Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Но выспаться по-хорошему не удалось. Без своего князя его командиры не смогли решить принципиальную дилемму. Как оказалось, разорение храма вызвало в городе потенциально опасное брожение. Как оказалось, в святилище христиан хранились мощи какого-то их святого – как понял Хельги, волхва, наделённого особенной волшебной силою. Странный, конечно, обычай – хранить кости волхвов в их же святилище, но это их, греков, дело. Вон, свеи вовсе жертвы на дереве развешивают – что людей, что коней. Висят кости на дубе, ровно жёлуди. Возможно, и у поклонников бога единого были похожие обряды – Хельги так внимательно тонкостей христианских верований не изучал.
Факт, что останки святого лежали в том самом каменном ящике, что был так тщательно очищен руссами от золота и драгоценностей. И то, как русы поступили с их святым, вызвало у греков города недовольство.
Само-то по себе это мало что значило – задавить недовольных русы могли в два счёта, а их семьи продать в рабство. Но имелись две трудности. Во-первых, некому было продать: купцы-рахдониты, проявляя солидарность с базовой для них Хазарией, объявили руси экономические санкции, отчего, откровенно говоря, войско русское уже испытывало некоторые трудности со снабжением. А союзным руси ромеям пленных ромеев следовало отдавать практически бесплатно. А во-вторых, Хельги сам же велел не распускать руки против местных, ибо хотел сделать Сурож русским городом. Вот герцоги его и не знал, что им делать.
Наскоро умывшись – нет, глаза этот короткий сон не приняли даже в качестве извинения и продолжали тяжёлыми гирьками наваливаться на мозг, - конунг вышел во двор. Старый Фарлейф доложил ему военную ситуацию в городе. Брожение пока не вылилось в восстание, но, в общем, ожидать следует всего. Местные собираются в кучки и что-то гневно обсуждают. В сторону русских патрулей звучат оскорбления и угрозы, хотя, справедливости ради, надо сказать, что не в полный пока голос, сквозь зубы. Возле разорённого храма собирается толпа, в которой попеременно звучит то плач, то злые выкрики. Руси надо отдать должное – видя всё это, она в ответ не задирается, помня приказ конунга. Но за варягов ответить сложно. Хоть и стоят они за стенами, но нельзя же их вообще не пускать в город, хотя бы воевод их. А окажись они здесь, да столкнись с недовольным населением… Оно-то разницы между варягами и руссами не понимает, не видит. Зато мы варягов знаем. Ничего хорошего от них в этой ситуации ждать не приходится.
Собственно, и князя подняли поэтому – вольно было полудюжине варягов в город податься. Русская стража их пока не пускала, ссылаясь на приказ конунга, но лаются с нею наёмники знатно, как бы за секиры не взялись.
Хельги пораскинул мозгами. Что выгодней? Сохранить немалую, в общем, добычу, взятую в городе и храме? Но город оставить пуст и сожжён. Или же сохранить за собою город, из которого так удобно контролировать и Крым, и всё море перед ним? Не всегда же они будут союзниками с греками, придёт же время, когда можно будет пройтись по всему их побережью, что по ту сторону лежит, добычи взять вдесятеро против этого не самого богатого городка.
А дело ведь именно о золоте идёт, ребёнку ясно. Подзуживают народ жрецы, лишившиеся своей добычи. Никто ведь и не думал обижать их святого. Русы – не варвары норманнские, крышку гроба не поднимали, в костях не рылись. Всего лишь украшения да подарки забрали. По совести если – греки потом ещё поднесут, коли им так дорог этот их святой покойничек.
Да ещё варяги эти. Эти точно начнут местным головы сносить, случись какая заварушка. Чисто из соображений собственной безопасности – удивительно, как сильно о ней радеют прежде всего наёмники! Русь на любой подвиг готова, а эти первым делом риски для себя просчитывают. Так что стоит какому из греков ножичком свернуть, его не обезоруживать, его обезглавливать будут. А там и полыхнёт.
Хельги вздохнул. Эх, жалко как с добычей расставаться! Аж до темноты в глазах жалко! Но делать нечего. Город – выгода стратегическая. А золото мы ещё заработаем. С тех же греков и снимем.
Князь распорядился пригласить к себе делегатов от города. Именно пригласить, то есть не схватить и привести, а вежественно позвать. Особо оговорил это: вежественно. А то не хватало уже после принятого нелёгкого решения вызвать бучу в городе тем, что начать выхватывать его знатных.
Город маленький. Поменьше даже Кенугарда. Хотя, с другой стороны, если сравнивать только крепости, то Самват, конечно, Сурожу сильно уступает. Надо бы после войны расширить крепость Киавскую. Хорошее дело. Да и хазары обозлённые могут наехать. Хоть и слаба стала Хазария против прежней, вон даже печенеги её щиплют больно, - а собраться может, чтобы наказать своих прежних подручников русских.
Кстати, ещё и потому выгодно не вырезать местных, что можно потом собрать будет каменотёсов греческих да мастеров такие крепости ставить. И в Киаву отправить, пусть Кенугард стенкою окружат. А то ведь Самват на случай войны всего населения не вместит, что к Руси Киавской тянется.
Город маленький, так что делегацию от местного населения привели быстро. С полчаса всего и подремал Хельги.
Голова было подняла протест против новой работы. Решила не включаться в происходящий вокруг процесс. Глаза её в этом с восторгом поддержали, заявив, что не откроются вовсе. А челюсть будто кто верёвкою оттягивал вниз. Так что делегаты застали конунга в почти разобранном состоянии: глаза, хоть и открытые усилием воли, норовили упрямо схлопнуться, а челюсть была буквально вывернута вниз и набок, уже и не пытаясь противостоять отчаянному зевку.
Tags: Папка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments