Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Сигурд развёл руками и сокрушённо вздохнул.
Эйнар даже вздрогнул. Не от страха, конечно. От резкой перемены роли своей. Глаза его начали расширяться. Кажется, он действительно сорвался не по делу и наговорил себе по меньшей мере на хольмганг. Причём похоже, что его на бой как раз всё это время и разводили.
В той же тишине — если не считать шума воды и листвы — Ульф проговорил спокойно и размеренно, как будто гвозди втыкал:
- Все слышали — я говорил с тобой мирно. Так?
- Так! - вынуждены были откликнуться присутствующие. С обеих сторон. Кто-то, правда, проворчал, что, дескать, Ульф своими насмешками вывел человека из себя, но на это не обратили внимания. На то ты и мужчина, чтобы всегда себя контролировать и за языком своим следить.
Эйнар промолчал. У него, похоже, тоже были сомнения по поводу мирного характера речений соперника, но он всё ещё был мыслью на предыдущем этапе разговора и — уже запоздало - переживал, что позволил себе сорваться. И - пропустил начало следующего этапа.
- В таком случае, - не услышав внятных возражений, заявил Ульф, - я полагаю, что ты, Эйнар Армодсон, оскорбил меня прилюдно и незаслуженно. И поэтому я считаю, что нас должны рассудить боги...
Это означало хольмганг.
Растхофский русинг, наконец, догнал ускользавшую от него нить беседы и теперь несколько воспрял. Хольмганг, поединок — в этом он соображал быстро.
- В таком случае я выбираю оружие, - сказал он. - Потому что это ты меня вызвал. И я выбираю меч.
- Правильно, - спокойно одобрил Ульф. - Мы же вожди, а не молодь какая-нибудь, чтобы на секирах биться.
Эйнар опять насупился. Кажется, он опять в чём-то ошибся, хотя и не мог понять, в чём.
Судьями поединка выбрали двух самых старших по возрасту воинов из обоих лагерей. Они должны были следить за соблюдением правил хольмганга. Чтобы всё свершалось, как надо, по старине. Единственное исключение было сделано по просьбе воинов — а после оглашения неожиданного итога переговоров на берегу собрались уже все. Было решено биться на месте, не изыскивая остров, куда должны были высадиться два соперника, а вернуться один. Уж больно всем хотелось поглядеть на битву двух хёвдингов.
Расчертили круг, поставили камни. Оба вождя произнесли клятву биться честно и составили договорённость на смерть любого из них. Решили: в случае гибели командира все остаются при своих. Альдейгьюборгские забирают свою добычу и идут, куда хотят, но не трогают войска Эйнара в случае его гибели. А растхофские, в свою очередь, получают пленных в случае гибели Ульфа — иначе говоря, подтверждения богов, что добыча его воинов незаконна. Но самих воинов его тоже отпускают восвояси.
Эйнар явно знал, как обращаться с мечом. Уже в самой его хватке, в том, как он проверил руку, прочертив кресты по воздуху, видно было, что это — его оружие. Потому он, видно, меч и выбрал.
Но Ингвар знал уже, как ловко с этим оружием умеет обращаться и Ульф. Хотя на сей раз тот балансировку и хват проверил несколько медлительно, чуть ли не неловко. Хитрит командир.
Наконец, раздался звон — один из судей с согласия второго ударил обушком секиры по умбону щита. Сигнал к началу поединка.
Вообще говоря, Ингвар ожидал от хёвдингов большего. Оба несколько мгновений потоптались на месте, внимательно изучая друг друга из-под защитных глазниц на шлемах. Потом сделали несколько пробных выпадов, проверяя школу друг друга. Это, Ингвар знал, самый, собственно, важный момент поединка — кроме, естественно, смерти. Соперники определяют, в какой манере может драться другой. А также — как он реагирует на ложные выпады.
Вот только, конечно, слово «может» не равно слову «хочет». Так вот, чтобы определиться с тем, как захочет сражаться противник, и нужны первые несколько минут хаотичного и при этом медлительного боя.
А потом всё вдруг уже произошло.
Ульф после очередного ложного выпада отскочил назад. А когда Эйнар двинулся за ним, хёвдинг альдейгьюборгцев присел едва ли не на корточки, сделал два очень быстрых, змеиных приставных шага к противнику, отвёл щитом его запоздалый удар — но всё же удар, Эйнар действительно был хорошим мечником. Но это ничего уже не значило, - ибо Ульф, выкинув руку с мечом вверх, кольнул врага в горло.
Казалось, он просто пошутил. Разыграл. Обозначил намерение и отступил.
Эйнар продолжал стоять. Правда, почему-то не торопился наказать противника, который тем временем выпрямился и опустил руки.
Потом растхофский вождь всхлипнул — как-то даже по-женски - опустил голову и уронил меч. Колени его вдруг подогнулись, и он мешком осел на песок. Затем тело завалилось назад, и на открывшемся взглядам горле хёвдинга обнаружилась глубокая рана.
Лишь теперь взгляды всех обратились на меч Ульфа. Конец оружия был измазан красным.
«Меч с заострённым концом лучше обычного, - вспомнил Ингвар слова Ульфа, сказанные как-то вечером после захвата очередной деревушки. - Русским мечом можно только рубить. Но иногда очень выгодно и колоть».
Теперь ясен был смысл этого «иногда»...
И княжич поклялся себе добиться от Ульфа, чтобы тот научил его этому приёму.
А пока некоторое время все молчали. Это был необычный поединок, и зрители чувствовали себя едва ли не обманутыми. Как же так! Только начали, чуть попрыгали, примеряясь к месту и противнику, и вдруг — нате! Больше нечего смотреть, конец представлению! Ни тебе мощных ударов, ни умелой защиты, ни мастерских комбинаций, ни ран, несмотря на которые победитель приканчивает соперника. Не все даже и заметили, как Эйнар умер!
По рядам воинов пронёсся гул. Но к разочарованию в нём примешивалось и восхищение. Да нет, была, была мастерская комбинация. Только слишком быстрая и не зрелищная. Но эффективная, это были вынуждены признать даже друзья погибшего хёвдинга.
Оба судьи подошли к телу и присели, чтобы осмотреть рану. Правда, всё было ясно и без осмотра. Кровь из рассечённой шеи текла ручьём. С такими ранами не живут, конечно.
Осталась последняя обязательная формальность.
- Скажи, Фарлейф Гримсон, признаёшь ли ты поединок честным и его результат законным? - торжественно вопросил судья от альдейгьюборгских.
Судья от растхофских оглянулся на своих, словно искал у них подтверждения тому, что он сейчас вынужден будет произнести. Затем поднялся на ноги и ответил сумрачно, но не менее торжественно, как того требовал обычай:
- Да, Ингьялд Канутсон, я признаю поединок честным и результат законным. Боги судили правоту хёвдингу Ульфу Сигурдарсону.
- Он имеет право на доспех и оружие побеждённого?
- Да, имеет, - признал второй судья.
Альдейгьюборгцы взвыли, торжествуя. Растхофцы бросали на них мрачные взгляды, но молчали. Молчали подавленно. Всё было по правилам. Но теперь они вернутся к себе без вождя и без добычи. Поединок между хёвдингами был правильный, но про них, воинов, песни не пропоют и вису не напишут.
Об этом же думал и Ульф. Пока-то все растхофские заняты делом — надо готовить своего командира к погребению. Но вечером большой драки не миновать. А потому придётся напасть первыми. Чего Ульф предпочёл бы не делать. Не из-за гуманизма. Просто в битве погибнет много и его людей. Растхофские были воинами неплохими. Да к тому же освоились в этих лесах куда лучше, нежели его воины, большинство из которых и русью-то стали четыре года назад, когда пришли сюда с Гормом. А драка будет, ой будет! Как напьются на тризне, так непременно кому-нибудь в голову придёт, что всё же именно Ульф действительно нагло спровоцировал их вождя на хольмганг, зная, что имеет в запасе приём неодолимый.
И верно. Но что было делать? Проблема-то всё та же оставалась: как было без драки разойтись с умелыми и превосходящими числом силами врага? Ибо в противном случае - даже победив, ты оставишь здесь большую часть войска. Вот и пришлось решать задачу любыми средствами. В том числе и провокацией.
Поэтому когда смурная делегация от растхофских подошла к нему и предложила деньги за альдейгьюборгскую рабыню, чтобы отправить её с Эйнаром на небо, Ульф не стал задирать цену. Сошлись на том, что дали бы за неё на сюрнесском, нейтральном для обеих сторон, торге.
После этого альдейгьюборгцы быстренько погрузились на свои корабли и отчалили вниз, к Итилю. Надо было побыстрее миновать устье Которосли, пока в Растхофе не узнали о происшедшем. Потому как конунг их мог всё равно разгневаться и устроить какую-нибудь гадость. Например, строй из пяти кораблей, перекрывающий реку. А кому нужны новые неприятности?
И так достаточно неприятным было, что после этого инцидента пришлось остановить покорение здешних поселений. Лучше на данный момент воздержаться от экспансии. А то можно себе представить, в какое исступление придут растхофские, узнав, что за их спинами альдейгьюборгцы продолжили приведение мери под свою руку!
Ну, ничего. В следующий раз дело будет продолжено...
Tags: Папка
Subscribe

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments