Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Папка

Впереди, в пронзённой холодными жалами дождя темноте, мерно и глухо ворочалось что-то огромное. В кромешной тьме ночи разглядеть этого зверя было невозможно, но оттуда веяло чем-то настолько чуждым, настолько нечеловечески-огромным, что Игорь поёжился. Всё-таки они, русы, сильно другие, нежели эти викинги. Хоть часто и родичи, и даже близкие родичи, а – другие.
Им, русам, ближе реки. Иной раз, конечно, тоска берёт, когда плывёшь, плывёшь бесконечно, а перед тобою всё разворачивается и разворачивается бесконечная однообразная лента леса. Особенно когда излучина следует за излучиной, плёс за плёсом. Но всё ж там нет вот этого холодноспинного зверя, чья бесконечная туша дышит под твоим драккаром, и нет, ты знаешь, силы, которая способна поколебать это дыхание. Разве что сам зверь вдруг разозлится, встанет на задние лапы, заревёт, бросая слюнные брызги с белых от гнева волн, - но тогда и вовсе не в силах человеческих с ним сладить…
Нет. В русингах лучше, чем в викингах. Хотя правильно, конечно, что папка блюдёт старину и, например, отдаёт сыновей в воинское учение к чужим людям. Ну… Не к чужим, к родичам. Вон Олейф той осенью каким от ярла Хости вернулся. В глазах младшего брата – сразу воином. А и то – в вик ходил, англов грабил. Впервые собственную долю добычи взял. Опять же и с клятвенниками другой разговор получается, ежели их в русь нанимать, когда они узнают, что ты в те-то и те-то вики ходил…
И всё ж в руси лучше. Как, например, в прошлом году, когда Игорь с псковскими русами во словене ходил и первый бой и воинское посвящение принял. А потом в Булгар…
Опять же – там все знают, что ты сын конунга. Пусть и из другой Руси, но русы все друг друга хоть через одного, да знают. И Хельги-отца там уважают. А этим твой благородный статус – по боку. Они тут сами все хёвдинги, кто хоть одну лодью воинов собрал. Так что пришлось ему, Ингвару Хельгсону, несколько раз по загривку схлопотать от Деда, как он его мысленно прозвал, - от ярла Расмуса. За неловкость и за медлительность при разбивании палаток и устройстве лагеря. А откуда ей было взяться, ловкости - он что, с детства в викинги готовился? И у них, русов, совсем по-другому всё делается…
Но обида была так, легкой: во-первых, Игорь понимал, что в одной команде работать надо слаженно. А не сможет - то и в бою он ужаком для всех останется, а там и до конца жизни недалеко. А во-вторых, ему колотушки были положены - как самому младшему.
Он прикоснулся с оберегу и мысленно попросил Ньодра о помощи. Да, вот это и было то море, о котором говорили норманны и которое они считали своей торной дорогой.
И это море страшило. Особенно в эту, последнюю ночь на русском берегу, после которой Игорю предстоит по меньшей мере год провести на спине этого бесконечного зверя, в виках с до сих пор ещё чужими людьми.
И оставалось только с тоской жаться под одной кожаной дохой с Эддом на холоде среди неустанного шипения дождя в листве - пока остальные ели и пили у костров, а потом уходили спать в сухие палатки. А делать было нечего: правила у викингов суровые. Разговор с ярлом в случае чего короткий, а защитить тебя тоже некому: ушёл в вик - ушёл в сироты…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments