Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Папка

В группе раздевающихся и уже наполовину голых монашек возникло замешательство. Одна из них наотрез отказалась снимать свою рясу, крича, что лучше она примет мученическую смерть здесь, чем облечёт себя на муки вечные в аду.
Ад, насколько-то знал Игорь, - что-то вроде Нифльхель, только с огнём.
Двое воинов хотели уж раздеть её насильно, но Игорь вдруг заинтересовался. Среди этих трусливых христиан – нет, воюют-то они хорошо, спору нет, но вот вера их… ну, не мужская. В общем, среди этих покорных христиан девка эта вела себя, как мужчина.
Тем интересней посмотреть, какова она как женщина.
Он приказал подвести упрямицу поближе. Девка была тёмно-рыжая, редкого для местных тёмненьких цвета волос. Серые глаза смотрели угрюмо, но упрямо, с неким даже вызовом. Рожица, правда, была предательски мокра - заплакана, и губы нервически подергивались.
Игорю стало смешно. Что ж, будет даже интересно заставить её переменить решение. Но позже - не сейчас, когда есть ещё много работы. Он велел монашку связать и бросить где-нибудь позади, потом он с ней займется.
Глядя на судьбу подружки, остальные задвигались быстрее. И вскоре перед варягами стоял длинный строй голых фигур самых разнообразных форм. Приятнее всего смотреть было, конечно, на молодых монашек: они, налитые и никем еще не тронутые яблочки, представляли собой увлекательное зрелище. Игорь слышал за спиной довольное уханье своих бойцов.
С остальными было сложнее. Здесь красивые фигурки терялись среди узловатых или пузатых мужских тел да дебелых телес располневших от родов баб. Тем не менее и здесь удалось отобрать несколько хороших молодух, сильных мужчин и перспективных детей.
Оставалось только определить, кто из отобранных был девственницами, а из мужчин - кто что умел делать. Девицам приходилось пока верить на слово, да, в общем, им смысла лгать и не было - неизвестно же было, какой категории достанется лучшая участь.
Кроме поделённых на три группы рабов и рабынь, оставался еще небольшой хлам - уроды, инвалиды, старики, тётки, непригодные к продаже, маленькие дети. Мужчин Игорь велел от греха подальше убить - мало ли чего непредсказуемого они смогут натворить, выйдя на свободу, - а непригодных женщин и детей, дав одеться, отпустил. В конце концов, он сегодня действительно был весёлым, а значит добрым - спасибо этой рыжей.
Вой, который подняли женщины, когда резали их мужчин, был непереносим, и конунг практически сбежал внутрь монастыря, в трапезную, не забыв выставить караулы. Настало время отдыхать, настало время пиру и пиву.
Девку упрямую приволокли за ним.
Рабов заперли в разных помещениях. Нескольких монашек отвязали от общей цепи и велели готовить да прислуживать за столом. В монастырской кухне нашлось достаточно съестного, чтобы накормить воинов после боя, и вскоре по трапезной поплыл дух жареного мяса.
Рыжую Игорь посадил рядом с собой. Ему пока совсем не хотелось её трогать. Впрочем, и хотелось одновременно, но было интересно сперва поиграть с нею. И потому он пил и ел, слушая здравицы бойцов и наблюдая за тем, как постепенно все распоясываются.
Доброе зрелище! Как учил отец, тот, кто весел и безогляден на пиру, - хороший соратник. Опасайся того, кто себя держит – у него всегда второе дно.
Уже подвыпившие бойцы потихоньку начали пощипывать монашек-прислужниц, уже раздалось первое взвизгивание, уже угрюмость и страх начали уходить из девичьих глаз. Ко всему люди привыкают, а русы - не самые невидные мужики. К тому же победители.
Но Игорь всё играл словами со своей рыжей, как кот с мышкой, весело заверяя её, что рано или поздно она сама, добровольно, разденется. Очень смешно это выглядело, когда подобные речи переводил толмач-ромей.
Монашка в ответ возмущалась, пару раз даже пыталась вцепиться конунгу в бороду своими когтями, но постепенно вино и еда начали размягчать её волю. Уже и руку со своего колена сбрасывает она с запозданием, уже тон поспокойнее, уже и кивает подчас в ответ на какое-то Игорево слово.
Конунг небрежно сделал движение кистью в адрес толмача – не нужен, мол. Дальше, он знал, те слова, что ещё понадобятся, будут понятны обоим без всякого перевода.
В зале тем временем веселье нарастало. За исключением трёх монашек-трапезниц, которые, всё приготовив и подав, жмутся в дальнем углу друг к другу, возбуждая всё более пристальные взгляды пирующих русов, остальные сёстры-монастыренки уже, похоже, смирились со своей участью. Двое вот и на коленях у воинов сидят, остальные по скамьям распределились, рядом с воинами. Зажаты ещё, но по сторонам поглядывают уже без ужаса. Хотя и тоскуют явственно, понимая, что будет дальше. А, вот уже из угла ещё одну потащили, верхом на стол сажают. Девица отбивается, но без пыла.
Затем опять визг, ещё одну ухватили громадные ручищи. А, это Торлейф, самый здоровый из ближних конунга. Странно, что так долго терпел возле себя обнажённую женскую плоть. Обычно это у него быстрее получается. На конунга своего глядел, видно, тоже терпел. Только Игорь-то играл, а тот просто напивался. Покуда терпение не кончилось...
И тут, у него, игра тоже к концу подходит. Кусает губки Рыжая, а руку с талии своей уже не сбрасывает. Да тело-то отзывается на мужское прикосновение так, что для опытного мужа нет тайны в его трепете - не как для Рыжей, которая себя ещё и не познала. Да и как познаешь - за каменными стенами да без мужчин?
Что ж, это Игорю уж рассказывали - нелепая вера в повешенного бога требует запирать здоровых мужиков и баб в этих нелепых монастырях, чтобы они там только и молились. Но природа есть природа, она своё возьмёт. Если дерево пустить расти в доме, оно крышу снесёт. Так и здесь - ушёл первый страх, и неизбежно повлекутся друг к другу тела.
Молчит Игорь, боится спугнуть тихонько, незаметно для неё самой приходящий настрой девицы. Да и хочется ему, чтобы добровольно она, как он и предрекал, свой решающий шаг сделала. А тем временем тело её отзывается на каждое прикосновение, готовно тянется к его рукам, уже изнемогает от желания.
И Рыжая шепчет, наконец:
- Пойдём отсюда туда, где мы будем одни... Пойдём...
И понятно то, что она шепчет, никакого толмача не надо!
Мотает головой Игорь:
- Нельзя мне от бойцов моих уйти. Если что случится, нужно вместе быть. Я - конунг их...
Ты ещё попросишь по-настоящему, думает он довольно…
Девка смотрит на него затуманенным взором. Потом приникает к Игорю всем телом, обнимает. Тело подрагивает. Она говорит что-то, голос её тягуч.
Игорь улыбается. Вообще-то и для него игра уже закончилась. Больше всего ему сейчас хочется, как здоровенному Торлейфу, ухватить женщину, подмять под себя, пуститься в ту безоглядную скачку, ради которой и родились под мышками у Имира мальчик и девочка. Но он держится, только руки его становятся всё более требовательными – и Рыжая отвечает им всем своим рвущимся к мужской ласке голодным девичьем телом.
А затем она резко вскакивает, опрокинув кубок со своим вином, и рывком задирает на себе рясу. Её ноги матово светятся в оранжевом отблеске светильников. И вот-вот откроется самое главное...
Но Рыжая останавливается на полпути, оборачивается к столу и что-то кричит. Игорь с досадой оборачвается. Но ромеи дело знают – переводчик уже у конунга за плечом:
- Я не хотела раздеваться, не хотела норманнского насилия. А он говорил, что я это сделаю добровольно, потому что сама захочу. Смотрите! Я это делаю! Я этого хочу!
Одобрительный рёв воинских глоток стал ей ответом – русы даже оторвались от своих женщин и своего вина. Речи-то они не поняли, конечно, но поза ещё недавно непокорной монашки говорит о её намерениях сама. А Рыжая новым рывком поднимает свою чёрную одежду, стаскивает её с себя полностью, отбрасывает далеко. И льнёт к Игорю, обнимает изо всех своих девичьих сил, опрокидывая его на себя:
- Возьми, возьми меня, хочу тебя, любимый...
Subscribe

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…