October 25th, 2017

Русские среди славян

Глава 1. Жизнь после войны

Война между асами и ванами закончилась в 1700 году до н.э. Неким миром, объединившим две общности и создавшим скандинавскую этническую общность на базе германского диалекта индоевропейского языка.
В этой фразе всё не так. Но всё верно.
Какая-то война явно была. Культ боевых топоров и разбитых черепов просто так не образуется. Просто так и не исчезают целые гаплогруппы. А I2a и I1a в Скандинавии именно исчезли. Первая сохранилась на юге, прежде всего на Балканах, вторая вообще оказалась вырезана под корень, и лишь некоторое число её носителей сохранилось где-то на территории Финляндии или Эстонии. Причём там этим ребятам тоже пришлось довольно-таки кисло: как раз где-то в эту же эпоху, около 4 тысяч лет назад, до района восточной Балтии добираются от Урала в составе сразу нескольких потоков таёжные охотники, носители гаплогруппы N1а1 (M178) (бывшия N1с).
Это не первая миграция – уралоидные черты отмечаются среди местного населения и ранее. Но тогда плотность населения была меньше, пассионарность носителей I1 заставляла их тоже смещаться навстречу пробиравшимся аж из Северного Китая носителям N1а аж до верхней Волги. А теперь всё усижено довольно плотненько: местную культуру ямочно-гребенчатой керамики поджимают с юга фатьяновская, с юго-востока волосовская, на тех в свою очередь давят свои соседи. Так что появление новых людей с Урала приводит, с одной стороны, к фатальным результатам, в другой – значимым и для нынешнего времени.
Что имеется в виду? То, что всё вокруг этой же границы – 4 тысяч лет назад или 2000-х годов до н.э. прекращает существование культура ямочно-гребенчатой керамики – в известной мере природная для местного населения, уходящая корнями ещё в мезолит, до 7 тысячелетия назад, когда Карелия и Финляндия только что освобождались ото льда. Что уж там делали пришельцы с местными мужчинами и женщинами, сегодня без машины времени не узнать, но если судить по тому, что предыдущие языки тотально заменились на уральские, то ничего хорошего их, верно, не ожидало. Мужчин-то уж точно.
Зона этой экспансии – как видим, генетической, как видим, культурной и, как видим, языковой очень хорошо прослеживается и сегодня. Угро-финские языки – красивой такой волной легли от Урала до Финляндии включительно. Гаплогруппа N1а1 мощно представлена в Якутии, Удмуртии и Финляндии, в Прикамье. При этом предковая мутация L708 обнаружена у хакасов и тесно связана с миграциями из Монголии и Северного Китая.
О напряжённости, скажем вежливо, ассимиляционных процессов в Прибалтии говорит также и количество субклад N1а1, которые отмечаются в регионе. Так, носители L1026 распространены повсеместно вокруг Балтийского моря, с максимальной частотой присутствуя среди балтов и финнов, Z1935 сильно распространены опять же среди финнов, но также и северных русских, L1022 характерна для побережья восточной части Ботнического залива, то есть тоже среди финнов. Более экзотичный, но тоже укладывающийся в общу картину результат дают L1034, которая "привязана" к венграм, выходцам с Урала же, L1025 концентрируется в южной Балтии и в наивысшей концентрации присутствует у литовцев, латышей и восточных пруссов. Наконец, маркёр L550 характерен для скандинавов.
При этом субклад L1025 не характерен ни для финнов, ни для угров. Возник он около 3 тысяч лет назад и, следовательно, означает уже развитие генетической линии N1a чисто для балтов, на пограничье между носителями этой гаплогруппы и "балто-славянской" R1a1.
Вот так, как кажется наиболе вероятным, в прибалтийском регионе и были почти полностью элиминированы и ассимилированы носители I1. Но они сумели "зацепиться" за самих агрессоров: часть рванулась в Швецию, где отвоевала место под солнцем в сражениях с любителями боевых топоров, вынужденно превратившись в таких же любителей, а часть смешалась с теми же уральско-финскими народами, "дотянувшись" своими субкладами до башкир, татар, марийцев, мордвы и так далее.