Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Спать хотелось так, что ещё больше хотелось вырвать и выбросить глаза.
Но спать было нельзя. Надо было устанавливать власть в захваченном городе..
Сурож заняли в темноте. Город, в отличие от Хельга, спал. За исключением хазарской стражи на стенах. Но стража значения не имела. Она была уже мертва или в плену, хотя пока ещё не ведала об этом.
Конунг сам излазил окрестности города, чтобы надёжно разработать операцию по его захвату. И теперь, если не помешают неизбежные на войне случайности, Сурож должен оказаться в его руках.
Лагерь русов под горою, на которой стоял город, продолжал сверкать огнями костров и шуметь так, чтобы было слышно и караульным на стенах. Для этого специально была выделена группа древлян, которым было приказано пить свой мёд и развлекаться.
Древляне умели делать прекрасный мёд, крепкий, как удар поддых. И развлекаться они тоже умели, древляне. Сначала пью молча. Потом начинают гулко бить друг друга по спинам и несли околесицу про свои и своих предков подвиги. Потом обычно пели. Вперемежку — то тоскливо выли, то разухабисто орали. Следующим по очереди пунктом стояли танцы — с притопом и прискоком, с подкиддыванием ног и присядкой. Потом наступала пора женщин, а при их отсутствии — драки. Впрочем, в их присутствии драка начиналась ещё раньше. Ещё во время танцев. Потом все соглашались, что драка вышла замечательной и садились отмечать победу. Общую, несмотря на прежнее наличие оппонирующих друг другу партий.
В общем, многие русы им по-хорошему завидовали. Нет, сами они тоже были не дураки напиться и подраться. Но это получалось как-то просто, не авантажно. Без искры. Пива рог, другой, третий, отлить, ещё пива, похвастаться подвигами, оскорбиться на хвастовство другого, дать ему в морду. Кулаком — оружие заранее в оружейку сдают, ибо все знают уже всё наперёд. Поймать плюху в ответ, подняться с пола, ударить снова. Или не ударить — тут как окружающие решат. Стукнешь без их одобрения — виру заплатишь. Или до крови ударишь — то же самое. А то и хольмганг на рассвете. Когда оба мучительно болеющих мучительно же вспоминают, из-за чего они друг друга порубить должны. Впрочем, обычно ярл или конунг запрещает такие поединки, а оба страждущих только рады заменить кровь таким одухотворяющим после вчерашнего пивом.
В общем, чтобы изобразить бурную ночную жизнь в рядах осаждающих, лучше славян не найти. Да и толку от них в ночной вылазке немного — с их дротиками и топорами. Мало среди них богатых воинов, что могут позволить себе меч иметь или хотя бы настоящую секиру с подходящим щитом и шлемом. А кто есть — и так уже в руси.
Так что на штурм ночной Хельги взял только русингов. Даже вэрингов в лагере оставил. Знаем мы их! - стоит поучаствовать во взятии города, так такие претензии на добычу выставляют, словно целый Миклагард взяли. А теряют обычно не более пяти — восьми воев. Ибо умеют сражаться вэринги северные, это все признают. Потому и рады конунги русские, ежели кто из них желание выкажет в руси остаться. Редко когда в простые дружинники попадают — обычно сразу в старшие дружинники. А то и бояре — когда такого воина князь имением лично почтит. Вот только чтобы имение для этого было, вэрингов от добычных дел лучше подальше держать. Просто оговорённой платой отдариваться.
А вот в оборонительный бой их ставить — это просто любо-дорого. Крепки в обороне вэринги. Поставишь их на самый опасный участок — и лишь радуешься потом, после победы: вот враг лежит, а вот вэринг, а своя дружина цела.
Самое главное в таком наочном поиске, что задумал Хельги, - не ошибиться с направлением. Стены у Сурожа сильные, да сам он на горе стоит. Но есть и слабое место — стены, что напротив порта. Хельги специально флот свой хазарам сурожским не показывал — чтобы не боялись атаки с этого направления. А поскольку самих хазар в городе мало — воев с сотню, как перебежчики докладывали, - то неизбежно всё их внимание к главному направлению приковано будет, сухопутному. И всего с десяток ловких русингов смогут оседлать куртину, что к порту прилегает. Шесты длинные обхватят да на стену и взбегут. А там уж — дело техники. Ворота тут не завалены — надо же защитникам грузы с порта принимать. Перебить стражу — и дело сделано.
А дело действительно пошло хорошо. Подняться на стены удалось без шума, не напоровшись на хазарских воинов. То ли завели их так древлянские пляски с топотом и свистом, не смогли устоять перед бесплатным зрелищем, то ли приняли их за подготовку к штурму — факт, что на этом участке периметра шум и лязг возник лишь тогда, когда группа лазутчиков в полном составе набросилась на воротную стражу и начала её вырезать. И недолгий бой ещё длился, когда тяжёлые ворота раздвинулись, и уже никем и ничем не сдерживаемое войско русов в почти полном составе ворвалось в крепость. Страшным будет сейчас пробуждение её жителей — под волчий вой и леденящее душу завывание русов!
Защитников города даже вырезать не стали — настолько легко далась победа. Рабы из хазар, конечно, плохие, но о рабстве и речи не идёт. Пусть каган выкупит своих воинов — а мы уцелевших и пальцем не тронем. Не враги мы хазарам — просто забираем то, что нам ромейский царь Роман из вотчины своей подарил. Хазары же в Климатах не родились. Пришельцы они здесь, чужое имущество взяли. У нас о том и грамотка царя есть...
И жителей местных трогать не стали. Ну, с женщинами понятно: на то и они, чтобы воину напряжение боевое снять. И то — цивилизованно всё Хельги организовал. Не распустил вольницу русскую по улочкам, не отдал город на поток и разграбление. Зачем, если это теперь русских город будет? Нет, собрали старейшин уцелевших, велели сдать ценности и прочее движимое имущество, а также женщин для воинов выделить помоложе и покрасивее. И поступили с ними вежественно, благородно. Не насиловали, словно печенеги дикие, а рядом сажали, вино греческое вместе пили, а там и слюбливались, как же без этого. Так ведь и русинги — не последние на свете мужчины. Рослые, сильные, удом крепкие. Всяко уж не хазаре, даже белые. Не беда, а радость женщине с таким возлечь. С такими. Не бесчестье — сына от них понести.
А какая поумелее окажется — так ещё и окрутит богатыря северного, оженит на себе. А умелых тут немало молодиц: греков немало в Суроже живёт. Богу единому кланяются. И женщины греческие сладки в любви, всякие важные секреты знают, которые северным девам не оборотистым и неведомы вовсе. И с хазаринками не сравнить. О печенежках и вовсе нечего говорить. От большой нужды лишь в печенежку толкаться будешь. Ибо и грязна она, в сале вечно бараньем, и лежит под тобой, ровно колода. Не покряхтит даже. И красы никакой. Сиськи маленькие, а между ног и глядеть не хочется: вместо треугольничка заманчивого клок волос бесформенный. Да с насекомыми. Как только «печёные» размножаются с такими, не поймёшь! Дикари, одно слово...
Собранное богатство приятно удивило. Не стали сурожане судьбу вторично испытывать, если и утаили что, то долю самую малую. Даже золото было в куче добра принесённого. Потому не стал Хельги следствие дальнейшее проводить, не послал людей своих доискиваться утаённого. Русские теперь люди — сурожане, если и спрятали что, так всё равно на то пойдёт, чтобы под русами подняться. А русам и от того польза.
Правда, позднее конунг пожалел о своём излишнем гуманизме. Оказалось, не все в городе готовы к сотрудничеству с новой властью. Как донесли Хельгу, местный храм бога единого отказался богатства свои отдать. Дескать, не городу они принадлежат, а богу. Небесное, мол, то золото.
Tags: Папка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments