October 5th, 2013

учёный

Что было двадцать лет назад

Добавлю и я несколько строк к валу воспомианий и мнений о событиях 1993 года.
Нет смысла размышлять о том, кто был тогда бел, а кто - грязен. Вооружённый конфликт между детьми революции 1991 гда был неизбежен и непременен. Таков закон революции, которая никогда не делится всеми своими завоеваниями со всеми своими детьми. Поэтому та и тогда никто не был прав и никто не был неправ. Были дети, подравшиеся над доставшимся от умершей матери ящиком бижутерии. Ну, или бандиты, не сумевшие мирно поделитьдобро ограбенного путника.
Никто не защищал Кнституцию. Её уже не было. Был обрезанный и надставленный, перешитый и заплатанный костюм, да с разными пуговками. Верховный Совет вписывал и вымарывал из её текста то, что хотел. Имел ли он на то право? Да, конечно, - это был избранный народом орган. Имел ли он на то интеллектуальную и гражданскую потенцию? Нет, не имел. Ибо народ избрал в этот орган не политиков - гнусных по должности, но прагматичных по деятельности тварей, - а тех, кто был ему, народу, любезен. Артистов, журналистов, активистов... Это был клуб смелых политических экспериментаторов, эксперименты которых заказывала и оплачивала выброшенная из колымаги революции часть её детей.
Никто не защищал и демократию. Её вообще не было. Было идеалитическое представление о ней, как об универсальном средстве от всего. В том числе и от болезней, порождаемых самой демократией. И, конечно же, невозможно здраво предположить, что демократию могли выстроить люди, собравшиеся тогда вокруг тяжко пьющего президента и судорожжно и наивно делящие и присваивающие свалившееся на них советское наследство. Имели ли они право убирать с дороги Верховный Совет как конкурента  этом увлекательном занятии? Да, конечно, -  президент тоже был избран народом. И примерно по таким же соображениям, что и депутаты. имели ли они потенцию провести в жизнь указ №1400 нерогнувшей рукою? Да - это мы знаем по факту. Рука дрожала, но проводила, а когда дошло до горячего - и стреляла.
О чём в этих условиях было заботиться громадному большинству народа, в дележе не участвовавшего в непосредственное противостояние не втянутого, как те, кто участвовал в нём по политическим, прагматическим, идеалистическим и прочим соображениям? Ни о чём, разве что о зрелище. Вот и стоял беззаботно народ по крышам, мостам и набереженым, обеспечивая себя зрелищем. Ибо всем есеством своим глубинным чувствовал народ, что не его это забота, не его это противостояние. Что не за него и не ради него это противостояние. Одни захватывают советскую собственность, другие захватывают советскую собственность. Да и он, народ, вообще-то не против тоже захватить собственности. Отчего и симпатий в нём больше будили ельицинисты. Те давали понять: мы грабим и вам даём. А сторонники Хасбулатова-Руцкого в идеале были за возврат социализма - а партначальников и дефицита все наелись так, что социализм тогда был ругательным словом; в реальности они - вернее, их руководители - желали сами оказаться в роли распределителей, присваивателей и осваивателей советского наследства.
Так что воевали два крыла одного чёрного ворона. Не сошлись во мнении, кому выклюнуть оставшийся от СССР вкусный глазик.
А лично я в этот день в это время 20 лет назад был выпущен из тюрьмы. Побитый, но довольный, ибо вполне осознавал, что дважды избежал куда худшего. Один раз, когда вытаскивал с открытого места раненного снайпером в горло гражданского, - а снайпер то ли отвлёкся, то ли пожалел. И второй - когда меня запросто могли привалить в кустах у Рочдельской отчаянно трусившие солдаты, которым мы с Сашкой Какоткиным попались при переходе "линии фронта". И очень был благодарен я жене, которая настояла на том, чтобы не обрядиться в камуфляж афганский. А то бы лежал сейчас под гранитным памятником...