Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - покорители славян-итог

1.5.2 О чём говорят могилы

Таким образом, археология даёт нам прямую и неопровержимую связь между русами Святослава и русами Олега. То есть - прямую преемственность между русами времён 960 и 890-900 годов. Иными словами, мы застаём под Черниговом в начале Х века ту же культуру, которую мы видели позднее в облике древнерусской дружинной. Только если во времена Святослава сама археология велит нам говорить о «дружинном интернационале», то во времена Олега русы проявляют более унифицированный облик. И этот облик весьма близок к скандинавскому…
Давайте посмотрим на них, воспользовавшись материалами Гнёздовского поселения под нынешним Смоленском.

Центральное Гнёздовское городище представляет собой детинец формировавшегося протогорода. Оно располагается… на левом берегу р. Свинец, примерно в 150 м от места её впадения в Днепр. Устроено на мысу высокого коренного берега. В плане имеет неправильную четырёхугольную форму при размерах площадки 115х95 м. С северной и восточной сторон площадка защищена мощным земляным валом, имеющим высоту до 2,5 м и ширину у основания до 20 м. С восточной стороны непосредственно за валом располагается глубокий ров (до 2,5 м), а с остальных сторон – крутые склоны к р. Свинец и долине Днепра. /*/

Словом, хорошо защищённый город, пусть и маленький.

…На площадке городища есть культурный слой, содержащий как лепную, так и гончарную керамику и др. предметы, которые суммарно можно датировать от конца IХ до начала ХI в. Поселение на этом месте с самого начала было укреплённым, но первоначальный вал не был таким мощным. /*/

Город, как водится, окружён тянущимися к нему поселениями:

Следы неукреплённого поселения (селища), существовавшего одновременно с городищем… При раскопках обнаружены следы наземных жилых и хозяйственных построек, производственные сооружения, включавшие горны, остатки железоделательного проиводства и пр. Многочисленны находки железных изделий (наконечники стрел, ножи, ключи, гвозди и т.п.), бронзовых изделий (пряжки, фибулы, бубенчики, поясные набоечки), изделий из глины (посуда как лепная, так и гончарная, пряслица, рыболовные грузила), каменных точильных брусков и стеклянных бус. В пределах селища найдено несколько кладов арабских монет – диргемов.
Судя по имеющимся материалам, неукреплённое поселение на берегах р.Свинец возникло в конце IХ в., наибольшего размера оно достигло во 2-й половине Х в., в начале ХI в. основная масса населения покинула эти места, и оно превратилось в маленькое сельское поселение, жизнь на котором продолжилась в ХII и последующих вв. /*/

Селищ тут обнаружено несколько, но таким вот специализированным было, похоже, только одно, ибо по материалам раскопок остальных чувствуется их сугубо местный характер. Хотя опять же – не строго «заточенный» под обслуживание собственного натурального хозяйства: ведь ремесленному люду из «обслуживающего» села тоже есть-пить надо…
Что из этого видно? Село зарабатывало с очевидностью тем, что помогало проезжим путешественникам перекидывать грузы через волоки. И данные конкретные жители специализировались явно на том, чтобы обслуживать уже прошедших волоки путешественников перед тем, как им предстояло идти дальше. Вот такая получается картинка жизни из археологических материалов Гнёздова: одни переходят из одной водной системы в другую, другие переволакивают их суда, третьи производят обслуживание, четвёртые снабжают расходными материалами, пятые поставляют продовольствие. И так далее.
Закрой глаза – и встанет перед мысленным взором современный логистический центр…
А вот ещё парочка таких же.
В интересной работе «Ростов: что выросло, то выросло» археолог Е.Арсюхин рассказывает:

В свое время Сарское поразило археологов… обилием скандинавских находок. По числу северных вещей оно едва ли не соперничало с городами в самой Скандинавии. Чтобы не быть голословным, сразу приведу в качестве примера уникальный варяжский меч, обнаруженный на Сарском еще в 19-м веке. …Нашли его с внешней стороны вала… Меч хорошо сохранился – и клинок длиной почти метр, и, главное, рукоять, на которой после расчистки обнаружилось латинское клеймо «+LUN FECIT+» («Лун сделал»). … Мастер работал по канонам, принятым в его время, но обладал нетипичным почерком, что выдаёт его яркую индивидуальность. Специалисты по оружию сошлись на том, что Лун работал в крупной западноевропейской мастерской, считался элитным специалистом, и делал исключительно штучные вещи, и только на заказ. Меч легко укладывается в принятую классификацию (тип Е)… В Европе подобные мечи находят в слоях начала – середины 9 века. В это время, по нашему мнению, и работал мастер Лун. А поскольку контекст находки именно этого меча уже непонятен, можно предположить, что меч попал на Сарское городище не в 10-м, а в 9-м веке. Помимо этого меча, на Сарском собрана представительная коллекция других видов варяжского вооружения: ланцетовидные наконечники стрел, наконечник копья, топор, наконечники ножен меча и боевого ножа-скрамасакса. Эти вещи датируются по аналогиям 8-9 веками. /*/

Сарское городище лежит возле нынешнего Ростова Великого. По данным археологов, оно основано около середины VIII века. С этим, как водится у археологов, кое-кто спорит, но в данном случае важна не датировка, а принадлежность. И вот тут интересно: тот, кто основал Сарское, делал это по плану. Это не какое-то племенное поселение, из которого впоследствии что-то выросло значительное. Нет, пришельцы обосновались в голом поле, на ничьей земле, быстро выстроили крепость по заранее продуманному плану, отведя в ней место для военной и для торговой части. И ряд характерных особенностей ставит это поселение в один ряд со скандинавскими.

Существовала княжеско-военная зона, где жили князь (или его наместник) и дружина, а рядом находилась ремесленно-торговая территория. Раскопаны металлургическая, керамическая мастерская, мастерская ювелира, ряд хозяйственных построек. Найдена даже баня. /*/

Здесь же обнаружены два клада восточных серебряных монет начала IX века. На ряде монет есть процарапанные рунические знаки, символы скандинавского бога Тора.
Многие историки записывают Сарское в один из центров мери. Причём на таких же основаниях, на коих базируются утверждения, что Гнёздово – славянский центр: дескать, скандинавских погребений гораздо меньше, чем всех прочих, а мерянский культурный пласт весьма солиден.
Но, с другой стороны, и положение этого пласта такое же, как кривичского под Смоленском: наособицу и в основном в ремесленнической зоне. И, следовательно, отражает такую же ситуацию – местное население обслуживает неких скандинавов, ходящих за восточными монетами, а на данном месте устроивших свою базу.
Как пишет исследователь, проникновение скандинавов, скорее всего, было мирным –

- следов войн или какого-то геноцида не улавливается. /*/

И следовательно, мерянские поселенцы с излучине реки Сары вполне мирно подтягивались к базе пришельцев.
Об этом же говорит и карта расселения мери:

Колоссальная их концентрация – на юге, у Волги. И севернее лишь два островка – у Неро и у Белого озера. Как раз там, где сели варяги. Так кто к кому пришёл? Варяги прибыли в места, заселённые мерей, чтобы установить там дань, как пишут российско-советские историки? Или варяги выбрали точки пустынные, лишь бы удобнее было в плане логистики, а уж меря сама к ним подобралась? Конечно, всё убеждает в последнем. /*/

Эту мысль исследователи дополняют этимологией, связываемой с озером Неро, оно же Ростовское:

Обычно эти корни выводят от «нер/няр» - «заболоченная низменность». Но даже с названием не всё так просто. Колебания ранней летописи («Ростовское озеро») говорят о том, что мерянское и варяжско-славянское название появились едва ли не одновременно, и на равных конкурировали друг с другом. То есть меря дали имя этому «болоту», лишь когда сами его впервые увидели – не раньше конца 7-го века, одновременно с варяго-славянами, также давшими своему городу (Сарскому городищу) имя «Ростов», а озеру – «Ростовское». /*/

Вот только насчёт «варяжско-славянского» названия города Ростов я бы поспорил. «Варяго-славяне» - это само по себе сенсационное историческое изобретение. Но и несмотря на кажущуюся прозрачной славянскую этимологию топонима Ростов, на самом деле никакой славянской этимологии у него нет. И быть не может. За неимением в указанное время славянского населения в этих местах. Что, собственно, подтверждает археология.
Всё происходило следующим образом.
В Волго-Окское междуречье шли, в общем, три колонизационных потока древних славян. Два из одного места, но разного времени, и два - одного времени, но из разных мест.
На рубеже IX-X вв. новгородские словене, а также кривичи расселялись в юго-восточном направлении. При этом они наступали на смоленско-подмосковных балтов – летописную голядь - с севера и северо-востока. Отрезая их от мери, которую, со своей стороны, балты довольно жестоко оттесняли на восток. Судя по истории с первоначальным приходом словен в Ладогу и Любшу, большой любви между словенами и кривичами не было. Но по балтам они прошлись одинаково, сильно уменьшив территорию их проживания.
Затем примерно с этого же направления, но в XI веке, с верховьев Днепра в Волго-Клязьминское междуречье снова двинулись смоленские кривичи. После этого ареал бытования голяди сократился до района между Рузой, Сходней и Воскресенском. Затем их сократили до нуля.
В общем, история прошла шагом комендора. С «Авроры». Кто до него не дожил – что ж, судьба…
Кривичи же стали локализоваться в верховьях Ламы, на Истре, на левом берегу Рузы, а также охватили нынешнюю Москву с востока, по междуречью Москва-реки и Клязьмы до Оки. В общем, кто варит атом в Электростали и хрусталь в Гусь-Хрустальном, - корнями от кривичей растут.
Вместе со «вторыми» кривичами – ну, чуть позже – на несчастных балтов с юга насели вятичи. До Подмосковья они доходят лишь со второй половине XII века, но в целом остаются по ту сторону Оки до Угры.
Таким образом, мы видим, что славяне приблизились к интересующим нас местам двумя языками, с севера и с юга, но дальше не прошли. Меря, которая не простила голяди геноцида V века, предпочитала лучше пропустить на свои земли славян, нежели уступить их балтам. Такой вот образовался Сталинградский котёл. И территория -

- от места впадения реки Которосли в Волгу до Плещеева озера -

- так и осталась под мерею. Повторюсь – в данное время, время образования Сарского поселения. О чём и свидетельствует карта распределения типичных мерянских вещей из книги «Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья».
Кстати, специалисты по угро-финским языкам внятной угро-финской этимологии для Ростова также не показывают.
Зато Ростов из древнесеверного очень просто восстанавливается. Особенно если обратить внимание на то, как оно даётся в записанной между 1265 и 1275 годами «Саге об Одде Стреле», одной из немногих, в которой Руси уделяется относительно большое внимание. Вплоть до того, что подозревается, будто в образе главного героя отражены приключения русского великого князя Олега. Который Вещий. Так вот, в этой саге Ростов передаётся через

- Ráðstofa.

Что прямо-таки вышибает слёзы:

Ráð- совет, решение, stof-a – помещение, дом.

Дом Советов, словом.
Ленинизм всеми корнями своими уходит в народную почву, да.
На самом деле это так здорово, что не может быть правдой. Скорее всего, тут та самая «народная этимология», которой лингвисты пугают своих деток. Осмысление неких звуков чужого языка на языке собственном. Тем более во времена, когда вполне себе славяноязычный Ростов цвёл и пах.
Но что можно установить с уверенностью – то, что славяне появились здесь лишь в Х веке. А торгово-ремесленное поселение, от кого-то – не от самозваных конунгов ли? - хорошо укреплённое, существовало по меньшей мере уже за столетие до того. И без имени явно не оставалось.
Могло ли это имя иметь в своём составе слово «дом» по-скандинавски, раз уж там жили скандинавы? Например,

Rað-stofa – Дом змей,
Rauð-stofa – Красный дом, а то ещё лучше – Кровавый дом,

Или вот, прелестное

Rоð-stofa – Дом Змеиной Кожи.

Или – вообще по делу:

Rоðr-stofa – Дом гребцов.

А если при этом склонить свой ум к гипотезе, что само слово «русь» произошло от этого Rоðr – «гребцы», то перед нами и вовсе открывается блистательное «Дом руси»!
И главное – всё это возможно! Не противоречит, как говорится.
Противоречит только одному – мере. Не племени, а норме. А мере и норме отвечает одно очень простое понятие из древневерхненемецкого:

rasta - «место стоянки, отдыха».

По Германии эти «ростовы» и сегодня вдоль всех автобанов понатыканы. Называются только чуть иначе: Rasthof (а звучит-то! – чистый «растов»!) – «постоялый двор». Сосиски вкусные там. С пивом немецким хорошо идут.
Но и это – предположение. А доказать, как только что было отмечено, можно только два факта: славяне пришли к Саровскому поселению, когда оно уже имело имя, и – что скандинавское название пришло к нам из почти художественных произведений, из времён, когда Ростов был славяноязычным русским княжеством и из третьих-пятых-сотых уст.
Но из этого можно зато сделать интересный вывод: скандинавские названия для русских городов не только нормальны, но и отражают взаимосмешивания и взаимовлияния скандинавских и славянских языков. И мы ещё увидим, какое это значение имело для формирования русского народа.
А что у нас с другими городами из скандинавских саг?

Примечание о русских этимологиях русских городов

Возьмём Смоленск. Просто потому, что возле него – ещё один крупный, если не крупнейший, вик. То самое Гнёздово.
В сагах он – Smaleskia. Даёт ли нам это что-нибудь разумное?
Ну, во-первых, суффикс. Такой же, как у Pallteskja. И происхождение понятно – от славянского –ск. Особенно, если вспомнить, что тогдашние наши славяне –н- произносили гнусаво, для германцев малоразличимо. Поскольку Pallteskja – прозрачно от «Полоцк», то и Смоленск в этой смысле сомнений не вызывает – взято от местного наименования. Наяривать версии со smal-i – «маленький» смысла нет. Главное – всё то же: откуда бы скандинавы ни взяли топоним, он был для них вполне понятен и продуктивен.
А вот Kænugarðr, в отличие от мнения многих о том, что также взят с местного наречия, куда проще и логичнее объясняется из древнесеверного. Даже великая Т.Джаксон, пытаясь найти в этом топониме Киев, вынуждена делать допущение «Кыян»:

Общепринятым можно теперь считать мнение, что прототипом для Kænugarðr послужил *Кыян(ов)ъ-городъ — былинный вариант топонима Кыевъ, восходящий к древнему наименованию Киева, бытовавшему в устной речи. /*/

А вот я позволю себе не следовать общепринятому мнению. Сомневаюсь, чтобы скандинавы были такими уж сильными знатоками и ценителями русских былин, чтобы донести не самый важный для себя топоним аж до Исландии, где записывались их саги. А уж о том, что в древности бытовало в устной речи, мы и вовсе судить можем крайне поверхностно. Не Новгород, чай, берестяных грамот фактически нет.
Так что чем делать такие квази-конъектуры, мы лучше заглянем в древнесеверный. И сразу увидим там слово kãn-a - «маленькая лодка». Или же – согласимся с Т.Джаксон же - kœna, «лодка особого вида». И спросим: что же это за особые лодки такие – для мореходов-то скандинавов? Не вот эти ли? –

приходящие из внешней Росии… моноксилы… спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. /*/

И потому не проще ли не городить идеологизированный огород, а признать, как и подобает из данных археологии, - что никакого особенного города Киева в рассматриваемое время не было. А была небольшая крепость Самват(ас), в которой и собирались полученные от славян «лодки особого рода». То есть моноксилы. Каковая крепость и вошла в скандинавские героические предания тем, чем была, – выгородкой для местных плавсредств. Потому и занимает этот «Киев» в скандинавских сагах неподобающе малое место, как тому удивляется сама Джаксон:

Небезынтересно, что о Киеве (Kænugarðr) вообще нет конкретных сведений. Названный около десяти раз в поздних сагах и географических сочинениях, он всякий раз оказывается включённым в списки городов или (в форме множественного числа) в списки земель в Гардарики. /*/

А чему удивляться? Именно: в поздних сочинениях. Когда Киев уже что-то значил, но для заезжих варягов он продолжала ассоциироваться с прежним ойконимом про что-то там с моноксилами.
Но – вернёмся всё к тому же упрямому барану: этот случай лишь вновь показывает, что скандинавы были в этих местах своими. И потому свободно обращались с местными топонимами, либо переиначивая их на свой лад, либо попросту давая им свои названия. А третьих случаях – признавая местные. Ибо что ты сделаешь, например, с Móramar? Муром – и есть Муром, центр соответствующего племени. В чём археология нам сомневаться не даёт.
А вот с Álaborg`ом – ситуация противоположная. Тут – явный скандинавизм. Даже не garðr – а строгое, родное borg. Очень может быть, что это – очередной норманнский вик. И очень может быть, что в местах глухих, где местных жителей или нет, или они уже позднее пришли подселиться к богатеньким скандинавам. Локализовать его затруднительно. Можно было бы поиграть, конечно, с тем же Ростовом – õllborg, от «росток». Но во-первых, слишком искусственно – натягивание на заданный ответ. А во-вторых, тут как раз ничего лучше локализации Т.Джаксон и не найдёшь:

…Алаборгу должен соответствовать занимающий важное стратегическое положение укреплённый пункт, географически и политически тесно связанный с Альдейгьюборгом (Ладогой), находящийся (по суше) на восток от неё и одновременно связанный с ней более длинным водным путем, направленным на начальном отрезке на север от Ладоги. …
Всем выявленным выше географическим и социально-экономическим параметрам Алаборга соответствует древний безымянный городок IX–X вв. на реке Сясь у с.Городище, который расположен в 46 км по прямой на юго-восток от Ладоги и отделён от неё болотистыми лесами. …
Жизнь на городке у с.Городище прекратилась не позже 930-х гг., т.к. в его культурном слое IX – X вв. встречена исключительно грубая лепная керамика, а керамика, изготовленная на круге, становится в Ладоге заметным компонентом керамического комплекса с 930-х гг. Городок же у с.Городище явно входит в ту же, что и Ладога, культурную зону волховско-сясьских сопок. …
Археологический комплекс у с.Городище — единственный в юго-восточном Приладожье (от Сяси до Видлицы), где волховские сопки встречены рядом с приладожскими курганами, а городок у с.Городище является единственным укреплённым поселением на всей этой территории в пределах VIII–XIII вв. Путь из Ладожского озера по Сяси, с дальнейшим выходом через её истоки Воложбу или Тихвинку в бассейн Волги, являлся кратчайшим водным путем из Балтики в Поволжье. /*/

Остались у нас два аналогичных пункта: Sýrnes и Gaðar. Тоже – явно не аллитерация славянских ойконимов. Не соответствуют ни одному из известных славянских названий городов.
Возможно, финских? Не скажу – не знаю. Могу лишь снова обратиться к древнесеверному, чтобы обнаружить там… да ничего не обнаружить! Про Gaðar. Ибо Gõði от gadd-a – «насмешник» от «колоть, прикалывать» - глуповато.
А вот Sýrnes как «свиной мыс» от «свиного носа» в германских? Не только остроумнее, но и вполне возможно. Но тут снова можно только с удовольствием послушать Т.Джаксон, которая эти варианты уже разобрала:

Давно замечено, что значительная часть древнерусских городов, расположенных вблизи устьев небольших рек, получила свое название по этим притокам (Ладога < р. Ладога, совр. Ладожка; Псков < р. Пскова; Витебск < р. Витьба; Полоцк < р. Полота и т. д.). По аналогии с этими городами можно с достаточной долей вероятности допустить, что Гнёздовский комплекс носил имя, образованное от правого притока Днепра — небольшой речки Свинец, на мысу которой находилось центральное Гнёздовское городище. …
Имя «древнейшего Смоленска» могло быть образовано в таком случае при помощи весьма продуктивного форманта -ьskъ, наиболее характерного для Северной Руси, доминировавшего в названиях городов в самый древний период, использовавшегося для образования вторичных топонимов (в частности от гидронимов: Бужьск < Буг; Пинск < Пина; Полоцк, Полотескъ < Полота; Случьскъ < Случь; Смоленск, Смольньскъ < Смольня), и иметь, соответственно, вид *Свинеческъ, *Свинечск. Именно это название и могло самым естественным образом перейти в древнескандинавское Sýrnes. …
Sýrnes означает «свиной мыс». Таким образом, транскрибирование местного названия и сопутствующее народно-этимологическое его преобразование могли в данном случае идти параллельно с калькированием первого корня, легко осуществимым в полиэтничной среде «древнейшего Смоленска». Превращение второй части композита в nes «мыс» тоже вполне закономерно, поскольку Гнёздовское городище расположено на мысу левого берега Свинца… /*/

Замечу лишь, что с таким же успехом могло быть и обратное заимствование: в славянское Свинец от скандинавского Sýrnes. Тем более, что и «свинец», и «свинья» восходят к общеславянскому «свинъ», а оттуда – к общему общеиндоевропейскому корню…

Но вернёмся к Сарскому городищу как объекту археологических исследований.
А они говорят нам, во-первых, о привязке поселения к речной торговле, точнее, торговле на речных путях. По меньшей мере остатки одного из судов здесь найдены.
Во-вторых, они говорят не о региональном, а для тех времён глобальном характере такой торговли. В Сарском найдена болгарская посуда, крымские амфоры, прибалтийский янтарь, уральская керамика, южного облика стеклянные браслеты и предметы роскоши.
Иными словами, те, кто останавливался в этом «растхофе» и время от времени имел несчастье остаться сам в кургане скандинавского облика, были заняты прежде всего товарным транзитом. В собственных целях или в качестве наёмных подрядчиков.
Интересно, что относительно рядом, в Тимерёве, близ будущего Ярославля, появляется похожий памятник:

Наиболее глубоко скандинавские древности изучены на примере Тимерёвского комплекса, где они широко представлены и погребениями по скандинавскому обряду, и отдельными вещами северного происхождения в могильнике, и типами построек и находок на поселении; элементы норманнской культуры обнаруживаются также в виде клада куфических монет. /*/

Дальше, собственно, идут узнаваемые по Сарскому свидетельства:

Один из первых исследователей Ярославских некрополей, Тихомиров, указывал, что основная масса погребений Тимерёвского и Михайловского могильников под Ярославлем принадлежит варягам, да и сама курганная традиция принесена в Ярославское Поволжье норманнами.

Вещи североевропейского происхождения встречаются и в культурном слое Тимерёвского поселения.

Особой группой в Тимерёвском могильнике являются курганы с кольцевидными каменными выкладками в основании насыпи, иногда с перекрещивающимися линиями камней в центре круга. Вся эта серия курганов определяется как скандинавская. Кроме них, скандинавскими являются курганы с камерными гробницами, выявленные в последнее время, а также еще ряд комплексов.
Практически в каждом десятом погребении (50 комплексов) обнаружены фибулы, в основном скандинавского происхождения. Всего в Тимерёвском могильнике найдено около 40 овальных скорлупообразных фибул, изготовленных в Скандинавии. В сводном описании фибул 20 лет назад числилось свыше 150 овальных фибул, найденных на территории Древней Руси. Таким образом, примерно четверть таких фибул происходит из курганов Тимерёвского некрополя. Это соотношение отражает ту роль, которую играл Тимерёвский торгово-ремесленный центр на Великом Волжском пути.
…Северные традиции зафиксированы и в домостроительстве Тимерёвского поселения. Основание к такому выводу дает анализ комплекса сооружений, включающего характерный для скандинавского севера «амбар на столбе».
Ряд типов керамики, обнаруженной на Тимерёвском поселении, также своими корнями уходит в Скандинавию или имеет там аналогии. … Кроме того, на поселении обнаружен ряд вещей, имеющих северное происхождение или, возможно, выполненных по таким образцам. /*/

И в целом археология поселения носит ярко выраженный скандинавский элемент, несмотря на то, что северных вещей относительно местных найдено немного. Зато какие! –

- несколько костяных гребней с орнаментом в виде плетёнки и меандра, иглы от скорлупообразных фибул, серебряная подвеска с изображением сегнерова колеса, аналогии которым известны в кладах Готланда и Швеции, бронзовый перстень с изображением на щитке сокола или ворона, стилистически восходящего к северным сюжетам, фрагмент бронзовой позолоченной фибулы, бронзовая деталь упряжи или портупеи «звериного стиля», бронзовая ажурная подвеска, аналогии которой также имеются на севере, и ряд других. /*/

При том –

- ясно доказано, что эти материалы синхронны аналогичным находкам в самой Скандинавии. Это касается прежде всего таких датирующих вещей, как фибулы, гривны с молоточками Тора, мечи.

В целом Тимерёво кажется более гражданским поселением, нежели Сарское. Но то, что скандинавы и здесь были на первых ролях, несмотря на относительно малое количество погребений, представляется несомненным:

На некрополе раскопано порядка 400 курганов. Преобладают сожжения, свойственные варягам, но есть и «трупоположения» (то есть обычные погребения, но в ладьях). Среди находок – лепная керамика, фибулы, мечи, копья, стрелы, арабские монеты. В числе мечей найден один с клеймом «Ульфберт», сделанный на Рейне. В керамике среди простых лепных горшков, характерных для финно-угров, удалось выделить чисто варяжские сосуды, что для Восточной Европы редкость (понятно, что предметы роскоши варяги везли с собой, но не тащить же глину). Как и на Сарском городище, в инвентаре попадаются не только варяжские, но и финно-угорские, и славянские вещи.
Среди интересных находок – знаменитая шахматная фигурка с рунами… На самом деле, в том числе на материалах Тимерёвского монетного клада в науку вошло такое явление, как рунические граффити на восточных монетах. Поскольку монетами занимались нумизматы, не склонные к сантиментам, в общем, все знаки удалось правильно понять и расшифровать – это или имена, или символы варяжских богов. /*/

Что же до количества могил, то ответ тут элементарный: скандинавы здесь, в отличие от финнов, постоянно не жили. Гостевали на торговом пути торговые гости.
Очень часто этот аргумент используют шведоненавистники. Вот видите, говорят они, при чём тут скандинавы, когда они были транзитниками! А могучую Русь построили местные племена!
Ну, в крайнем случае, западные славяне.
А мы с этим и не спорим. Да хоть нганасаны! Но мы видим из археологии главное: хоть и транзитное, но тотальное присутствие скандинавов даже в самых глухих углах Восточно-Европейской равнины.
Вот ещё яркий пример. Поселение Крутик в регионе Шексны и Белого озера. Жители – племени весь. По-нынешнему – вепсы. Специализация – пушная охота, судя по оставшимся косточкам животных. И что мы тут видим? А видим мы тут – уже в IX веке, между прочим, - восточные монеты, весы и гирьки.
Возможно, это сами вепсы, наохотившись до кругов перед глазами, строили корабли, нагружали их мехами, везли в Хазаран и Багдад? Возможно. Но тогда что тут делали скандинавы, целый ряд вещей которых обнаружен в поселении? Ухаживали за вепскими детками и ублажали жён в отсутствие подлинных мастеров международной торговли?
Аналогичная картина наблюдается и в ряде других мест в Белозерье. И если не придуриваться в видах славянского патриотизма (кстати, а данных вепсов тоже к славянам отнести?), то мы увидим вполне однозначную картину: в удобных для сбора товара местах – раз, в удобных для отдыха на большом пути – два, в удобных перевалочных пунктах – три, -
- существует что-то вроде скандинавских факторий и укреплённых пунктов. В них концентрируется также местное население, которое участвует в процессах обслуживания торговцев, в товарообмене с ними, а также в культурных и бытовых контактах различного уровня.
Вот и возле Белого озера стоял ряд таких факторий. И именно по этой причине здесь появляются те самые большие курганы, о которых шла уже речь, а само Белозерье вошло в канонический рассказ о «призвании варягов». Мы вообще по некоему – пусть пока оно будет забавным – совпадению вдруг видим, что в деле участвуют, а затем «мужей рюриковых» получают как раз те местности и племена, где расположены скандинавские «фактории»:

И срубиша город Ладогу. И сѣде старѣйший в Ладозѣ Рюрикъ, а другий, Синеусъ на Бѣлѣ озерѣ, а третѣй Труворъ въ Изборьсцѣ.

Мы ещё увидим значимые следы скандинавов в Изборске, а пока поверьте, они там есть.
Ну, а теперь к главному, о чём нам рассказывают гнёздовские и другие могильные комплексы. Могильные - то есть захоронения людей, которые были здесь постоянными жителями – ведь очевидно, что умершие среди проезжих, если их вообще не забирают с собою безутешные близкие, кладут в эту землю гораздо реже, нежели местных.
И вот, среди могил заметную группу представляют так называемые «большие курганы», которые –

- дали и наиболее богатый погребальный инвентарь при трупосожжениях, включая мечи, наконечники копий и стрел, остатки ладей, шлем и кольчугу, богатые украшения… Помимо трупосожжений под курганными насыпями обнаружены трупоположения в деревянных камерах. /*/

В интересной работе известного нашего историка В.Я.Петрухина «Дохристианская религия Руси и Скандинавии: курганы и святилища» подробно разобраны археологические данные о вере, религиозных культах, о местах их отправления. Там отмечен следующий момент:

В эпоху Великого переселения народов в Северной Европе формируется новый вид монументальных культовых памятников — т.н. большие курганы, выделяющиеся среди массы «рядовых» памятников, небольших насыпей, каменных выкладок и т.п. Современные исследования подтверждают традицию, донесённую средневековыми авторами (прежде всего, Снорри Стурлусоном) и даже фольклором, о принадлежности больших курганов древним конунгам — правителям формирующихся «варварских» государств. /*/

По ходу дела, -

- с формированием огромного Древнерусского государства уже в X в. монументальные погребальные памятники (высотой от 2 до 10 м), близкие скандинавским, появляются и в Восточной Европе, в главных государственных центрах. /*/

Эти -

- большие курганы были исследованы в Гнёздове — центральном пункте на пути из варяг в греки, Чернигове — втором по значению (после Киева) городе южной Руси, известны в древлянской земле…
И скандинавская, и древнерусская раннеисторическая традиция (и Снорри Стурлусон, и Нестор-летописец), описывая деяния первых правителей, особое внимание уделяет мотивам их смерти и месту погребения: погребальный памятник — это не просто могильная насыпь, это памятник становления государственной традиции… /*/

А вот для славянских древностей того же времени подобная дифференциация погребальных памятников нехарактерна. Почему? А потому, делает учёный однозначно возможный логический вывод, что –

в эпоху широкого расселения в Восточной Европе в процессе освоения пахотных земель славяне, видимо, не создавали такого рода иерархизированных объединений. /*/

Итак, вывод ясен. Большой курган – памятник носителю власти. То есть памятник становления государственной традиции на Руси.
Tags: Русские - покорители славян
Subscribe

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…