Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Русские - покорители славян. Глава 4. Кто такие русы? 4.1.1. Археологические источники. 2

Таким образом, археология даёт нам прямую и неопровержимую связь между русами Святослава и русами Олега. То есть прямая преемственность между русами времён 960 и 890-900 годов присутствует. Только если во времена Святослава сама археология велит нам говорить о «дружинном интернационале», то во времена Олега русы проявляют гораздо более скандинавский облик.
А если углубиться в ещё более ранние слои истории этих людей, стоявших у начала Руси?
У нас есть такая возможность. Благодаря тому, что у нас есть Ладога. А в ней чётко видны слои, относящиеся к разному времени.
Первый слой заселения города – скандинавский. Затем, как мы знаем, приходят славяне, уничтожают поселение полностью. И строят новое.
Затем вновь приходят скандинавы. Но тотальной смены стратиграфии, как в предыдущем случае, не происходит: Ладога представляет собою интернациональный населённый пункт. Даже, как сообщается, «Большой дом» - то есть выделяющееся центральное строение, в котором подозревают резиденцию здешнего правителя - 4-го слоя ничего общего не имеет со скандинавсими. Он –

- более похож на типичные для славян контины.

Но около 840 года Ладогу снова охватывает пожар, и снова видны явные следы разрушения в ходе вражеского вторжения. Например, -

- традиционно обжитой в течении жизни трёх поколений участок… на уровне V яруса (около 840 - около 865 гг.) превращается в пустырь.

Археологи указывают на явное в эту пору усиление скандинавского элемента в Ладоге, что позволяет предположить не только нападение, но и последующую оккупацию города норманнами. Археологически прослеживается, в частности, проникновение сюда в эти годы значительных масс скандинавов, колонизацию ими поселений в Новых дубовиках и Холопьем городке, то есть - всего Поволховья.
Данные нумизматики указывают на увеличение в первой половине IX в. числа кладов с куфическими монетами на севере Восточной Европы, а также о массовом экспорте арабского серебра в 840-х годах в Скандинавию.
Таким образом, можно сделать вывод, что нападение было совершено «чистыми» скандинавами. Которые хотя затем и остались здесь, чтобы контролировать транизты и собирать дань с транзитёров (а та же нумизматика подтверждает факт сбора находниками дани – возможно, той самой, о которой сообщает начальная летопись), но всё же ощущали себя больше колонизаторами, действующими в интересах «настоящей» родины.
А около 865 года поселение в очередной раз подвергается полному, тотальному разгрому. Это время совпадает с летописной датой «призвания варягов», так что формально появление русов в нашей истории относят к этому времени.
Кто нанёс такие разрушения северным городам – а пострадала тогда не одна Ладога, но и Псков, и Изборск, - не очень ясно. То ли повстанцы – если верить летописному сообщению о том, что –

- въсста родъ на родъ.

То ли пришедшие скандинавы.
О первом судить сложно: кроме явно несинхронного куска из летописи у нас о восстании сведений нет. Есть разрушения, да. Но, повторюсь, кем сделанные – неясно. Любшу-то разрушили словене – их стрелы обнаружены в развалинах. Кто сжёг Ладогу – установить однозначно – сложно.
Факт, что бенефициариями этой революции стали вновь скандинавы. При том, что плотность застройки в городе не восстановилась вплоть до 920-х годов, скандинавский элемент в нём явственно присутствует самым приоритетным образом. Более того:

…с этого момента можно говорить о сходстве его топографии с североевропейскими виками и т. н. «открытыми торгово-ремесленными поселениями» Восточной Европы.


Но что ещё более важно: тогда же возле Ладоги появляются так называемые «большие курганы». В том же Плакуне, о котором мы уже говорили.
Погребения в них скандинавского типа, но не в этом дело. Дело в том, чтобы определить, кто в них похоронен.
В интересной работе известного нашего историка В.Я.Петрухина «Дохристианская религия Руси и Скандинавии: курганы и святилища» подробно разобраны археологические данные о вере, религиозных культах, о местах их отправления.
Это – надёжный этноопределяющий признак: в вопросах религии люди на диво консервативны. Конечно, бывают смены веры – но подобного рода революции в сознании надёжно фиксируются источниками.
Бывает ещё личная веро… как бы это поточнее – подвижность, что ли. Скандинавы особенно этим отличались. Надо принять христианство, чтобы иметь возможность войти в удачно сопротивляющийся город? Не вопрос, примем. Правда, пронесём мечи на церемонию крещения, епископа прирежем, городок займём. Или - нужно на какой-то территории поддержку местного священства получить? Не вопрос – покладём требы местным богам. От нас не убудет.
Лабильное религиозное сознание.
Но и при этом обряд погребения, обряд служения богам были и остаются надёжными индикаторами культурной принадлежности. По тем давным временам, когда мировые религии – по крайней мере, на территории будущей Руси – массово представлены не были, это признак ещё и этнический.
И что же он показывает?

В целом свидетельства о славянских дохристианских святилищах скудны: «храмы» балтийских славян, описанные западными хронистами XI-XII вв., и летописный киевский пантеон Владимира (980 г.), отчётливые археологические свидетельства о которых также отсутствуют, возникли тогда, когда делались попытки противопоставить языческий культ христианскому в формирующихся славянских государствах. То же можно сказать и о скандинавских святилищах и языческих храмах: даже от описанного Адамом Бременским храма в Старой Упсале, жрецы которого пытались противостоять христианской политике шведских конунгов, не осталось отчётливых следов под фундаментом возведенной на его месте церкви.

Зато -

- в скандинавской археологии существуют вполне определённые свидетельства отправления языческих культов, относящихся к более раннему, преимущественно римскому времени: это т.н. жертвенные места — следы жертвоприношений (включая человеческие, чаще — жертвы животных, предметов вооружения и т.п.) в озёрах (болотах), известные по исследованиям в Шедемосе и др.

И – обратим отдельное внимание! –

- в эпоху Великого переселения народов в Северной Европе формируется новый вид монументальных культовых памятников — т.н. большие курганы, выделяющиеся среди массы «рядовых» памятников, небольших насыпей, каменных выкладок и т.п. Современные исследования подтверждают традицию, донесённую средневековыми авторами (прежде всего, Снорри Стурлусоном) и даже фольклором, о принадлежности больших курганов древним конунгам — правителям формирующихся «варварских» государств.

Словом, где большие курганы – там ищи скандинавское конунгство. Ибо для славянских древностей того же времени подобная дифференциация погребальных памятников нехарактерна. Почему? А потому, делает учёный однозначно возможный логический вывод, что –

в эпоху широкого расселения в Восточной Европе в процессе освоения пахотных земель славяне, видимо, не создавали такого рода иерархизированных объединений.

Но при этом -

с формированием огромного Древнерусского государства уже в X в. монументальные погребальные памятники (высотой от 2 до 10 м), близкие скандинавским, появляются и в Восточной Европе, в главных государственных центр
ах.

Эти -

- большие курганы были исследованы в Гнёздове — центральном пункте на пути из варяг в греки, Чернигове — втором по значению (после Киева) городе южной Руси, известны в древлянской земле…
И скандинавская, и древнерусская раннеисторическая традиция (и Снорри Стурлусон, и Нестор-летописец), описывая деяния первых правителей, особое внимание уделяет мотивам их смерти и месту погребения: погребальный памятник — это не просто могильная насыпь, это памятник становления государственной традиции…


И кто же «становит» эту государственную традицию?

Характерные для больших курганов Руси и Скандинавии черты погребального обряда — «языческое» трупоположение или трупосожжение (на Руси), часто в ладье, использование оружия и пиршественной посуды, иногда размещённых на кострище особым образом (оружие — в виде «трофея»), жертвоприношения. Жертвенный котёл со шкурой и костями, съеденного во время погребального пира козла (или барана) располагался в центре кострища курганов Гнёздова и Чернигова; в кургане Скопинтул на королевской усадьбе Хофгарден возле Бирки котёл содержал человеческие волосы (принадлежавшие жертве?), как и в самом большом кургане могильника Кварнбакен на Аландских островах. Вся обстановка погребального обряда свидетельствует о том, что совершавшие ритуал следовали представлениям о Вальхалле, загробном чертоге Одина, где бог принимал избранных героев — ярлов и конунгов, павших в битве, зале, украшенном доспехами, с пиршественным котлом, где варится мясо «воскресающего зверя» и т.д.

Итак, вывод ясен. Большой курган – памятник носителю власти. То есть памятник становления государственной традиции на Руси.
И этот памятник – скандинавский.
Правда, часто возражают при этом, что-де мало этих самых курганов и прочих могил скандинавского облика на Руси. И потому-щде не могли они носит лидирующих функций.
Что на это ответить? Только то, что не было тогда демократии. Ни управляемой, ни суверенной. Никакой. И лидеров выбирало не большинство, но меч. И не в кабинках голосования, а на поле боя. И ради победы вбрасывали не заботливо заполненные заранее бюллетени, нейтрализовав каким-нибудь образом наблюдателей от партии-соперницы, а – резервное подразделение во фланг противнику.
Так что количество захоронений – это снова вопль отчаяния идеологически мотивированных энтузиастов.
Никто никогда и не спорит с тем, что скандинавских могил меньше, чем других. И что это меняет? Захоронений членов политбюро КПСС тоже было гораздо меньше, чем захоронений простых граждан СССР. Это как-то отменяет факт власти политбюро ЦК КПСС в СССР?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments