда он был в горах на востоке, он услышал, что сюда пришли с востока колбяги и занимались торговлей с лопарями, а кое-где — грабежами. Торольв поручил лопарям разведать, куда направились колбяги, а сам двинулся вслед. В одном селении он застал три десятка колбягов и убил их всех, так что ни один из них не спасся. Позже он встретил ещё человек пятнадцать или двадцать. Всего они убили около ста человек и взяли уйму добра. Весной они вернулись обратно.

 

Что можно заключить из этой цитаты?

Что – первое – колбяги, по сути, занимались тем же промыслом, что и сами доблестные скандинавы. То есть торговали и грабили.

Тем же, каким, согласно арабским источникам, занимались не менее доблестные русы.

А следовательно, по своему фактическому статусу колбяги тоже должны были доминировать на этих пространствах, подобно русам и скандинавам.

Тогда почему мы о них ничего не знаем? Быть одной из трёх сил в общем-то пустынном регионе, где все друг у друга на глазах, - это как-то не вяжется с практическим информационным вакуумом, когда есть лишь одно, да и то беглое упоминание в судебнике и несколько слов в сагах.

Второе интересное обстоятельство: колбяги приходили в Финнмарк не с Запада, а с Востока. Это ещё больше сужает поле возможностей для существования некоей местной доминанты.

Конечно, «восток» для тогдашних скандинавов – это вообще вся Austrhalfa – «Восточная часть», включая Эстланд, Русь-Гардарики, загадочную Бьярмию и даже Йорсалахейм, то есть Палестину.

Но едва ли неведомые колбяги приходили грабить лопарей из далёкой Палестины. Нте, восток здесь – это территория Руси. А в сочетании с «Правдой Русскою» такая локализация становится неизбежной. Впрочем, Е.А.Мельникова приводит пример и прямого отождествления «земли колбягов» с Гардами:

 

земля кюльфингров, которую мы называем царством Гардарик (terra kylvingorum, quam vocamus regnum Gardorum).

 

Но ведь на Руси, насколько мы знаем по комплексу доступных источников, нет и не было какой-то альтернативной доминанты, кроме русов! Они здесь, что называется, правили бал. Покоряли славянские племена, торговали с Востоком рабами, налагали дань на финнов, на тех же лопарей … Кто тут ещё мог злодействовать, кроме них? Ведь не забудем самое важное: брать добычу на чьих-то подданных – это вступать в конфронтацию с их сюзереном. То есть в данном случае – с русскими князьями, шведскими и норвежскими конунгами. А за это обычно убивают, -

 

так что ни один из них не спасся…

 

Лишь в самом лучшем случае – это если брать добычу на неких пока ещё независимых племенах – это означает вступать с этими конунгами в конкуренцию.

И в том, и в другом случае такой образ действий требует немало наглости. А наглость по тем временам – как и по нынешним, впрочем, - безнаказанной остаётся только тогда, когда подкреплена силой.

А следов этой силы, силы колбягов, - нет!

На Руси нет.

Но эта сила есть, как оказывается, в… Византии!

В византийских грамотах-хрисовулах среди отрядов наёмников на службе Империи наряду с варягами-варангами указаны и некие Κουλπίγγων:

 

рос, варангов, кульпингов, инглингов, франков, немицев, булгар, саракин, алан, обезов, «бессмертных» и всех остальных…

 

 Так, ситуация запуталась ещё больше. Кульфингов знают в Норвегии, в Финляндии, в Византии и на Руси… Их обораз действий заставляет думать, что они представляют собою некую силу, сравнимую с дружинами сборщиков дани официальных князей и конунгов.

Но в то же время их - нет!

Может быть, что-то даст анализ их этнонима?

В древнесеверном – первоначальном языке саг - находим ряд родственных форм:

 

kolf-r, kylf-a, kylf-ing-ar –

 

Которые, в общем, сводятся к «родственному» же кусту понятий:

 

лупить, тузить, жердь, палка, верзила, дубина, верхняя часть штевня, булава.

 

В принципе, весьма похоже на подобные смыслообразования вокруг некоего «профессионального» слова: væringr – варяг – «клятвенник», *rōþeR – русинг – «гребец»… kylfingr – колбяг – «человек с дубинкою»…

Может быть, в этом и кроется объяснение отсутствия кобягов в истории? «Не бойтесь человека с ружьём» - заповедовал в одной из советских революционных пьес вождь всех трудящихся. И ведь прав был! Зачем было бояться человека с ружьм, когда в его время историю определяли люди с пушками, пулемётами и бронепоездами?

А много ли в ней, в истории, могли оставить люди с дубинками, - когда вокруг них в боевые, жадные, агрессиные государства сплачивались люди с мечами, секирами и доспехами?

На эту мысль меня навела одна из светлых голов среди моих собеседников и критиков в сети - Альберт Петров.

 

Скорее всего, «ошкуривали» туземцев, -

 

- определяет он роль кульфингов, –

 

- т.е. это некто, занимающий ту же экологическую нишу, что и скандинавы-варяги, но не они.

 

Так, значит, снова приходим к разговору о доминанте, отвечаю я.

Ею были скандинавы. Но тут не они: скандинавы колбягов от своих - отличают.

Ею были русские. Нет, русские их тоже отделают от своих - даже юридически.

А кто ещё был доминантен в Финляндии?

 

Ответ здесь можно попытаться, как и в случае с варягами, отрыть в хронологии, -

 

- предлагает А.Петров. –


- Колбяги появляются после выделения русов, как киевской группировки, так? С этого момента свежие скандинавы - варяги. Но есть ещё какая-то публика на Верхней Волге (Тимирёво, Сарское и т.д.). Они отличаются от скандинавов тем, что достаточно значительно к тому времени должны были ассимилироваться с туземцами, но не со славянской средой, как киевская русь, а скорее с финской.
Эти верхневолжские ребята и занимались в первую очередь поставками мехов (и рабов) на Восток по Волге. И появление их заготовительной экспедиции в Финнмарке более чем понятно.

 

Можно только издать знак восклицания!

Ведь действительно, согласно археологическим данным по Северной Фенноскандии, -

 

- восточноевропейское влияние в регионе становится ощутимым с первой половины XI в.

 

Заметим: через 150 лет после «призвания русов» в Ладогу!

И это понятно: ранее скандинавские, русские и скандинаво-русские находники на север не очень лезли, предпочитая «трясти» более южные территории, населённые преимущественно славянами. Откуда арабы и получали последних в качестве рабов.

Но по мере выстраивания собственного государства русскому руководству становилось просто невыгодно прореживать число собственных данников, продавая их в рабы. Напротив, государство должно было продвигаться – и продвигалось! – во все медвежьи углы, ранее никем не контролировавшиеся, но способные дать меховую рухлядь и прочее богачество.

Но после продвижения государственной власти на подобные территории , появление там постоянной и регулярной военной силы, – перед прежними вольными «трапперами», участниками лихих полуразбойных «русей» на Восток вставал выбор. Или вливаться в ту русь, которая уже – Русь. Или выбираться из зоны её влияния и контроля, коли есть охота пожить ещё свободным «казаком», промысловиком-добытчиком.

Судя по дальнейшей русской, да и не только русской истории, такой выбор вставал часто и вставал естественно. Перед теми же казаками. Перед улепетнувшими вслед за казаками в Сибирь закрепощаемыми крестьянами. Перед попадающими в периметр государства прежде вольными инородцами.

И решали его люди во все эпохи так же естественно, как этот выбор возникал. Одни шли шли в «под-данные». Другие – в «вольные казаки».

Так вот. Судя по некоторым следам боевых действий, что вела «государственная» русь против «вольной», сарско-тимирёвско-гнёздовской и так далее, о чём мы ещё будем говорить подробнее, многие вольные русинги вовсе не желали «огосударствляться».

Но куда им было деваться? Вариантов – крайне мало. Кому-то – идти в наёмники к хазарскому кагану или византийскому императору. Кому-то – в викинги. А кому-то – в свободный поиск в северные леса, с дубинкою наперевес…

И в этом случае всё потрясающе «цепляется» по времени!

860-960 годы. Русы только обустраиваются на будущей Руси, укрепляются в немногих её городских центрах, покоряют туземные племена, облагают их данью.

А вокруг – вольная чересполосица тоже русов, но только «вольных», самостоятельно русящих по рекам, отлавливающих и продающих туземцев и балующих заезжих ибн-фадланов рассказами про ложе с самоцветами и сорока девушками у их царя.

Затем наступает эпоха 960-1000 годов, когда сперва Ольга, а затем Владимир начинают на этих зыбких ещё территориях настоящее государство обустраивать. Сарские и гнёздовские «вики» утесняют, возле них и в альтернативу, и в грозу им возводятся княжьи города и погосты. Здешние земли «приватизируются», и на них появляется в виде полномочного хозяина либо великокняжеский сын, либо наместник.

И уходят вольные русы… Зато появляется во дворцах окрестных властителей – гвардия из русов и варягов, не имеющих отношения к государству Русь. И никогда не имевших.

А параллельно в ещё не огосударствленных Приладожье и Прионежье появляются  первые кульфинги-колбяги. Начинающие, по словам видного их исследователя Д.А.Мачинского, сплавляться –

 

- из пришлых скандинавов, из приладожских (и иных) финнов, из потомков полиэтничной волховско-сясьской «руси» в занятую сельским хозяйством, промыслами, сбором дани, торговлей и службой в византийских и русских войсках –

 

- общность.

Наконец, приходит третья эпоха. Великий князь Ярослав дожигает Псков и прочие оставшиеся вне киевского контроля центры «вольных» русов. Государство Русское простирает мозолистую от обращения с мечом длань на широкие территории, где доживают свой исторический век обломки и осколки прежней русской вольницы.

Как и положено государству, оно включает их в свой уголовно-процессуальный кодекс. Но «бизнесу» их не мешает, коль скоро они творят его на норвежских или ничьих территориях. Но такой бизнес не нравится уже норманнам. Которые и убивают их без суда и следствия.

Так и заканчивается история колбягов как самостоятельной общественной группы. Не потому, что Торольв уложил сотню из них. Тот и соврать мог, недорого взять, на то и сага.

А потому, что места им на земле не осталось.

Разве что уйти в настоящие казаки.

Да вот только до появления казаков они и не дожили…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments