Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Папка

Собственно, спрятаться аббатисса не смогла бы, даже если б захотела: движение людей, обнадёженных мыслью "Господи, не меня!", да взоры, обращаемые на жертву, прекрасно выдали главу монастыря.
Игорь приподнял подбородок старухи округлым кончиком меча. В глазах её была растерянность, страх. Но и какое-то смирение. Он не любил за это христиан: если это у них не оболочка одна лишь, а вера настоящая - они как-то быстро сдавались, ломались, потухали. И бормотали лишь что-то о воле господней. Не бойцы. На Шемаху он бы таких не взял. Не та вера. Не воинская.
По его приказу был быстро разведён из висевших в христианском храме раскрашенных досок костёр, а настоятельница полностью раздета. Похоже, она сильно страдала от своей наготы, но смешно было думать, что её раздобревшее и уже обвисшее тело может кого-то заинтересовать.
Подкатили два бревна. Первым делом аббатису положили между ними и прибили по руке и по ноге к каждому - как их любимого бога. Старуха визгливо закричала, когда огромный гвоздь начал входить ей в ладонь, но всё ещё только начиналось.
- Послушай, старуха, - беззлобно сказал Игорь смертельно бледной скулящей настоятельнице. - Сейчас тебя будут пытать огнём, постепенно сжигая ноги. Потом руки. И так далее. Ты всё равно расскажешь, потому что таких пыток не выдерживает человек. Но будет уже поздно, ты жить не сможешь. Скажи лучше сразу, где ваши монастырские богатства, и мы тебя отпустим.
Толмач послушно перевёл.
Старуха что-то невнятно промычала - по словам переводчики, про честь стать мученицей. Вместо ответа князь положил ей на живот горящую головню. Аббатиса страшно задёргалась, исходя надрывным воплем, но и скатившись, головня продолжала жалить ей бок.
- Потом выжгу тебе глаза, - почти ласково проговорил Игорь, подбирая головню. И вдруг резко, как хлестнул, рявкнул:
- Ну, говори, пока за тебя всерьёз не взялись!
И настоятельница обмякла. Почти шёпотом она подозвала к себе сестру-ключницу, велела показать норманнам, где дарохранительница, где все прочие богатства монастыря. На её животе бордово рдели пятна ожогов. Из пробитых ладоней и ступней сочилась кровь.
Богатств было, против ожидания, немного. Золота почти никакого, правда, достаточно серебра, но в основном вещи все хранились не слишком ценные.
- Да, монашек отделите, - спохватился Игорь. - За девственниц больше дадут на Итиле.
Никто из русов даже не улыбнулся, не дал дежурного ответа об уничтожающем девственность способе проверки на девственность. Слишком все были сосредоточены на поддержании порядка среди толпы. Если люди из своего отупелого смирения выйдут и начнут сопротивляться, с ними, безоружными, справиться, конечно, можно будет легко - но и рабы пропадут, а с ними доходы...
Мужчин, которые не были ремесленниками и мастерами, Игорь велел от греха подальше убить - мало ли чего непредсказуемого они смогут натворить. А старух и малых детей отпустил. В конце концов, он сегодня действительно был весёлым, а значит добрым. И места в лодьях всё равно на всех не хватало, да и возни с этими мелкими больше, чем деньги за них того стоят. Хотя опытный Ульф и предлагал их попросту убить, не понимая, что за гуманизм вдруг ударил в голову князю.
Вой, который подняли женщины, когда резали их мужчин, был непереносим, и Игорь почти сбежал от этих звуков внутрь монастыря, в трапезную, не забыв выставить караулы. Настало время отдыхать, настало время пиру и пиву. Жаль, папка не видит, как он тут ловко распорядился. Он бы гордился, как хорошо сын впитал его уроки. Но отцу расскажут, в этом Игорь был уверен.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments