Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Русские - покорители славян-итог

Глава 2.1. Обстоятельства места

Самое сложное для нас сегодняшних – совмещение нашей и древней географии.
Ибо люди тогда мыслили куда менее формализовано, нежели мы. Например, под горами могли подразумеваться и настоящие горы, и какие-нибудь всхолмления в ровной степи – по контрасту. Остатки этого мышления в нашем языке мы видим, например, в сохранении понятий Воробьёвы или, скажем, Жигулёвские горы. Под пустыней понимались не только Кара-Кум с самумом и такыром, а и девственные леса, где не встретишь человека. Тоже примеры сохранились – Оптина пустынь и много подобных. Под морем люди подчас подразумевали озеро, а под островом – и кусок суши, образованный двумя рукавами реки, и настоящий большой морской остров. И даже полуостров, дальнего конца которого не знают просвещённые мореплаватели – как Скандинавия, например, которая долго звалась «островом Скандза»…
И ещё одно обстоятельство мешает нам правильно понимать своих предшественников на этой планете.
Мы – люди карты. Причём карты – ориентированной по сторонам света. Север для нас – там, где белые медведи трутся о земную ось. Запад – там, где высятся Кёльна давно уже не дымные громады и прочая просвещённая Европа. Восток – это Сибирь, под которой загадочно, но грозно размножаются китайцы. Юг – это… юг. Девушки в белых платьицах, потерявшие голову от жары и неги и готовые на всё прямо в базиликах Херсонеса. А за ними уже Африка.
Но и в географии мы часто оперируем понятиями, унаследованными от предков. Вот, например, «Восток – дело тонкое». Это про Восток мусульманский. Хотя объективно этот Восток для нас – на юге и даже на Западе. Например, в Алжире или Тунисе. То есть в тех странах, где опять-таки дела тонкие, хоть какое-нибудь Марокко лежит даже чуть западнее, нежели Испания. А уж когда Франция окончательно омусульманится – так и вообще… И в это понятие востока Китай не подходит, хотя тот лежит куда восточнее Туркестана, природу которого столь исчерпывающе охарактеризовал товарищ Сухов.
А Чукотка для нас – всё равно Север. Хотя является крайним восточным регионом страны. А Африка – Юг. И Индия – юг.
Это сохранилось с тех пор, когда куда Восток, Север, Запад и Юг означали не стороны, а – СТРАНЫ света. Когда каждому направлению соответствовала не точка на компасе, а опредлённый набор стран, которые только там и находились. Даже если следовать к ним надо было в противоположном относительно наименования стороны света направлении. Как и сегодня, вылетая из Шереметьева на запад, попадаешь в марокканский мир Востока.
Словом, чтобы понимать контекст действий тогдашних людей, необходимо немножко подзабыть уроки географии в школе и то, как выглядит глобус. Нужно всё время вспоминать эту вот относительность направлений, сохраняющуюся и в нашем мировосприятии, чтобы соотноситься с тем, как наши предки принимали и как оценивали географические и природные условия.
Потому что путешествие на восток могло быть действительно путешествием на Восток, а могло не значить ничего – разве что поездку в восточном направлении до соседнего города. А могло оказаться и походом на соседнюю страну, лежащую на… западе.
Вот, например, как перемещается по миру норвежский король Эйрик Кровавая Секира:

И когда Эйрику было двенадцать лет, дал ему конунг Харальд пять боевых кораблей, и отправился он в военный поход, сначала в Аустрвег, а затем на юг в Данмарк и во Фрисланд и Саксланд, и пробыл в этом походе четыре года. После этого отправился он на запад за море и воевал в Скотланде и Бретланде, Ирланде и Валланде, и провел там другие четыре года. После этого отправился он на север в Финнмарк и вплоть до Бьярмаланда, и была у него там большая битва, и он победил.

Переведём. Аустрвег – это восток. От него, оказывается, на юг лежат западные Дания и Саксония. Британские острова, как и положено, на западе. А вот восточная Финляндия и тем более область вокруг Белого моря оказываются на севере. Нет, понятно, конечно, что ориентация идёт не от Аустрвега, а от Норвегии. И тем не менее некая искажённость тогдашней географической карты по сравнению с нынешней вполне явственна.
Впрочем, наш выдающийся историк-скандинавист Татьяна Джаксон, приводит ещё более яркий пример таких представлений. В «Саге о Хаконе Хаконарсоне», написанной в 1264–1265 годах, описывается следующая география:

Этим летом отправились они в военный поход в Бьярмаланд, Андрес Скьяльдарбанд и Ивар Утвик. … И отправились они назад осенью, Андрес и Свейн; а они остались с другим кораблем, Хельги Богранссон и его корабельщики. Эгмунд из Спангхейма тоже остался; и отправился он осенью на восток в Судрдаларики (Суздальское княжество. — Т. Д.) со своими слугами и товаром. А у халогаландцев случилось несогласие с конунгом бьярмов. И зимой напали на них бьярмы и убили всю команду. И когда Эгмунд узнал об этом, отправился он на восток в Хольмгардар (Новгородское княжество. — Т. Д.) и оттуда восточным путём к морю; и не останавливался он, пока не прибыл в Йорсалир (Иерусалим. — Т. Д.)

То есть от Белого моря парни отправились на восток к Суздалю, а оттуда на восток в Новгород, откуда опять-таки на восток в Иерусалим.
Как подытоживает Т.Джаксон, географические представления норманнов выглядели так:

«Западная область» — это вся Атлантика (Англия, Исландия, Оркнейские и Шетландские острова, Франция, Испания и даже Африка); «Восточная» — прибалтийские и более восточные земли; «Южная» — Дания, Саксония, Фландрия и Рим. «Северная область» — это по преимуществу сама Норвегия, но также Финнмарк, а иногда и Бьярмаланд (Беломорье). Бьярмаланд оказывается как бы на пограничье восточной и северной четвертей — он принадлежит к восточным землям, но добраться до него можно только по северному пути.

Кстати, о пути в Иерусалим. Эгмунд идёт туда от Новогорода восточным путём, но к морю. Это как? Да просто: море-то, в представлениях скандинавов, - круглое. Вокруг населённой суши разливается. Следовательно, к нему попадёшь любым путём. Ну, разве что выйдешь к разным местам: на одном пути – к Британии или Испании, на другом – к Иерусалиму. Но в данном случае герой саги отправился восточным путём. Который, как становится очевидно, означает тот самый легендарный путь "из варяг в греки".
А это приводит нас к следующему пункту в понимании обстоятельств места для наших предков времён начала Руси. А именно: сам путь, его характер, извилистость, сложность - были неважны. Как и для нынешних авиалайнеров, тогда также существовали сквозные рейсы. Только за отсутствием авиации осуществлялись они на кораблях. По морям и – что крайне важно для понимания условий формирования начальной Руси – по рекам.
Максима, что в России дорог нет, а есть направления, должна была родиться ещё тогда. И дело не в качестве дорожного покрытия. А в том, что тогдашними дорогами служили реки.
Это объясняется очень просто. Люди зависели от рельефа куда сильнее, чем сейчас. Достаточно классического примера: почему, скажем, скандинавы стали отличными мореходами? Не потому, что им очень нравилось ходить по ненадёжной водной поверхности под студёными ветрами и тонуть в свинцовой воде. А потому, что чаще всего добраться от одного места до другого было проще на лодке или корабле, нежели пешком через горы и фьорды. Зато перед степняком ложился под копыта его коня практически ничем не ограниченный простор, но в лесу он терялся, ибо не было здесь ни простора, ни даже просто дорог.
Вот леса-то и заполняли территорию будущей Руси. И именно эта особенность природного ландшафта во многом определила её историю.
Что это были за леса? Не нынешние, ох, далеко не нынешние. Таёжные, можно сказать, были леса. Жуткие. Совершенно непролазные. Попробуйте, пройдитесь по вековечному лесу пару километров! Взмокнете, проклиная эту прозрачную и призрачную зелень, расчерченную вертикалями мощных стволов, горизонталями ветвей, диагоналями лежащих на ветвях товарищей умерших стволов. А какими словами вы будете говорить про зелень, вцепляющуюся в одежду корявыми пальцами веток и кидающую под ноги варикозные шишки корней? А про ветки, норовящие розгами пройтись по телу и проверить глаза на текучесть? Про опасность заблудиться в этом одинообразном разнообразии я уж молчу.
А ежели надо пройти не пару, а пару сотен километров? И при этом у вас не корзинка для грибов, а настоящий вес путешественника – оружие, вода, пища, мешок с необходимым грузом? Не погулять же, в самом деле, пошли? А протащите телегу с грузом? При этом на грейдер "Комацу" и бульдозер "Катерпиллер" рассчитывать не стоит…
Поэтому когда описывают, будто кто-то в те былинные времена ехал по лесной дороге, - не верьте. Не было таковых. Лишь при князе Владимир, что Красно Солнышко, что-то такое наметилось, когда сын его Ярослав мятеж поднял:

И рче Володимиръ: «Теребите путь и мосты мостите» — хотяше бо ити на Ярослава, на сына своего…

Но, как видно, даже и в этом упоминании о событиях 1015 года показано повседневное состояние этих самых путей, которые ещё надо «теребить». А во-вторых, княжество Владимира Равноапостольного – это уже достаточно могучее для своего времени, единое государство, которое волевым усилием лидера направлялось на строительство городов, оборонительных валов, укреплений. Могло себе позволить и дороги проложить.
Которые, правда, при нужде снова «теребить» надобно…
А пока дорог нет. Трудозатраты при их прокладке и за сто лет не окупятся ценою перевозимого товара. Да и нет ста лет на их эксплуатацию. Ибо портятся они. Через 3-5 лет снова лесом зарастают. Сначала кустарникам, а затем и деревьями. И приказ "о проведении комплекса мероприятий на дорогах федерального значения по обеспечению бесперебойного и безопасного движения транспорта по дорогам в неблагоприятных погодных условиях" отдать некому – нет тут ещё "Росавтодора"…
Значит, только те "шоссе" сохраниться могли, по которым телеги сновали, как машинки с "амр"-номерами по Рублёвке. Но кто ж в здравом уме представить может, что из Ростова, скажем, до Новгорода будет что возить с необходимой регулярностью. Хозяйство, напомню, натуральное ещ, товарной экономики пока не существует. Позже-то всё будет, и дороги торные между городами – но до того пара-тройка веков пройти должны…
Потому в реальности сухопутные дороги здесь и тогда представляли собою максимум несколько натоптанных-наезженных колей вокруг больших населённых пунктов и городов. Так, где движение как раз достаточно оживлённо и экономически осмысленно окажется. Пути от деревенек-весей, жмущихся к центру округи и его, по сути, обслуживающих. А в центре этом получающих не производимые в деревне товары. Иноземный платок жене, бусы стеклянные – дочке. Ну, и себе рубаху какую – городскую, конечно, что та же супруга дражайшая сама никогда не выткет…
Словом, во времена, о которых сейчас идёт речь, когда до могучей державы Владимира ещё лет 200 - 300, покрытые лесом водоразделы представляли собою настолько серьёзное препятствие, что даже разделяли единые этносы. Вот, скажем, днепровско-бужско-припятские славяне представляют археологически одну культуру – лука-райковецкую. А из истории нам тут по меньшей мере три племени известны – волыняне, древляне, поляне (по последним есть оговорки, но об этом позже). И границами между ними как раз леса и стали. И в другую сторону условной границы Руси - то же: польские племена генетически с указанными славянскими – один народ, но от «наших» тоже лесами отделены. И, как следствие, - очень скоро стали разтделены ментально, а затем и этнически.
Как же перемещались тогдашние люди в тогдашнем пространстве?
Да по рекам и перемещались. Про Степь не говорю, где как раз по не зарастающим лесам постоянным шляхам перемещаться вполне удобно… если бы не молодцы, регулярно наведывающиеся сюда с востока всё новыми и новыми ордами. Не говорю и про Европу по ту сторону лимеса, с проложенными римлянами каменными via, - тоже. Но здесь, в этих огромных лесах в качестве «шоссе» тогда работали реки.
И тут нужно забыть о географии, так сказать, географической. А держать в мозгу только географию направлений, о которых в самом начале главы речь шла. Ибо как бы ни вились речки физически, на реальной местности, - в сознании тех, кто по ним плавал, они были прямыми дорогами. Кратчайшее расстояние между пунктом А и пунктом Б. Это можно сравнить с горами. Петляешь по серпантину десятки вёрст, когда напрямую между двумя участками одной дороги – сотня метров. Но преодолеть их ты не можешь, не переквалифицировавшись в альпиниста.
Потому, например, какие-нибудь параллельные – по карте - Днепру реки Уж или Горынь для наших предков были последовательной с ним системой пути. И по отношению к нему были «верхом». Подчеркну ещё раз: именно «верхом» и в одной системе. Предки этот путь так и ощущали - как мы ощущаем спуск в метро на эскалаторе. В данном случае. В метро ведь тоже можно спускаться и подниматься на разных эскалаторах разных станций – когда делаешь пересадку. У наших праотцев тоже были подобные пересадки. Они назывались волоками. Но от волока до волока они двигались именно по эскалатору – когда тёмно-зелёному, когда скро-прозрначномупо утрам и вечарм с рыжими искарми, играющими в пятнашки, - но прямому.
И потому расстояния здесь неважны. Точнее, они относительны. Ибо самое главное делает сама река-дорога – несёт твои корабли и тебя. И тебе надо только сообразовываться с вековой скоростью течения и от предков унаследованным «графиком движения»: от сего и до сего – столько дней плавания.
Например, древний древлянский Искоростень лежит близко от Киева. Если по прямой. По карте – полторы сотни километров. На коняжке если выносливой – часов десять полевой рысью, в удовольствие и коню, и всаднику. Или в два раза быстрее при большой нужде.
Дорога там, скорее всего, была: судя по косвенным признакам, Искоростень входил в число пунктов большой сухопутной дороги с Востока в Европу. Из степи до Киева, а там – лесами до Кракова и далее. Она там и до сих пор идёт, дорога: Искоростень – Ковель – Люблин. В старину было чуть по другому – приоритетным являлось направление через Владимир-Волынский и далее на Краков и Прагу, - но главное, что путь, в общем, пролегал где-то в этом направлении.
Но предположим, что его не было – как не было, скажем сухопутного пути от Ростова до Киева. И тогда тот же Искоростень лежал от Киева за лесами, за горами, по которым не десят часов, а десять дней топать будешь. В лучшем случае. А это, между прочим, равно расстоянию уже не в 150, а в 600 километров - если взять среднюю дневную скорость перехода торгового каравана, скажем, по степи, где нет препятствий в виде синих дремучих чащ.
А вот по реке, считая все её прихотливые повороты – от Искоростеня до Киева всего километров 300. И именно – всего. Ибо при средней скорости течения в 2 км/час (разные данные дают скорость течения в Днепре от 0,5 до 1 м/сек) и при 16-часовом дневном плавании это те же 10 дней. При условии, что ты решил совершенно облениться, не грести, а валяться на дне лодки и попивать медовушку, загорая на солнышке с девушками топлесс. А ежели потрудиться на гребле, то при той скорости, что выдавали тогдашние однодеревки – до 4 узлов, - от Искоростеня до Киева мы добираемся всего за 5 дней. Быстро и весело. При этом не надо ни плутать, ни дорогу искать, ни проводников нанимать. Ни разбойников опасаться, которые, как показывает опыт, в этих лесах даже епископов убивали.
Напомню: епископ тогда – не сирый босой монашек, а глева большой округи, способной выставить внушительную дружину для охраны. Так что убийство епископа разбойниками сравнимо с тем, как если бы сегодня где-нибудь по пути в Оптину пустынь распотрошили кортеж главы РПЦ с мигалками, сопровождением ГАИ и парочкой джипов охраны в виде волчар из ФСО.
Иными словами, река в тех географических условиях – это вполне быстрый, вполне прямой и вполне надёжный путь. К тому же, что, может быть, ещё более важно – эта мокрая дорожная сеть очень густа. Добраться по ней можно до самой глухой деревеньки, ежели только она на реке стоит. А в другом месте она стоять и не может – ибо и всамом глухом месте людям нужно пить, стирать и возить грузы.
А потому не только Искоростень очень близко лежит от Киева, если плыть к нему по Днепру-Припяти-Ужу. И из Овруча по Норини и тому же Ужу до Киева - прямая дорога. И из Смоленска – тот вообще на столбовом пути, на Днепре лежит. И даже Новгород на той же дороге расположен, хотя и с «переходом на Замоскворецкую линию»: чтобы до него добраться, надо в другую речную систему переволочься. Но это - небольшая проблема. Не сложнее, чем нам на машине поворот на другую дорогу совершить. Конечно, лодку тащить потяжелее, нежели рулевое колесо повернуть, но это различие чисто эргономическое. Тем более что на порогах люди сидят, которые тем и на жизнь зарабатывают, что берут твою лодку и переволакивают куда надо.
Потому передвигаться по рекам было такой же нормальной работой и чуточку искусством, как для нас сегодня – безаварийно передвинуться из Питера в Москву. И именно потому, - точно так же, как и мы сегодня, проезжая по трассе Е95 в Петербург, воспринимаем в качестве сущих лишь придорожные пейзажи, придорожных дэпээсников и придорожные пищевые заведения, а уже, скажем, оказавшийся не при дороге Великий Новгород для нас так же далёк, как Париж, -
- так и в давние времена всё, что было вне бассейнов рек, не было пространством как таковым. Пространством были реки и то, что возле них.
На это я попрочил бы обратитьотдельное внимание. Пространство для наших предков – хотя, впрочем, и для нас тоже – не плоско. Я бы сказал – не Евклидово. Пространство – это ты и то, что ты видишь и ощущаешь. А всё остальное – это географическая карта с сеткою параллелей и меридианов. Всё остальное – это рассказы учителя географии в школе и рекламные проспекты туркомпаний. В лучшем случае всё остальное – это картинки в интернете и байки приятелей про тайский массаж.
А теперь представьте, что географической карты нет. А то, что тогда рисовалось в качестве таковой, было опять-таки художественным оформлением рассказов тех, кто прошёл теми путями, что ты отображаешь. Нет учителя. Нет интернета. В лучшем случае есть приятели, которые расскажут про Соловья-разбойника из урочища Девять Дубов:

Как у той ли у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у берёзы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Леванидова
Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу...

Река с таким названием — Смородинная протекает, рассказывают, в Брянской области, недалеко от города Карачева. Того, что и через тысячу лет поминался в характерной народной присказке:

Орёл да Кромы – первые воры,
А Елец – всем ворам отец,
Да Карачев впридачу.

Там же, говорят, находится село Девятидубье.
Не знаю: на карте я ни села этого, ни речки не нашёл. И жена моя оных не знает – что важно, ибо сама она из Брянска, а отец её родной из того самого Карачева. Правда, есть ссылки на –

- один из самых известных атласов России — «Большой всемирный настольный атлас», изданный А.Ф.Марксом в 1905 году… Вот город Карачев Орловской губернии, и в 25 вёрстах на северо-восток от него село Девять Дубов.

Не знаю, не знаю. Есть там, в 25 вёрстах на северо-восток, село Берёзовое. Может, от той самой - от «покляпыя» имя своё несущее. Но вот вместо речки Смородины течёт в тех местах речка Колдобина. Что, в общем, навевает…
Но это неважно. Важно, что легенда красивая. Побольше бы нам таких – пусть и выдуманы будут достопримечательности отчаянными краелюбами…
И, в общем, я про другое. Про то, как важно понимать главное в обстоятельствах места, в которых мыслили наши предки. Гугля нет, знали они. Со спутника на свой домишко не глянешь. А есть только то, что видел сам. Или твой друг рассказал. Или его знакомый. Или проезжий. И, значит, нет ничего, о чём не рассказали. И чего ты сам не видел. Соловей-разбойник в Брянских лесах – есть. На девяти дубах сидит. А вот тайского массажа – нет. И девушек тайских нет. И Таиланда нет. Максимум – Царство Индейское есть, потому как о нём песенники поют, и некий былинный воевода там был, мужиков повырезал, а девко красных дружине своей отдал на добро и размножение.
Вот это – принципиально важно для понимания тогдашнего мироустройства, как оно отражалось в головах людей. Есть я. Есть мой дом. Есть моё село. Есть моя вервь. Есть город, куда я езжу на ярмарку. Есть река, по которой плавают разные гости, они же купцы. Или русы разбойные. Или же могу сплавиться и я – тем паче, что до города на лодчонке-то легче и надёжнее, нежели через леса. Эта река связывает меня с внешним миром, хотя иногда будь он и неладен. Это – дорога.
Via est vita, - говорили неведомые нашему обитателю приречной деревеньки римляне. Если бы он владел звучной латынью, то поправил бы: via est fluvius. Запнулся бы, поди, поморщился от невольного пафоса, поправился: fluvius est cursus.
Река есть дорога. Путь. Курс. И если верить римлянам, то в конечном итоге – жизнь. Которая тянется к рекам. Вне их - земля дальняя, неведомая.
Индейские территории...
Tags: Русские - покорители славян
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments