Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Папка

Игорю снился сон.
Будто бы уходят они с Анастасией от хазар. Тайно уходят, скрываются. И попадают они в некий городок. То ли волшебный, то ли так. Но какой-то зачарованный, замедленный, где жители появляются только специально, чтобы показать беглецам дорогу к убежищу.
А убежищем оказывается дом местной колдуньи. Хотя и не кодуньей вовсе она оказывается, а хорошей такой волшебницей, ведьмой. Которая к людям с добром относится, лечит их. И вообще помочь готова. Да к тому ж молодая, телом свежая и лицом хорошая.
И дом у неё хороший оказался, с несколькими приделами. Привела туда ведьма Игоря с гречанкою, да начала их прятать. Но по-особому, по-ведьмински.
Насту, которая совсем расклеилась от усталости и впала в полусонное состояние, она совсем обездвижила. Какое-то слово сказала, что, дескать, будет девка у стенки сидеть, недвижная, как замёрзшая. И голая почему-то Наста оказалась. Но ещё притягательнее, чем в жизни.
А поскольку нельзя было её трогать, захотелось Игорю колдунью. А та вроде бы тоже и не против была. Во всяком случае, тоже раздетая оказалась, и стала по дому колдовские какие-то дела делать, велев и гостю своему в постель ложиться да спать – здоровье-де и ему нужно. Хотя какое уж там здоровье – так к тому времени туго уд Игорев стоял, что он это сквозь сон чувствовал. Но и сна не прерывал, потому как дивно хорош был сон, лёгок и счастлив отчего-то, хотя ничего вроде бы в нём и не происходило счастье вызывающего…
И предложил ей Игорь, и засмеялась ведьма. Дескать, не сейчас, дружок, вот как вернусь… Но понёву сняла. Хотя откуда на ней понёва опять? - она же вроде только что голая была... А, волхвица же!
И вроде и не для Игоря она одёжу сняла, а по делам своим каким-то волшебским, но в одной рубахе по дому расхаживать стала, что-то в очаге ворочать. А потому уже, глядь, и вся голая оказалась. А Игорь лежал на ложе и на неё смотрел. И уд свой ощущал каменный. А Наста у стенки сидела на корточках, голая, и будто спала.
И устала ведьма, и прилегла к Игорю. И совсем уж он было обрадовался, но сказала та, что нельзя её сейчас трогать, отдохнуть ей надо перед работою. Только засунул Игорь отчего-то ноги свои под её тело – отчего-то холодны они были, согревала их ведьма.
А потом поднялась она и ушла куда-то в тот тихий волшебный город – в море-окияне, на острове Руяне, как откуда-то узнал Игорь. И хорошо ему стало, даже лучше, чем уже было – потому как тот самый это оказался остров, о котором ему мать-древлянка пела в детстве далёком…
И подошёл он к Анастасии спящей, а она глаза открыла. И стало Игорю немного стыдно, что ведьму красивую пожелал он, но тут же сказал он мысленно гречанке своей, что ведь мало ли что – не было же ничего!
И ничего не сказала Наста, только очнулась вдруг из сна своего волшебного и прижалась к мужчине своему.
Но тут снова помешали Игорю уд свой каменный облегчить, в змейку бессильную превратить. Затух очаг, и вышла из него Ольга-Хельга. Зачёсанная гладко, но тоже голая и с головой непокрытой, будто и не жена мужняя. И начала распоряжаться по дому чужому, предметы всякие ведьминские по-своему расставляя. При этом с Игорем ласково разговаривала, разъясняла, что хочет всё так сделать, чтобы могли они тут все вместе намиловаться-напрыгаться друг на друге. А то, вон, мужчина в доме, а побарахтаться с ним и негде. И на ту стенку показывает, возле которой Анастасия сидела.
А там и впрямь мужик какой-то. Только сидит как-то странно, руки раскинув. И не сидит, оказывается, а стоит. И не мужик это, а идол деревянный. И уже не стоит идол, а висит вдруг. На чём-то, что на руну «ноудиц» похоже, только с прямой поперечиной. И висит мужик, потому как руки у него прибиты к этой поперечине. И понял тут Игорь, что не мужик это, а идол ромейский, которому Анастасия служила и доныне поклоняется.
И не взревновал свою жену Игорь к мужику чужому.
И облегчение испытал он – хорошо, что деревянный оказался мужик этот. Не надо будет ни с кем делить своих трёх женщин!
Но вновь сорвалось всё. Вдруг обнаружилось, что под ногами крутится маленький, но с огромной головой карлик. При этом ведёт себя нагло и повелительно, будто имеет право тут распоряжаться. Требует разыскать отчего-то какого-то Фафнира, а то, дескать, он всем голову снесёт. А сам похож – нет, не похож, точно он! – на Песаха, только бородатого… нет, уже безбородого!
И понял Игорь, что в то же время карлик этот, Песах, – на самом деле Регин, который вместе с братом своим Фафниром убил отца своего Хрейдмара, чтобы золотым кладом завладеть. И не знает ещё Регин, что Фафнир в дракона превратился и клад тот охраняет. Зато Игорь знает откуда-то, что не своего отца эти карлики убили, - а его, Игоря, папку. Дорогого и ненавистного временами, но… дорогого. Убили, чтобы золото Хельгово отнять, честно добытое тем у ромеев.
И такая вдруг ненависть Игоря обуяла, что сам он в волхва превратился и волшбу творить начал. Нет, не сам, это ведьма милая вернулась, у плеча его стоит и вместе с ним волшебные слова произносит. И даёт пользу волшба – превращается Песах в рака. Большого, но только рака. И берёт его Игорь в мешок и отжимает тот мешок, словно порты после перехода через реку. И стекает из мешка грязь вперемежь с кровью. И целует тут ведьма Игоря…
И…
И входит в сон Торвальд со спутанной бородой, который трясёт князя своего за плечо и говорит, что пора уже просыпаться, на хольмганг идти.
И не злится на него Игорь за то, что тот сон такой счастливый прервал. Нет, лежит он ещё несколько моментов, ромейских, длинных, и улыбается в потолок. Эх, хорошо как было! Хороша как была волшебная ведьма, с лицом такой милой стервочки! Стервочки – главное – тебя любящей и тебе преданной. И Хельга хороша была. Потому что наоборот была – не стерва, как обычно, когда даже в постели стерва, а добрая и любезная любовница. Которая совершенно одобрительно смотрела на женщин мужа и с Анастасией тихонько курлыкала, пока они там дом к оргии безумной готовили.
И Песах, Песах! Карлик, вдруг удивлённый начавшей происходить с ним переменою, раззявивший рот – а крика повелительного уже не получается! И превратившийся вдруг в рака, из которого грязь с кровью сочится, когда Игорь выкручивает мешок с ним недрогнувшей рукою…
- Ингвар! – снова врывается в уши – опять приснул, оказывается! - голос Торвальда. – Вставай, сын конунга, хольмганг близится…
Tags: Папка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments