Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Русские - покорители славян. Глава 5. Покорение славян русами. 4

Они захватили власть над русью!
Как это произошло?
В общем-то, и в этом вопросе мы неожиданно разобрались, всего лишь внимательно и – главное! – комплексно анализируя источники.
Что же мы увидели?
То, что русы с самого начала не были монолитом. Это естественно. Во-первых, это с самого начала разные скандинавские ватажки и банды. Их ничто не объединяет, кроме того, что при взгляде из космоса мы могли бы обнаружить их на будущей территории Руси. Они из разных мест, разных конунгств, разных ярлств. У них разные цели: одни ещё грабят, другие уже везут мех на юга, а третьи уже возвращаются с серебром и сторожатся четвёртых, кои желали бы этим серебром разжиться. У них разная привязка к местности: одни – чистые находники из Скандинавии, другие уже не первый поход русят, перезимовав в одной из факторий, а третьи уже тут обосновались и упорядоченно местных рэкетируют.
Во-вторых, русы разные по своему политическому положению. Кто-то просто так русит, ни с кем не связываясь и пытаясь только торговать. Кто-то в излучине красивой речки базу себе отстроил и с неё на охоту за аборигенами выезжает, дабы их пленить и затем в рабство продать. Кто-то местный городок захватил и окрестности данью обложил. Кто-то свои вооружённые услуги местным князькам предложил. А кто-то и вовсе в Хазарию подался, кагану жирно служить.
В-третьих и главных, русы разные по своему отношению друг к другу. С чего что кабинетные историки, что ура-патриоты решили, что эти люди представляли собою единую силу? Только из-за фразы, что некто Рюрик поял по себе всю русь? Это как? Он вытащил из Ростовских, Ладожских, Черниговских, Смоленских, Хазарских земель всех тех скандинавов, кто тут уже минимум полстолетия как обосновался? Или – ой! – он славян-полян-русь сперва за море выволок, а затем их на Ладогу бросил?
Глупо, конечно. И невозможно. А коли на деле археология нам показывает другое – и расселение русов по разным краям, и наличие разных по времени волн их расселения на будущем Русском пространстве, то оставляет нам реальная, а не кабинетно-патриотическая история только один вывод: по-разному русы друг к другу относились. Франки друг с другом резались, германцы друг с другом резались, скандинавы друг с другом резались – это-то чем лучше?
Ну, а дальше остаётся нам только вспоминать наш анализ.
Постепенно, всё больше осваиваясь на новых землях и всё больше опираясь на местные фактории отдельные группы скандинавов стали потихоньку устанавливать свой контроль над этими самыми факториями. И волоками, без них никуда. И вот пробиралась, например, некая свежая банда из Скандинавии к, скажем, Ладоге – а здесь ей уже мягко, но настойчиво намекали: есть-де у этого пункта перевального уже свои смотрящие. Надо чего, ты им скажи. За мзду малую помогут, снарядят, отправят дальше. Но беспредела не позволят.
Как раз по Ладоге мы это видим предельно ясно. Вот цветёт себе городок, промышляет ремеслом и обслуживанием, а потом раз – и сгорает. Не прислушалась, значит, заезжая банда к увещеваниям местных. А поскольку и по силам крепенькой оказалась, то и эх, значит, Ладога, родная Ладога…
Ещё раз, на этом примере: отношения между разными группами русов бывали разными. Было и сотрудничество, и конфликты. Кто-то, очевидно, заключал союзы между собою, кто-то – с окружающими силами и странами. Ибо экономическая основа самой экономической основы русского пребывания здесь всё больше требовала обеспечения чьего-то контроля над транзитом. У кого контроль – у того и деньги. А когда много «контролёров», то и денег им требуется много. На разных перевалочных пунктах платить надо. Это о гостях если речь. А если о хозяевах, то им, наоборот, мало денег достаётся – предыдущие хозяева отрезков транзита много выкачали.
А тех же рабов взять? Только наладился деревеньку какую от девок и мужчин продажного возраста очистить – ан тебе грамотку под нос суют берестяную: ходим-де под тимерёвскими, кто наедет – в лоб закатают. И подпись: «Хрольв Быстрая Секира» - известный убийца…
Так что кто-то должен был вслед за стадией установления контролей – помните, как Орвар Одд по конунгствам Растоффским-Мурамарским разъезжал? – выйти на стадию «собирания земли русской». То есть подбора под единую руку всех русских факторий и сконцентрированных вокруг них подконтрольных земель, поселений и охотничьих угодий.
Наверняка такая попытка была не одна. Ещё более наверняка – если так можно сказать – были попытки территориального подбора земель. То, что таковая была, отражают сообщения и данные о том, что даже уже летописные киевские князья вовсе не контролировали все русские земли. Не говоря уже о славянских.
Мы договорились не обращаться особо к «Повести временных лет». Но в одном из случаев её легенда отражается в археологии. Кто-то действительно напал на Ладогу в середине 860-х годов. И затем буйствовал на севере до 880 - 890-х. Для простой войны это слишком долго. А вот для войны на покорение – в самый раз. Собираются по весне русинги – и айда очередной непокорный регион зачищать-замирять. А кто-то – может быть, из той же банды, а может, и из другой – в это же время Псков с Изборскос жёг да на костях заселялся. И судя по всему, вовсе не тянулись эти люди под руку князей киевских – коли аж в 1030-х годах Ярослав Мудрый зачистил Псков настолько обстоятельно, что город пришлось по новому генплану отстраивать…
А, вот у нас и Киев нарисовался. Почему и как он смог стать главным и самым успешным объединителем, мы точно не знаем. Уж во всяком случае не потому, что некто Олег предъявил неким Аскольду и Диру некоего Игоря, а те так растерялись, что тут же и померли. От острой остановки сердечной деятельности. Северная и Южная Руси различались друг с другом очень долго и очень существенно, и это означало то, что Киевское княжение не сложилось в результате экспансии северян. Напротив: и археологически прослеживаются разные даже по географическому происхождению волны скандинавских переселенцев в эти места, и политически мы постоянно видим совершенно разную направленность деятельности тех и других администраций. Только княгиня Ольга произвела ряд акций, чтобы установить под Псковом и Новгородом власть Киева. Но при Святославе там снова никого не было, и пришлось посылать в Новгород Владимира. Чтобы он что? – да, чтобы он несколько лет снова завоёвывал север для Киева…
Итак, почему Киев, мы точно не знаем. Но предположить можем.
Его от других русей отличало одно немаловажное обстоятельство: он, судя по всему, вообще возник не как русский, а как хазарский форпост. Потому мы и не видим здесь ни фактории русской, ни форта русского. Рядом, у Чернигова, видим, а здесь – нет.
Более того, судя по археологии, именно Шестовицкая крепость играла тогда роль… Киева. Во всяком случае, здесь найдены довольно интересные византийские вещи, указывающие на то, что здешняя русь имела с Константинополем контакты не только военно-набеговые:

Ключевую позицию в торговле с Византией занимало Шестовицкое поселение, возникновение которого совпадает со временем правления Льва VI Мудрого (886-912 гг. ). Кроме монет этого императора, найденных в одном из погребений (№ 83), с территории поселения происходит печать «Льва примикария, императорского протоспафария и логофета геникона», а также конусная византийская печать времени Константина Багрянородного. В свете этих находок ранний Киев (конца IX - начала X в. ) занимает второстепенное положение, и его возникновение, вероятно, связано с функциями перераспределения товаров и судов, спускавшихся по Десне в Днепр.

А значит, и приходили сюда поселяться не те первые, «скандинавские» русы, а какие-то другие. О том же говорит и археология:

Можно отметить, что на юге (Шестовица) скандинавские вещи встречаются вместе с восточными и византийскими изделиями, и, вероятно, свидетельствуют о проникновении норманнов в Среднее Поднепровье не с Верхнего Поднепровья, а с юго-востока. Любопытно, что вдоль траектории «Хазарского пути» сосредоточены находки мечей местного производства (Донецкое городище, Татьяновка, Фощеватая, Пришиба, Купянск), а также отдельные предметы скандинавского происхождения и подражания им, свидетельствующие о его важном значении в X в.

Собственно, северным, «скандинавским» русам тут и делать нечего было: мехов нет, транзит кисленький, с севера перекрыт Смоленском, Полоцком и Ладогой, с востока – Шестовицами и племенами, что под хазарами ходят. А вот «другие» русы, это же во внимание принимая, должны именно с хазарами быть и связаны. Что мы и видим из археологии – сабельки, мечи, конская сбруя, шлемы носят явный степной отблеск, являют хазарское отражение. Исходя же из того, что Тамань-Тмутаракань до боли точно подходят под базу для всех тех русов, коих мы знаем из арабских, хазарских и византийских источников, кои сплавлялись по Дону и владели серебряным рудником в Кабарде, а также так лихо шалили в Византии и на Кавказе, - то, полагаю, и хазарскую фортецию Самват в Киоаве заняли в конечном итоге именно они, хазарские тмутараканские русы. У коих начальником хакан.
Возможно, и передвинулись они туда как раз из Шестовиц.
Тогда всё становится на места. Тмутараканские русы, конечно же, родственны другим и тоже постоянно пополняются скандинавской вольницей. Но кому, как говорится, поп, кому попадья, а кому и попова дочка. В службе богатому хазарскому кагану тоже немало привлекательного. Жалованье постоянное, обязанности почётные, войнушки с кем-нибудь обязательные. Более того, к ним идут, к хазарским-то, ибо знают: те вон и на Византию успешно сходили, миллионы заработали. Строго говоря, это уже варяги будущие – скандинавские клятвенники на службе у иноземного государя. И далеко не факт, что бегать по лесам за славянскими девками, рискуя словить стрелу от их непокорных женихов, а затем тащить рабские караваны в Булгар выгоднее, нежели на службе у кагана на какую-нибудь Бердаа нагрянуть…
Дальше – больше. Осознав, что с венграми каши больше не сваришь, а с печенегами копчёными – тем более, хазары могли поручить сбор дани среди северян и радимичей «своим» русам. Отсюда и возникает необходимость отселить известную их часть в Самват, откуда и до тех, и до других удобнее добраться. А это уже не за белками по чащам прыгать – это постоянным доходом пахнет.
Более того, сбор дани, пусть и в чьих-то интересах - это уже пусть и неполная, но государственность. Это настоящая, легитимная власть над целыми территориями, а не точечно-клеточная структура факторий, где каждая проезжая ватажка у тебя на дворе отдыхать-пьянствовать останавливается, а ты ничего сделать не можешь, покуда они не перепьются и кого-нибудь не убьют. Это – власть.
Которую, кстати, однажды и перехватить можно.
Что, видимо, киевские русы – условно во главе условно с Олегом – и сделали.
Правда, до этого, пользуясь хазарской крышей и личным авторитетом фактически государственных деятелей, приобрели контроль над кривичами – и, возможно, факторией Смоленском-Гнёздово, ибо появляются там в это время южные следы, - над дреговичами, древлянами и местными лендзянами-полянами. А также, возможно, и над дальними – которые лендзяне-поляне в Польше, через волынян. Тогда ruzzi могли в «Баварском географе» и появиться – как раз потому и за хазарами, что – «хазаро-руссы», хазарские русы.
Насколько всё мирно проходило – то науке неизвестно. Следов больших войн не обнаружено. В отличие от северянской земли, где русы – похоже, они – назверствовались всласть. Правда, неизвестно, когда точно: то ли в процессе подбора за хазар, то ли в процессе отбора дани у хазар.
Как бы то ни было, как раз со времени ухода венгров в конце IX века археология начинает отмечать постепенный расцвет Киева. Правда, как город он ещё не существует, но вокруг какой-то крепости – Самвата? - народ потихоньку поднимается. А вот после перехвата дани у хазар на месте трёх посёлков на киевских горах действительно начинает разворачиваться город Киев.
Впрочем, чему тут удивляться? Из всех русей киевская теперь – самая мощная. С самой Византией на равных бьётся! Пусть по приказу хазар, но ведь и с хазарами торговаться можно! Северян-то с прочими славянскими данниками они так и не вернули себе, русам оставили. Ну ещё бы! – тут у них, у руси киевской не фарт царьградский, тут у них интерес бубновый, шкурный, можно сказать, интерес. Да и хазары уже не те стали. Русов обидели ни за что в 913 году, перебили всех. Новую гвардию уж не собрать – дураков нет, хоть среди «чистых» скандинавов ищи. Союзных венгров печенеги частью вырезали, частью за Карпаты уйти вынудили, а сами теперь по прежде безраздельно хазарским степям шалят, города палят, алано-болгар салтово-маяцкой культуры под корень вывели. Не до русов теперь.
Тем более что киевские русы тоже не те, что прежде. Со своими земельными приобретениями они большую силу взяли. Государственность у них теперь полная. Хозяйничают над славянами, записав их в пактиоты, но объезжая на полюдье и обязывая лодки для себя рубить, чтобы плоды полюдья в Византию поставлять. Словом, государство уже настоящее – Великое княжество Русское, с подчинёнными ему вассальными Славиниями.
И во власти уже не только русы-скандинавы, но и разнообразный русский народ, когда-то по интернациональным факториям складывавшийся. Не народ это, правда, в марксистском смысле, а элита – воинская, чиновная да купеческая, но всё так же стекающаяся, как некогда в фактории, в столицу княжества на ловлю счастья и чинов.
Таким образом, Русь как государство возникла именно как уже русское государство – то есть государство нового этноса, в национальной элите которого сплавились в одно целое представители разных восточноевропейских национальных элит, в том числе и норманнской.
Экономику, правда, не переделаешь – обогащается элита частично и на том, что возят в Империю челядь-рабов, явно в подконтрольных землях отлавливаемых, - ну, так русские и не славяне. Они – другие. С самых первых лет, когда собирались в русских факториях и постепенно сплавлялись там в одну общность. Так что вот как закончатся славяне «ничьи», разойдутся земли не по задругам замшелым, а по вотчинам да владениям княжеским, станут все славяне русскими – тут и работорговле конец придёт. А пока, ежели бродит себе по лесам древлянин дикий, да северянка краснощёкая, ядрёная под руку попадётся – как тут их не изловить? Если к тому же без документов, гражданство подтверждающих? Вон и тысячу лет спустя дружинство государево по метро тем же занимается. Разве что в рабство таджика не продают – так, может, если бы у той девки северянской пятьсот рублей с собою было, она бы тоже откупиться смогла?
И на международной арене русы себя уверенно чувствуют. Пока на севере их коллеги меха в Булгар возят, да капища выставляют, о богатом покупателе богов моля, здесь Киев аж с самим Константинополем межгосударственные договоры о дружбе и торговле подписывает. И какие договоры! – целый квартал им в Царьграде выделяют, без пошлины торговать позволяют. Так вы вырежьте столько греков, столь гвоздей им в головы позабивайте – и к вам будут внимательно относиться! А пока будьте добры – без грамотки да печати, подтверждающих, что вы под субъектом договора, Киевом ходите, нет вам в Царьград пути. И не просите, не пустят. Щит там наш висит, на печати тот же геральдический рисунок должен быть – с ним пройдёте. Но заплатить за это нужно. Здесь, в Киеве.
И византийцы согласились с признанием некоего нового государства. Правда, чуть позже - когда официально признали княгиню Ольгу во время её визита в Константинополь около 950 года. Конечно, и до того были договоры Олега и Игоря с императорами ромейскими – но те всё же подписывались не от имени государства, но от имени «рода русского». А вот в ходе визита Ольги произошёл именно первый акт международного признания Руси.
Но ещё до этого – если не врёт летопись про то, что Ольгу Игорю из Пскова привели – значит, вняли тамошние русы новому экономическому и политическому императиву. Союз некий с киевлянами заключили. А в Городище Рюриковом конунг местный не внял, видимо, - нет тут пока вещей киевских. Попозже появятся, когда с 930-х Новгород образуется, а в 960-х Ольга там окончательно киевскую администрацию посадит. С печатями, на коих косой трезубец изображён. Русов городищенских не тронут, кажется, - но и власти им не оставят. С налогами и данями.
Тогда же, кстати, – с середины Х века, говорят археологи, - на север, в Приладожье, приходят в массовом количестве византийские монеты. И это понятно: здесь появляются богатенькие москв… то есть киевляне, византийскую торговлю крепко в своих руках держащие. А вот с хазарами, напротив , сильно поссорившиеся, а потому не пускающие больше с нею торговать всех, до кого только руки дотянутся.
А от Новгорода руки как раз до Ладоги дотягиваются. Ибо что такое Ладога вне Новгорода? Порт приозёрный, не более. Что есть он, что нет – а дальше Новгорода никто находников-купцов-путешественников не пустит – хоть бы они трижды мыто таможенное тамошним русам заплатили. Да и нет там отдельных русов уже – какие были, в Городище сместились, оно же в прежние времена роль Новгорода княжеского играло. Только там было своё княжество-конунгство, а теперь – Киевского кусок.
С Растхофским конунгством, оно же Сарское-Тимирёво – и вовсе разговор короткий. Это они раньше люди богатые были, важные. А когда в Смоленске, Новгороде да Ладоге киевляне набычились – кто ты теперь такой? Так, огрызок бывшего великого транзитного пути, на Булгар завязанный и под него ложащийся. Но и этого мы тебе сделать не дадим. Поставим рядом с твоим Растхофом недоделанным настоящий Ростов, с киевской администрацией, и расскажем, кто тут главный. И строй ты свои валы защитные, не строй – нам на тебя нападать даже не надо. Экономической базы мы тебя лишили, а транспортной лишим вот-вот, дай только время на Которосли Ярославль достроить. Как оно со Смоленском было…
И потому мы видим почти внезапное и фактически синхронное образование всех известных русских городов именно в Х веке: Новгород – 930-е, Полоцк – 940-е, Ростов – 960-е, Чернигов – 950-е, Любеч – Х век, Смоленск – Х век и так далее.
Разумеется, этот процесс сопровождался заметным ростом напряжённости между русями:

Вероятно, с политикой насаждения погостов связано то обстоятельство, что серединой X в. датируются новые укрепления на этих поселениях; вал на Гнёздовском городище, вторая линия укреплений на Сарском. Впрочем, напряжённость обстановки чувствуется в это время повсюду: укрепляются Ладога, Киев, Новгород, Полоцк, Изборск; Смоленск упоминается Константином Багрянородным как крепость.

Но тем не менее киевляне справились.
Таким образом, процесс образования Древнерусского государства состоял из трёх этапов:
1. Сначала возникает масса родовых селищ, многие из которых окружают себя стенами и становятся как бы «городами». Но по сути, они являются центрами сельского населения, ибо не являют собой ни средоточия власти, оторванной от населения, власти самой в себе, ни отделёнными от сельского хозяйства торгово-ремесленными поселениями. По сути, это укреплённые общинные центры.
2. Затем, с началом движения скандинавов по рекам за восточным серебром и византийским золотом, на узловых пунктах сопряжения рек – в устьях, на волоках, на порогах, возникают открытые или защищённые военно-торгово-ремесленные поселения. Но при этом само население их – «кочующее», непостоянное, туда-сюда-обратно. По сути, это торги, постоянно действующие ярмарки, вроде ВВЦ-ВДНХ. Но, естественно, для их обслуживания к ним стягиваются соответствующие группы окрестного населения – гулящие девки, мастера лодку починить, торговцы шаурмой и чебуреками, лоточники, ремесленники, оружейники, работорговцы и проч. Возникают фактории, пункты обмена всего на вся.
3. В ходе дальнейшей абсорбции власти в этом бульоне возникают более или менее стойкие центры власти. Сначала они сами влачат полубродячее существование, покоряя деревни и селища, но не трогая до времени нужные и им фактории. В конечном итоге одна из таких точек консолидации власти стала сильнее других. И в качестве своих – и уже только своих – опорных пунктов начала создавать свои «личные» города. Причём почти всегда – рядом с факториями, но не только рядом с ними. Так возникли древнерусские города, вокруг которых уже начала похожим образом абсорбироваться Русь как страна.
Поэтому, когда приводят свидетельства – очень немногочисленные, правда, о существовании в то же время славянских городов - древлянского Искоростеня, волынского Ладомира – и вновь возвращаются к всё тем же мантрам о великой роли славян в создании Древнерусского государства, остаётся лишь скупо, сочувственно улыбнуться. Ибо наличие таких городов лишь подтверждает существование местных славянских поселений. И не больше.
Но этого-то никто и не отрицает! А вот по своей роли – политической роли! – они как раз и не были русскими городами! Они как раз и были анти-русскими городами! Теми, которые сопротивлялись русскому завоеванию, сопротивлялись включению в русское государство, в русскую цивилизацию. Которые и воплощали в себе как раз антирусский, славянский проект! Причём проект не общеславянский, не общегосударственный, а местнический, патриархальный, консервативный. Гордиться этими городами, приводить их в пример в качестве древнерусских городов так же забавно, как приводить Казань в качестве примера древнерусского наследия в нынешней России.
Именно покоряя в том числе и эти города, русские покоряли славян и включали их в состав своего государства. И тем делали и их - русскими.
Вот, собственно, и всё. Ибо ликвидация последних факторий русов пришлась уже на время вполне себе дееспособного и боеспособного Древнерусского государства. На времена Владимира Красное Солнышко и сына его Ярослава Мудрого. Когда русами уже считались – да и были – не скандинавские недавние выходцы, а многоэтнические и уже славяноязычные представители правящего слоя Киевской Руси.
Правда, ещё и в более поздние времена отпрыскам княжеских фамилий давали в качестве вторых имена скандинавского происхождения: даже внук Мономаха Мстислав имел второе имя Гаральд, а Всеволод - Холти. Однако ославянивание языка носило очень быстрый и объёмный характер – в нынешнем русском, который славянский русский, уцелела лишь пара десятков слов из того, скандинавского, русского. Правда, очень характерных – касающихся государственного управления (например, князь, гридь, витязь, тиун, ябетьник, стул, стяг, вира, суд), касающихся, далее, торговли (лавка, скот, ларь, ящик), касающихся, наконец, морского дела (якорь, шнека, сельдь и ещё что-то).
В общем, набор показательный, но главное, что на каком бы языке ни говорили русские, русским считалось всё, что принадлежало этой правящей многонациональной когорте, разговаривающей на языке большинства подданных. А потому последние русы Тимерёва и Гнёздова были уже вовсе непонятно кем.
Кульфингами-колбягами, возможно, если предпочитали оставаться вольными трапперами-охотниками, - правда, обрекали себя на большие неприятности, если встретят русских или норманнских милиционеров, примучивая ИХ данников.
Варягами, если решались отправиться наёмниками в Византию.
Ну, или русскими, коли соглашались войти в ряды подданных Киева…
Со скандинавами – похожая история. Никаких больше вольных ватажек, промышлявших грабежом и насилием среди русских подданных. Такие уничтожались беспощадно. Зато можно было наняться в варяги – если дать клятву князю и договориться с ним об оплате. Ну, а если ты нужен был князю русскому – службою ли варяжской заработав хорошее к себе отношение, по династическим или ещё каким соображениям, - добро пожаловать в русины, в элиту русскую, в феодальную верхушку общества русского.
Впрочем, то же касалось и славян, и прочих аборигенных обитателей Русского государства. Был ты полезным воином или политическим деятелем – приходи в дружину княжескую, в его администрацию. Станешь ты русом, точнее, русином, служить будешь князю русскому. По крайней мере, пока сначала крещение не сменит идентификацию на христианскую. Что, впрочем, тоже будет процессом длительным, и завершится только после татаро-монгольского ига, когда именно христианство давало народу ощущение принадлежности к некоей единой взаимокомплиментарной общности. Раньше ты сменишь идентификацию с русской на местную – черниговскую, суздальскую, новгородскую. И будешь пластать такого же русского дружинника, как и ты сам. Но и эта самоидентификация не будет завершена. Ибо, во-первых, ты всегда можешь отъехать от одного князя к другому, и из вчерашнего рязанца превратишься во владимирца, а потому будешь всё равно внутри себя обращаться к высшей ступени самоосознавания – всё равно все мы русские. А во-вторых, рядом, в Поле, кочуют хищные половцы, с которыми рядом ты вновь осознаёшь себя русским.
А уж после обретения единства Землёю понятие «русский» тем более с тобою осталось. Хоть ты и знал, что «Москва бьёт с носка», и тебя, тверского это касается в первую очередь, но всё ж в главных вопросах – войны и национальной принадлежности – вновь оказывался ты русским. Да, христианином-крестьянином, да, псковским-скобарём, да, «рязань-москвичу-в-рыло-дай», но – русским.
Таким и остался.
И все обращающиеся к давно изжившей себе нежизнеспособной панславистской идеологии попытки навязать тебе чужую славянскую идентификацию точно также споткнутся перед этим простым понятием: ты – русский. Да, в тебе есть славянские корни. Но в тебе есть и финские корни. В тебе есть и скандинавские корни. В тебе есть даже хазарские корни. Но ты родился как русский на стыке этих культур и этносов. Ты сформировался в центрах, где эти культуры и этносы сливались в новую культуру и новый этнос. Который затем покорил их и слил их в великий народ.
Русский.

ALLES!
Tags: Русские - покорители славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments